"Мёртвые души" ходят к врачам без очереди

Давно ли вы проверяли раздел "Мои предстоящие записи к врачу" на медицинском портале своего региона? Если да, ради интереса заглядывайте в личный профиль почаще. Возможно, вы узнаете, что очень часто "посещаете" докторов, к которым даже не собирались.

И это притом, что записаться к узкому специалисту для большинства пациентов – тот ещё квест. Из-за нехватки врачей ожидание свободных окошек в среднем занимает от двух недель до месяца. Зато "мёртвые души" ходят к врачам без очереди!

Это не фантазии, а личный опыт автора Царьграда. На днях случайно выяснилось, что я записана в один день – на завтра! – к кардиологу и гастроэнтерологу. Приятно, конечно, если бы не два но. Во-первых, я не записывалась. Более того, на сердце и желудок не жалуюсь, в консультации не нуждаюсь. А во-вторых, это узкие специалисты, пробиться к ним на приём сложно – свободные окошки нужно буквально караулить. А тут такая удача: записана сразу к обоим. До чего дошёл прогресс, неужто кадровый дефицит в медицине остался в прошлом?

Те самые записи, о которых автор Царьграда узнала случайно. Скриншот страницы медицинского портала

Приписки поставлены на поток

Но нет, просто система научилась филигранно заниматься очковтирательством. В конце августа Следком Северной Осетии возбудил уголовное дело на врача городской поликлиники во Владикавказе за систематические приписки. Его подозревают в том, что он как минимум с 2024 года фиктивно "лечил" пациентов: чтобы улучшить показатели работы, вносил в электронную систему данные о приёме, но на самом деле люди за помощью не обращались.

Имитация бурной деятельности квалифицирована следствием как неправомерное воздействие на критическую информационную инфраструктуру – ст. 274.1 УК РФ. Доктору вменят "тяжёлую" – четвёртую – часть этой статьи, где говорится об организованной группе лиц и предварительном сговоре с использованием служебного положения. Любителю приписок маячит срок от 3 до 8 лет с лишением права работать врачом.

И знаете что? Это не первый его "залёт" – в СК уточнили, что медработник уже является фигурантом аналогичного уголовного дела. Известно как минимум о пяти эпизодах, то есть приписки были поставлены на поток. А главврач – вот так незадача! – не в курсе?

Доктора занимаются систематическими приписками. Скриншот страницы сайта osetia.sledcom.ru

Минздрав страшнее Уголовного кодекса?

Причём приписки – посещение врачей "мёртвыми душами" вместо живых пациентов – практикуются не только на Северном Кавказе – повсеместно. Это в разговоре с Царьградом подтвердил сопредседатель Всероссийского союза пациентов, член СПЧ Ян Власов:

Есть проблема приписок. С ней надо бороться.

Если такое выясняется, для врача это гарантированная уголовка практически по "экстремистской" статье. Но отчаянных медиков это не останавливает, потому что страх не выполнить спускаемый сверху – от главврача и Минздрава – план сильнее!

Зачем врачам это нужно? Как пояснил в беседе с Царьградом сопредседатель Межрегионального профсоюза работников здравоохранения "Действие" Андрей Коновал, прямой выгоды от приписок доктор обычно не получает – "мёртвые души", как правило, рисуют под давлением начальства, чтобы отчитаться о выполнении плана оказания медицинских услуг. И речь тут не просто о галочке в отчётности. От показателей выполнения плана – согласно основам страховой медицины – зависят объёмы финансирования медучреждения. Многие врачи даже не понимают, что приписки могут быть квалифицированы как уголовное преступление. Для них это способ обеспечить своей больнице необходимые средства вопреки вредным бюрократическим правилам.

 Любители приписок рискуют свободой, но это их не останавливает. Скриншот страницы сайта consultant.ru

Вчера врач – сегодня расхититель и экстремист

Зарплата главврачей и стимулирующие выплаты докторам нередко зависят от выполнения плана, который преподносится как критерий эффективности, констатирует собеседник "Первого русского":

Иногда это даже прописывается в локальных нормативных актах. При этом сами медработники часто даже не понимают, что в случае фальсификации приёмов им грозит уголовная ответственность по статье, близкой к экстремистским. Их даже не информируют, что они работают с критической инфраструктурой.

С диспансеризацией похожая история – это направление оплачивается отдельно, причём неплохо. От выполнения плана по диспансеризации во многом зависят финансовые показатели поликлиники. В Нижегородской области, например, врачи одной из ЦРБ заявили, что их вынудили закрыть план по диспансеризации: в день они оформляли по 100 случаев на доктора без проведения самой диспансеризации – просто заполняли медкарты без ведома пациентов. Речь шла о 2900 липовых осмотрах за три месяца. За каждую "мёртвую душу" больница получает от государства около 3-4 тыс. рублей, то есть казну облегчили на 11 млн. Коновал поясняет:

Врачи ведь как рассуждают? Есть дурная система финансирования здравоохранения, которая мешает им жить и работать, – если нет стимулирующих выплат, они будут "лапу сосать". Если нет денег на лекарства и обследования – как нормально лечить пациентов? Поэтому, когда главврач говорит сделать план, они занимаются приписками во благо своего учреждения. Чаще всего это именно так и происходит – "рисовать" вынуждает начальство, которое в свою очередь выслуживается перед Минздравом.

"Мёртвые души" приносят медучреждениям миллионы. Скриншот: дзен-канал "Нижегородская правда"

Спираль деградации

Но позвольте, неужели закончились реальные пациенты, если их приходится выдумывать? Всех вылечили? Хотелось бы, конечно, но нет. "Закончились" врачи – их попросту не хватает, чтобы своевременно принять всех желающих. По оценкам Минздрава, в прошлом году в России дефицит достиг 23 тыс. врачей и более 63 тыс. медработников среднего звена. Медики перегружены, тянут по полторы-две ставки. Но что такое 15-20 минут, которые отводятся на приём у узкого специалиста? Проще "нарисовать" пациента, чем принять его реально – на это у доктора порой просто нет времени, а план никто не отменял. Коновал говорит:

Раньше ещё была лазейка, когда врачи могли сами записать "мёртвые души" в свободные слоты, чтобы за счёт дополнительного времени успеть нормально принять реальных пациентов. Или этого же пациента записывали на сдвоенный приём. Сейчас чаще всего эта возможность перекрыта.

Эксперт также указывает на то, что в условиях дефицита кадров, перегрузки и изнуряющего "конвейерного" приёма пациентов растёт количество ошибок в заполнении медицинской документации. И часто таких, которые на самом деле не влияют на качество оказания медпомощи. Но за дефекты в оформлении медицинской документации учреждение подвергается штрафам со стороны проверяющих страховых компаний.

Таким образом, если нехватка ресурсов и кадров ведёт к ошибкам, ошибки ведут к штрафам. Кто в итоге пострадает? В том числе и пациенты, на оказание качественной помощи которым будет теперь ещё меньше денег,

– говорит Андрей Коновал.

Установленные объёмы финансирования госучреждений, как правило, экономически не обоснованы и не покрывают необходимых расходов клиник. Недостаточные зарплаты приводят в том числе к дефициту кадров. Тем медработникам, которые пока работают, выполнить план по посещениям проблематично. Соответственно, это служит основанием для дальнейшей "оптимизации", что ещё больше ухудшает финансовое положение киники и на новом витке усугубляет дефицит кадров. Так выглядит спираль деградации страховой модели медицины.

Эта "воронка" создана давно, и я не вижу, чтобы правительство собиралось решать проблему путём увеличения финансирования здравоохранения или пересмотра самой системы,

– констатирует Коновал.

"Мы возвращаемся в Совок"

Профессор, доктор медицинский наук Владислав Шафалинов в разговоре с Царьградом подчеркнул, что лечебное учреждение не может существовать без работы в системе ОМС, где на первый план выходит не здравоохранение, а финансовые показатели:

Чтобы получать больше зарплату и расписывать себе премии, а заодно хорошо отчитываться перед Минздравом о достигнутых результатах. Я сейчас имею в виду несчастных главных врачей. Тему приписок знают все прекрасно более 30 лет, по-другому эта система не работает.

По мнению эксперта, сам принцип устройства страховой медицины неизбежно порождает коррупцию. Проблема усугубляется тем, что понятия морали и нравственности планомерно уходят в небытие. Показательно "дело врачей" в Вологодской области, где экс-главврача одной из ЦРБ осудили за присвоение в особо крупном размере и злоупотребление должностными полномочиями. В течение двух лет он незаконно начислил себе стимулирующие и компенсационные выплаты на 1,1 млн рублей, а также организовал фиктивное оформление в хирургический стационар своих подчинённых. В итоге за лечение, которого не было, больница получила 677 тыс. рублей, они ушли в карман махинатору. В суде он, кстати, вину не признал. Шафалинов констатирует:

Если совести нет, всё идёт таким образом во всех областях – в медицине, образовании, культуре, политике. Мы возвращаемся в Совок и сейчас будем проходить через всё то, что было в конце 80-х.

Что с того?

"Мёртвые души" приносят медучреждениям миллионы – врачам ставят план, они вынуждены нарушать закон и становиться расхитителями. Получается как в том анекдоте: Минздрав делает вид, что платит врачам, а они делают вид, что лечат. А пациенты с трудом записываются на приём к узким специалистам. Корень зла – в страховой медицине, навязанной в 90-е либералами и коммерсантами. Когда во главу угла ставится не здоровье пациента, а финансовые показатели и палочная система – чем больше услуг оказано, тем больше получит от страховой компании поликлиника. Пациента за этой палочной системой потеряли. Поэтому не удивляйтесь, что вас "лечат" без вашего ведома – на это выделяют огромные деньги. А вы ждите окошка для записи или идите в платную клинику.

Кадровая ситуация в российском здравоохранении парадоксальна. С одной стороны - официально признанный дефицит врачей. С другой - сотни незаполненных бюджетных мест в ординатуре ведущих медицинских вузов. Разгадка этого противоречия лежит не в плоскости образования, а в системных ошибках управления, где стратегическое планирование подменяется административным принуждением.

По данным Минздрава, на начало 2026 года в России не хватает около 23 тыс. врачей и 63 тыс. специалистов среднего медперсонала При этом, как отмечают эксперты, большинство соискателей уже трудоустроены и лишь рассматривают предложения с более высокой зарплатой и лучшими условиями. Это означает, что дефицит - не в количестве специалистов как таковом, а в их готовности работать в существующих условиях.

Хотели как лучше, получилось как всегда: три этапа системной ошибки

Первый этап — подмена проблемы. Вместо того чтобы признать, что реальный дефицит связан с низкими зарплатами, непомерной бюрократической нагрузкой и высокими профессиональными рисками, проблема была переформулирована как «недостаток врачей». Хотя, как отмечают аналитики, на самом деле существует дефицит финансового обеспечения медицины относительно декларируемых гарантий её бесплатного оказания.

Второй этап — выбор неправильного решения. Вместо улучшения условий труда и повышения зарплат, был выбран путь административного принуждения. 17 ноября 2025 года был подписан Федеральный закон № 424-ФЗ, который с 1 марта 2026 года обязал всех студентов-бюджетников медицинских специальностей заключать договоры о целевом обучении. В случае расторжения договора выпускник обязан компенсировать стоимость обучения и выплатить двукратный штраф. Результатом стала ситуация, о которой рассказал основатель проекта Ordinatura.org Владислав Ледовский, «в этом году вузы, действительно, не могут заполнить целевой прием. На это повлиял принятый в прошлом году закон об обязательных отработках и трехкратных штрафах за расторжение целевого договора».

Третий этап — получение обратного эффекта. Абитуриенты начали сознательно избегать целевых мест, предпочитая поступать на «чистый» бюджет. По словам Ледовского, на целевика накладывается двукратный штраф, а при поступлении на «чистый» бюджет при расторжении договора нужно вернуть только однократную компенсацию.

Данные портала Ordinatura.org  рисуют следующую картину:

Москва (874 свободных места):
- РНИМУ им. Пирогова — 289 мест;
- Первый МГМУ им. Сеченова — 198 мест;
- РМАНПО — 189 мест;
- ФМБЦ им. Бурназяна — 123 места.

Санкт-Петербург (374 места):
- ПСПбГМУ им. Павлова — 175 мест;
- Педиатрический университет — 115 мест;
- СЗГМУ им. Мечникова — 109 мест.

Регионы:
- СибГМУ (Томск) — 175 мест;
- Ростовский ГМУ — 51 место;
- Новосибирский ГМУ — 41 место;
- Омский ГМУ — 27 мест.

Особенно остро недобор ощущается на критически важных направлениях — анестезиология-реаниматология, скорая помощь, онкология, педиатрия. Именно те специальности, где нагрузка и ответственность максимальны. Минздрав, со своей стороны, заявляет об отсутствии недобора. В пресс-службе ведомства отметили: «На 20 тыс. бюджетных мест в ординатуре, в числе которых почти 16 тыс. — целевые, в 231 образовательную организацию на текущий момент подано 39 тыс. заявлений».

Но эта статистика не учитывает структуру поданных заявлений и их распределение по специальностям. Нынешняя приемная кампания выглядит парадоксально: при высокой конкуренции по программе специалитета (в среднем 19 человек на место) вузы экстренно пытаются закрыть сотни незанятых бюджетных мест в ординатуру.

Нынешняя приемная кампания выглядит парадоксально: при высокой конкуренции по программе специалитета (в среднем 19 человек на место) вузы экстренно пытаются закрыть сотни незанятых бюджетных мест в ординатуру.

Одной из ключевых причин нежелания выпускников выбирать высокорисковые специальности является правовая незащищённость. Беспрецедентный рост уголовных дел против медиков заставляет выпускников трижды подумать, прежде рисковать. Одновременно, существующая система наказаний за отказ от целевого обучения выглядит устрашающе: штраф достигает трехкратной стоимости всего курса.

Ситуация с недобором в ординатуру — это не случайный сбой приёмной кампании, а симптом системного кризиса управления. Вместо того чтобы сделать профессию привлекательной через достойную оплату, снижение бюрократической нагрузки и правовую защиту, был выбран путь принуждения. И получило обратный эффект: абитуриенты саботируют новый закон.

При сохранении текущего курса можно ожидать дальнейшего падения интереса к медицинским специальностям, роста недовольства среди выпускников и, как следствие, усугубления кадрового кризиса. Пока же мы наблюдаем классический пример управленческой близорукости: решение, принятое без учёта реальных причин проблемы, приводит к обратному эффекту - вместо укрепления кадрового потенциала система теряет резервы.

Знакомы давно. Еще с той поры, когда нынешний юбиляр, создатель и руководитель клиники АО "Медицина" академик Григорий Ройтберг трудился терапевтом, кардиологом в московской клинической больнице №7. Необычным и непривычным воспринималось тогда создание им и его партнерами в 1988 году кооператива скорой помощи "Пульс". На базе которого через два года была образована многопрофильная частная клиника АО "Медицина".

В 2012 году была в Брюсселе на церемонии вручения этой клинике международного диплома "Лучшая клиника Европы". В 2021 году отмечали второе издание учебника "Руководство для врача общей практики", созданного Григорием Ефимовичем совместно с сотрудниками кафедры семейной медицины Университета Айовы (США). Заметный путь наверх? Можно и так. А можно и напомнить, что до того, еще в 1998 году, Григорий Ефимович организовал первую в стране кафедру семейной медицины на факультете усовершенствования врачей Российского государственного медицинского университета.

В моей домашней библиотеке удивительная, читаемая на одном дыхании книга всемирно известного доктора медицины Гарвардского института общественного здоровья, Нобелевского лауреата Барнарда Лауна "Утерянное искусство врачевания". Ее мне подарил… Наверняка догадались: да, Ройтберг.

"Знаете, перед юбилеем, - говорит Григорий Ефимович, - начинаешь думать, а что вообще сделал, правильно ли живешь? Думать о профессии, о деле, которому служу всю жизнь. Мне очень хочется помогать не только обездоленным и попавшим в беду. Мечта у меня немножко другая - найти возможность помогать тем, кто способен, силен и перспективен".

И тут в помощь столь популярный ныне искусственный интеллект…

Григорий Ройтберг: Думаю, что в высоких технологиях медицина достигла плато. Ну, будут ставить стенд чуть иначе, направлять лучи по-другому... Но серьезно изменить продолжительность жизни или период до первых признаков болезни может только первичное звено службы здоровья. И это проблема во всем мире.

Она по популярности сродни ИИ. А как ее реализовать - неизвестно.

Григорий Ройтберг: Тут все перемешано. Почему не хотят работать в первичном звене? Почему врачи уходят? Почему молодые туда не идут? Эти "почему" можно продолжать бесконечно.

Искусственный интеллект заменит того врача, который им не пользуется

Замечу: закончился предварительный прием в вузы. По количеству абитуриентов мединституты всегда были в числе первых. Теперь медицины среди желающих заметно меньше. Впереди инженеры, айтишники, экономисты…

Григорий Ройтберг: При том, что запросы на врачей занимают одно из первых мест во всем мире. Мы видели это и в Италии, и в Израиле. Потребность есть везде, а врачей становится меньше, в том числе и в России. Никого почему-то не волнует, что у нас 30 процентов врачей с медицинскими дипломами не работают по профессии. Пора переосмыслить эти вопросы.

Но как?

Григорий Ройтберг: Мы возвели в герои доктора, который сделал операцию на сердце или удалил тромб из мозговой артерии. А тот, кто 10-20 лет вел больного, чтобы у него не было инсульта или инфаркта, спасая тем самым и человека, и экономику страны, он вообще никто. У пациента нет своего врача, у врача нет своего пациента.

У моей любимой героини тети Маши из подъезда может быть свой врач? Она может пойти в поликлинику и сказать: "Я хочу к Петру Николаевичу, потому что это мой врач".

Григорий Ройтберг: Так должно быть. Но это другой уровень врача. Функция терапевта должна заключаться именно в наблюдении за тетей Машей. Так положено.

Так - это как? Как положено?

Григорий Ройтберг: У врача есть порядок наблюдения. Думаю, мы ставим телегу впереди лошади. Почему у тети Маши нет своего доктора? Потому что она не хочет идти к тому, к кому ее направили. Произошло смещение акцентов. Молодые врачи рвутся в лучевую терапию или хирургию, потому что там присутствует элемент героизма. Про оплату я даже не говорю. А тот, кто каждый день предупреждает инфаркт, инсульт, онкологию, никому не нужен. Ни обществу, ни государству, ни СМИ, которые будут описывать, как блестяще удалили тромб. О том, что к этому тромбу можно было не прийти тысячам и тысячам пациентов, остается за скобками.

Откуда возьмется такой врач? Пока это такая редкость…

Григорий Ройтберг: Так может, надо сначала подумать, почему его нет? Первое, что говорят: "Давайте повысим зарплату". Хорошо, зарплата растет. В Москве у врача она приближается к европейской. Но деньги решают не все. Нигде в мире врач не работает восемь часов в день. За рубежом нормальная работа семейного врача 55-60 часов в неделю.

А что сделали с нашими терапевтами? Это даже не диспетчеры. Это искусственный интеллект диспетчера. Ты не успеваешь к нему зайти, тебе уже выдают назначения, расписанные искусственным интеллектом. Идите сдайте кровь, мочу, потом к кардиологу. Зачем больному с дислипидемией или гипертонией идти к кардиологу? Что такого о дислипидемии или гипертонии знает кардиолог, чего не знает терапевт? А потом мы удивляемся, что у нас не хватает терапевтов. И самое неприятное: перегрузили и узких специалистов, потому что к ним теперь направляют всех подряд.

А терапевт, как многие считают, ничего не понимает.

Григорий Ройтберг: Он понимает. Просто мы создали систему нежелания понимать. Кто такой "врач по медицине здорового долголетия"? Планируется создать 4500 таких вакансий. Что он знает о продлении здоровой жизни, чего не знает обычный терапевт? Все делается для того, чтобы терапевт опять превратился в машину. Поэтому в терапевты начинают идти не самые интеллектуальные абитуриенты. Никто не хочет быть машиной.

Государству это тоже невыгодно: сегодня эту работу может делать ИИ. Помните фразу выдающегося русского врача, одного из основоположников отечественной клинической медицины Матвея Яковлевича Мудрова: "Терапия - это матерь медицины"? С тех пор ничего не изменилось, и сегодня это должен быть высокоинтеллектуальный доктор. Врач общей практики должен объединять в себе знания разных специальностей. Когда он видит пациента, он должен понимать весь комплекс проблем. И понимать, когда справится сам, а когда нужна консультация узкого специалиста. Сейчас роль терапевта сведена к распределению талонов.

Увы…

Григорий Ройтберг: А это не помогает больным. В терапевты не идут, потому что непрестижно и экономически невыгодно. Если бы реально вложиться и в первичную помощь… Тогда терапевт принесет больше пользы и экономике. Деньги, которые платят непонятным специалистам по здоровому долголетию, может заработать грамотный участковый терапевт. Речь не о том, что оперирующий кардиолог не нужен. Но посмотреть кардиограмму… Зачем тут кардиолог? Есть же стандарты, протоколы. Попробуй отойди влево-вправо. Расстрел не применят, но мало не покажется. Этот клубок проблем необходимо разрешить. Начать надо с того, что просто сделать дорожную карту эволюции врача-терапевта. Иначе врач останется диспетчером.

Вот пример. Почти в каждой поликлинике теперь есть "смотрящий" онколог. Приходит больной на прием к терапевту и говорит, что у него кровь в кале. Терапевт отправляет его к онкологу. Тот направляет на колоноскопию. Ничего не находит. Иди к гастроэнтерологу, потому что это, наверное, синдром раздражения толстой кишки. Бессмысленная загрузка. Если бы система работала нормально, колоноскопию назначил бы терапевт. Нашел онкологию - передал профильному специалисту. Нет - лечит дальше сам.

На нашей кафедре терапии и общей врачебной практики РНИМУ имени Н.И. Пирогова, которой я заведую, мы издали методическое пособие "Онконастороженность в работе врача первичного звена: Профилактика. Скрининг. Ранняя диагностика". Пособие утверждено Министерством здравоохранения РФ. В нем написано, что когда приходит больной 50-60 лет, терапевт в рамках осмотра должен думать, что у этого больного может быть и онкологическое заболевание тоже. Мы сделали чек-лист и написали вопросы, которые надо задать. Это же просто - всего пять минут. Надо осмотреть, нет ли данных за меланому (сейчас в Московской области это заболевание участилось). Задать вопросы: была ли беспричинная потеря веса; есть аппетит или нет; гемоглобин повышенный, пониженный или нормальный; есть ли кровь в кале; и т.д. Таким образом 80 процентов диагнозов можно заподозрить сразу.

Мы в качестве эксперимента ввели это в некоторых поликлиниках Московской области. Результаты потрясающие: первичная диагностика выросла в полтора-два раза. У врачей на приеме были дерматоскопы для осмотра пятен на коже, и если был повод насторожиться, то пациента направляли к онкологу-дерматологу. Если у больного появилась кровь в кале или он вдруг похудел, или перестал кушать, у врача сразу же разворачивается картинка, что надо искать. Так зачем гонять пациента по кабинетам?

Знаете, что интересно? Терапевты это подхватили. Они себя почувствовали людьми, специалистами, что они могут пользоваться знаниями, которые получили в институте, и своим профессиональным опытом. Такой же эксперимент сейчас проводим в Нальчике. Кроме зарплаты, которую врачам действительно повысили, и думаю, что врачи этим довольны, надо спросить: довольны ли они работой диспетчера? Ведь врач обязательно должен быть доволен своей работой.

Обязательно?

Григорий Ройтберг: Если он недоволен, а работает только ради еды - все, он никогда не станет настоящим врачом. Ему должно нравиться то, что он делает. Но при этом, конечно, надо, чтобы было что кушать.

Много говорится, что врачу на приеме критически не хватает времени. Увеличить… Но где взять столько врачей?

Григорий Ройтберг: Сейчас искусственный интеллект может дать врачу общей практики совершенно потрясающие возможности. Мы еще 25 лет назад ввели обязательный доврачебный прием медсестры. Сейчас его начал вести ИИ. Он задает простые вопросы: Есть аллергия? На что аллергия? Когда началась? Сколько времени болит? Где располагаются боли? Более того, перед вами будет схематичный рисунок тела человека, и вы на рисунке покажете, где болит. Когда вы заходите к доктору, он за полминуты получает полную картину. Ему не нужно тратить время на опрос. Он либо справляется сам, либо сразу понимает сложность случая.

Доврачебный прием экономит 5-6 минут. Плюс пять минут врач обычно печатает историю болезни. Во второй части нашего проекта по цифровизации, которая будет реализована к концу этого года, мы снимем с врача эту необходимость. Все 15 минут он будет заниматься только больным. Этого достаточно. если убрать рутину. Даже без ИИ. Это может сделать медсестра. Вы приходите, садитесь возле кабинета, выходит медсестра, приглашает вас к себе буквально на пять минут. У нее есть чек-лист, и она по чек-листу вас спрашивает: "А где болит? А когда возникло? Какие лекарства вы пьете? Какие заболевания у вас есть, кроме вот этого желчного пузыря?" Ну, и так далее. Потом она вводит эти данные в компьютер. И когда вы заходите к врачу, у него есть полная информация о вас.

Может, тогда и медсестра не нужна? Только ИИ.

Григорий Ройтберг: Пока ответа нет. Посмотрим. В том качестве и количестве, в котором медсестры есть сейчас на терапии, возможно они станут не нужны. Я не говорю про операционных сестер.

ИИ не замена, а квалифицированный помощник по скорости поиска и обработки информации

Поэтому разговоры о диспропорции между ИИ и врачом - ерунда. Тот, кто начнет пользоваться, поднимется на другой уровень по ресурсу времени и образованию. Если терапевт превратится в слабое подобие алгоритма, он там и просидит. А с помощью ИИ станет специалистом высокого уровня. ИИ - не замена, а квалифицированный помощник по скорости поиска и обработки информации. Двадцать лет назад мы ходили в библиотеку. Сейчас я включаю ИИ: "Подбери литературу". Через минуту - огромный список. "Дай резюме статьи из The Lancet на русском". Пожалуйста. Час работы - и у меня готовый литературный обзор. Мы на нашей кафедре для ординаторов сделали факультатив по взаимодействию врача и ИИ. Его никто не пропускает. Неврологи, эндокринологи, терапевты - ребята просто очарованы. Если их поддержать, а не превращать в диспетчеров, будет здорово.

Когда впервые пришла в вашу клинику, меня поразила арфа у входа. А теперь, когда есть искусственный интеллект, она нужна? В вашей клинике она по-прежнему звучит.

Григорий Ройтберг: ИИ обеспечивает точность и скорость, но нельзя заменить им уверенность больного в выздоровлении. Нельзя заменить сострадание. Арфа - один из элементов создания этой атмосферы. У нас в Институте ядерной медицины в Химках стоит пианино. Раз в месяц студенты консерватории дают концерт. В остальное время играет механика. Мне нужно, чтобы пациент почувствовал заботу. Как это еще показать пациенту? Не знаю. Вот арфа, интерьеры, молельная комната. Пациенту страшно перед операцией. Верующий пойдет помолиться - вдруг поможет, вселит надежду. У нас девять тысяч операций в год. Минимум две тысячи пациентов ходят в молельную комнату. Почти каждый четвертый. Людям страшно, им некому об этом сказать. Не думаю, что все они глубоко верующие.

Не боитесь, что мощный ИИ напугает пациентов еще сильнее? Робот-хирург вместо врача?

Григорий Ройтберг: Для операций искусственного интеллекта пока не существует. Роботизированная хирургия - это по-прежнему виртуозные руки хирурга, работающие через передаваемые сигналы. Никакого ИИ там нет. Может, через сто лет в операционную зайдет робот-андроид и скажет: "Здравствуйте". Но в ближайшие 20-30 лет этого точно не будет. Пусть фантазируют писатели. Что будет вспоминать ваша тетя Маша после сложнейшей операции? Название больницы? МРТ? Нет. Она будет помнить врача, который был рядом. И я хочу, чтобы этот врач остался в ее памяти. А он останется, если будет квалифицирован и вооружен знаниями, которые ему помогает добывать ИИ.

И все-таки. Тетя Маша живет сегодня, сейчас. Куда ей идти, когда ей плохо? К кому обращаться? Свой врач должен быть...

Григорий Ройтберг: Должен. Но для этого надо изменить ситуацию, чтобы врач первичного звена мог использовать свой интеллект, а не выписывать талоны. Дать ему функционал клинициста. Вот вы упомянули Бернарда Лауна, его удивительную книгу "Утраченное искусство врачевания". Убежден: оно не может, не должно уйти.

Как же вы правы! Врачевание было и будет сродни искусству. Но порой ощущение такое, что оно сдает позиции. Что сейчас умеет выпускник медвуза?

Григорий Ройтберг: После института нигде в мире не выпускают готовых врачей. Наставничество, которое у нас ввели, важно. Но наставников нет, учебников нет. В идеале толковые ребята должны попадать к великим хирургам и терапевтам. Мы берем стажеров. начали готовить специалистов по ядерной медицине. Два года стажировки - получится хороший специалист.

А международные стандарты качества и безопасности медицинской помощи, которые в том числе предусматривают инфекционную безопасность?

Григорий Ройтберг: Мы аккредитованы по этим стандартам. У нас отлажена работа по инфекционной безопасности, нет внутрибольничных инфекций. Зато есть дистанционный контроль за тем, как моет руки медицинский персонал. Мы ведем работу с предошибками. Это когда ошибка не произошла или ее успели предотвратить. Например, больному с диабетом на завтрак принесли сладкую булочку. Казалось бы мелочь. Не мелочь!

Мы достигли успехов в высоких технологиях. Теперь внимание на первичное звено. Чтобы у пациента появился Свой Врач, которого он будет помнить спустя годы, независимо от того, насколько высокотехнологичным был его МРТ

Но вернемся к тому, с чего начали. Мы достигли успехов в высоких технологиях. Теперь внимание на землю, на первичное звено. Чтобы у тети Маши, наконец, появился Свой Врач, которого она будет помнить спустя годы, независимо от того, насколько высокотехнологичным был результат ее МРТ. Для этого врачу нужно вернуть функционал клинициста и дать в руки лучший интеллектуальный инструмент XXI века.

Создаются новые лечебные учреждения, начиненные современным оборудованием. Кадровый вопрос становится все актуальнее. Но при этом не сбрасывается со счетов внешность лечебного учреждения. Вот ваш ядерный центр в Химках, построенный на частные инвестиции, стал украшением этого подмосковного города. Центр открывает огромные возможности для лечения онкобольных по ОМС.

Григорий Ройтберг: Никакая цифровизация не сбросит со счетов значение психологического фактора, особенно когда речь о здоровье, о жизни. Врачевание - это искусство. И сегодня, и в далеком завтра.

P.S.
Как хорошо, что у "РГ" такой эксперт, друг, врачеватель. С юбилеем, Григорий Ефимович!

По оценкам экспертов, спрос на таких специалистов ежегодно возрастает на 15–20%. В числе причин называют увеличение количества частных клиник, внедрение телемедицины и ИИ-диагностики, а также участившиеся случаи пациентского «экстремизма» — в результате этого растет число исков к клиникам и попыток избежать оплаты.

Почему растет спрос на медицинских юристов

Спрос на услуги медицинских юристов в частных клиниках ежегодно растет на 15–20%, рассказал «Известиям» заместитель гендиректора по финансово-экономической деятельности сети клиник «Будь здоров» Владимир Гринкевич.

— Расширение коммерческого сектора здравоохранения ведет к росту потребности в юридическом сопровождении, — пояснил он. — У пациентов растут требования к качеству помощи, оказываемой в частных клиниках, и появляется больше юридических инструментов влияния на медучреждения.

Эксперт отметил, что пациенты стали чаще обращаться в суд для защиты своих прав, что ощутимо увеличило нагрузку на юридические отделы медицинских клиник.

— Становится популярным и пациентский «экстремизм»: необоснованные иски, жалобы в надзорные органы, манипуляции с информированным согласием и попытки избежать оплаты, — признал Владимир Гринкевич. — Это резко увеличивает финансовые и репутационные риски для клиник. Соответственно, растет потребность в юридической поддержке.

По данным hh.ru, с начала 2026 года работодатели опубликовали уже порядка 1,6 тыс. вакансий в категории «юрист в медицинской организации». При этом заметно увеличилась потребность в специалистах, разбирающихся в телемедицине, обороте медданных и ИИ-диагностике.

— Рынок постепенно насыщается, однако медицинское право остается одной из немногих узких специализаций, где спрос продолжает расти опережающими темпами, — рассказали «Известиям» аналитики.

Кроме того, работодатели из сферы медицины стали чаще искать не просто юриста, а специалиста с медицинским образованием или опытом работы в медучреждении. Количество вакансий с таким требованием к 2025 году выросло на 25%.

Пациенты чаще подают иски

Потребность в юристах активно растет на фоне увеличения пациентских исков и сумм, которые взыскиваются с медицинских организаций, рассказала «Известиям» президент Ассоциации юристов медицинских клиник Ирина Клопова.

Так, по оценкам ряда экспертов, в России каждый год рассматривается около 50 тыс. судебных исков, связанных с оказанием некачественной медпомощи.

— Пациенты всё чаще обращаются с исками, даже если речь идет о суммах в пределах 10–20 тыс. рублей, не говоря уже о многомиллионных спорах, — отметила Ирина Клопова. — Клиники сейчас более серьезно относятся к своему документообороту и работе с судебным процессом.

При этом в России ощутимая нехватка квалифицированных специалистов, которые знают специфику работы частных клиник и законы в сфере здравоохранения, полагает она.

— Специалистов с юридическим образованием у нас достаточно. При этом нет четких требований, обязывающих медицинских юристов проходить дополнительные курсы. К тому же есть специфика, которая не прописана ни в учебниках, ни в законодательстве, она нарабатывается только с опытом. Вопросы есть к квалификации многих специалистов: они дают клиникам вредные советы, допускают серьезные ошибки при ведении судебных дел, — рассказала Клопова.

Гендиректор компании в сфере лабораторной диагностики Lab4U Алексей Образцов подтвердил, что сейчас не хватает высококвалифицированных медицинских юристов.

— Для работы в медицинской сфере юристу необходимо разбираться не только в профильном законодательстве, но и в смежных направлениях, в том числе связанных с рекламой и авторским правом, — отметил он. — Специалистов с такими навыками на рынке немного.

Востребованные направления

С тем, что спрос на медицинских юристов в клиниках растет, согласилась руководитель юридического департамента лаборатории «Гемотест» Наталья Михайловская.

— Медицинское законодательство обновляется чаще других отраслей: дополняются новые стандарты, положения, протоколы лечения и клинические рекомендации, — рассказала она в беседе с «Известиями». — Следует помнить и о внедрении инноваций и национальных проектов в здравоохранении, что, безусловно, требует юридического сопровождения на всех этапах — от запуска до исполнения.

Среди наиболее востребованных направлений — досудебное и судебное сопровождение споров с пациентами, включая претензии о качестве медицинской помощи и компенсации морального вреда. Стремительно растет спрос в новых нишах: телемедицине, медицинских агрегаторах и платформах, защите персональных данных пациентов и врачебной тайны, а также в сопровождении клинических исследований и оформлении регистрационных удостоверений, сказала Наталья Михайловская.

Владимир Гринкевич отметил, что дефицит кадров в сочетании с растущей сложностью и объемом задач делает профессию медицинского юриста одной из самых динамично развивающихся и высокооплачиваемых на рынке юридических услуг. За 2026 год зарплаты медицинских юристов выросли на 20–30%, сказала «Известиям» замдиректора департамента организации медицинской помощи и урегулирования убытков «Росгосстраха» Татьяна Демьяненко.

— Юристы востребованы в медицинских учреждениях и фармкомпаниях, в юридических фирмах, которые ведут дела клиник или страховых компаний, а также в государственных органах — они участвуют в разработке нормативных актов и контролируют соблюдение прав пациентов, — пояснила эксперт.

Особенно остро, по словам Татьяны Демьяненко, дефицит медицинских юристов ощущается в страховых компаниях.

— Найти специалиста, который разбирается в ОМС и ДМС, а также в страховании выезжающих за границу, в несколько раз сложнее, чем общего профильного юриста, — признала она.

Больше всего сейчас востребованы специалисты с набором «гибридных» компетенций, в том числе глубоким знанием отраслевого законодательства, пониманием медицинской специфики, навыками работы с медицинской документацией, а также компетенциями в областях страхования и лицензирования, заключил Владимир Гринкевич.

Только теперь это не фольклор и не бытовые разговоры на кухне, а вполне измеримая статистика. АНО «Диалог Регионы» опубликовало итоги мониторинга цифровой обратной связи граждан с органами власти за первое полугодие 2026 года.

Цифры показательные — и для пациентов, и для тех, кто защищает их права.

Почти 7 миллионов обращений: масштаб проблемы

За январь — июнь 2026 года россияне направили в адрес органов власти 6,95 миллиона обращений.

Для сравнения: за аналогичный период 2024 года таких обращений было 5,58 миллиона. Рост — без малого 25 процентов. И это без учёта данных по Москве и Московской области, которые не вошли в выборку из-за региональной специфики сбора информации. Представьте, какой была бы итоговая цифра с учётом столичного региона.

Особенно впечатляет динамика обращений через портал «Госуслуги. Решаем вместе»: их число за два года выросло почти вдвое — с 1,8 до 3,6 миллиона. Граждане всё увереннее пользуются официальными цифровыми каналами. И это принципиально важно: обращение через «Госуслуги» — это уже не крик в пустоту, а зафиксированный факт, с которым при необходимости можно работать юридически.

Медицина — абсолютный лидер по жалобам на «Госуслугах»

Вот что обращает на себя внимание практикующего медицинского юриста в первую очередь. На портале «Госуслуги. Решаем вместе» проблемы в сфере здравоохранения заняли первое место — 634 937 обращений. Это больше, чем жалобы на дороги, благоустройство, состояние дворов и ЖКХ.

Отдельной строкой идут жалобы на электронную запись к врачу — 425 тысяч обращений, третья позиция в общем рейтинге. Фактически это тоже проблема медицинской сферы. Если сложить эти два показателя, мы получаем более миллиона обращений, связанных с получением медицинской помощи, за полгода. Миллион. Через один только канал связи с государством.

Добавлю сюда и жалобы, связанные с обязательным медицинским страхованием, — они тоже попали в десятку. То есть фактически здравоохранение занимает три позиции из десяти в рейтинге самых проблемных тем.

Для тех, кто считает, что «люди просто любят жаловаться», приведу данные другого исследования, которые приводит РБК в том же материале. Согласно опросу ЦСП «Платформа» и компании «ОнИн», 66 процентов россиян не верят, что качество и доступность медицинской помощи по их месту жительства в ближайший год улучшатся. Две трети населения. Это не ворчание — это устойчивый общественный запрос, подкреплённый конкретным негативным опытом.

Дороги: классика жанра с цифровым подтверждением

Вторая «вечная тема» — автомобильные дороги — тоже уверенно держится в лидерах. В социальных сетях и мессенджерах жалобы на дороги заняли первое место — 879 511 сообщений. На «Госуслугах» — второе место с 434,9 тысячи обращений.

Суммарно тема дорожной инфраструктуры генерирует более 1,3 миллиона обращений за полугодие. Интересно, что именно в соцсетях граждане чаще пишут о дорогах, а на «Госуслугах» — о медицине. Логика здесь понятна: яму на дороге проще сфотографировать и выложить в паблик главы города, а вот проблему с записью к врачу или качеством лечения люди стремятся зафиксировать через официальный канал. И правильно делают.
Иллюстрация создана с использованием ИИ

Почему медицина и дороги — это не случайное совпадение

На первый взгляд, здравоохранение и дорожная отрасль — сферы, между которыми мало общего. Но если посмотреть на ситуацию глазами юриста, параллели очевидны.

Во-первых, обе сферы затрагивают каждого. Не каждый гражданин взаимодействует с системой образования или социальным обслуживанием, но дорогами пользуются все, и к врачу рано или поздно обращается каждый.

Во-вторых, в обеих сферах результат напрямую зависит от бюджетного финансирования и управленческих решений на уровне регионов. Недостаток кадров в поликлинике и разбитое дорожное покрытие — следствия одних и тех же системных проблем.

В-третьих, и это ключевое для моей практики, — и в медицине, и в дорожной сфере гражданин зачастую оказывается в ситуации, где его права нарушены, но он не знает, как их защитить. Жалоба через «Госуслуги» — это первый шаг. Но далеко не всегда достаточный.

Жалоба — это ещё не защита прав

Вот здесь хочу остановиться подробнее. Рост числа обращений — сигнал положительный в том смысле, что граждане не молчат. Но обращение в соцсети или через портал «Госуслуги» и юридическая защита нарушенного права — это разные вещи.

Среднее время первичного ответа на обращение, по данным «Диалога Регионов», составляет 3–4 часа. Быстро. Но «первичный ответ» — это, как правило, подтверждение получения и обещание разобраться. Время же полного решения вопроса зависит от его характера, и об этом составители исследования говорят обтекаемо.

На практике пациент, столкнувшийся с некачественной медицинской помощью, отказом в госпитализации или ошибкой при диагностике, не решит свою проблему через портал жалоб. Ему нужны конкретные правовые инструменты: обращение к страховой медицинской организации, жалоба в Росздравнадзор, в прокуратуру, проведение экспертизы качества медицинской помощи, а в ряде случаев — судебный иск.

На кого рассчитывают граждане

Ещё одна деталь из приведённого исследования, которую нельзя обойти вниманием. На вопрос о том, на кого россияне полагаются в сложной жизненной ситуации, только 4 процента назвали государство и социальные службы. Большинство — 53 процента — рассчитывают на семью, 20 процентов — исключительно на себя. Пять процентов заявили, что не могут рассчитывать ни на кого.

Эти четыре процента доверия к государственной системе поддержки — красноречивее любых рейтингов. Люди жалуются миллионами, но рассчитывают при этом только на себя. Значит, они не ожидают реального результата? Или всё-таки надеются, но опыт подсказывает иное?

Что из этого следует

Для пациентов и их родственников вывод простой. Жалоба — это хорошо. Обращение через «Госуслуги» — ещё лучше, потому что оно фиксируется и создаёт документальный след. Но если речь идёт о нарушении права на качественную медицинскую помощь, причинении вреда здоровью, необоснованном отказе в лечении — нужна юридическая стратегия, а не просто сообщение в паблик губернатора.

Миллион обращений по медицинской тематике за полгода — это не статистическая абстракция. За каждым из них стоит конкретный человек, который не смог записаться к врачу, не получил необходимое лечение или столкнулся с равнодушием системы. 

Столько же, сколько существует способов рассмешить обычного человека. Но есть еще один, правда, немного рискованный – для решения любой проблемы посоветовать обратиться к главврачу. Доктор будет смеяться долго – если конечно не заедет вам по физиономии, сочтя ваш совет изысканным издевательством.

Почему? Да потому, что у главного врача – хоть в столичной поликлинике, хоть в провинциальной больничке на все жалобы ответ один:

«Не нравится – увольняйся».

Заплатили за месяц голый оклад, хотя обещали намного больше – увольняйся. Повесили все праздничные дежурства на тебя – увольняйся. Любимчику главврача дали жилищный сертификат, которого вы ждете пять лет – ну что ж… Не нравится – увольняйся.

Куда ж идти со своими проблемами?

"Слуга минздраву, отец врачам"

Пару лет назад в районной больнице где-то на Урале весь коллектив решил последовать «мудрому» совету руководителя и подал заявления на увольнения. ВЕСЬ коллектив. Натурально, возникла паника. Натурально, из области примчался «десант» из прокуратуры. А дальше начались, как бы это поделикатнее сказать, странности. Написавших заявления врачей стали по одному вызывать «на беседу». Что на этих беседах происходило, и что докторам наговорили прокурорские, нам с вами доподлинно не известно. Зато известен результат этих «бесед» - надо думать, задушевных.

Врачи – опять же, все как один – свои заявления отозвали. И… согласились продолжить работу на прежних условиях – тех самых, которые ранее посчитали невыносимыми. Что им на тех «беседах» наговорили – загадка. Главный врач, кстати, в больнице тоже остался прежний. Вот, как-то так.

Если хотите еще примеров – пожалуйста. В одном из ведущих медицинских центров ведущий же нейрохирург был пойман на взятке. Взятки брать в принципе нехорошо, но нейрохирург проработал в центре больше десятка лет, и вроде бы всех устраивал – и начальство, и пациентов. А тут…

Руководитель центра (между прочим, не последний человек в стране, орденоносец и что-то там еще) вывал нейрохирурга «на ковер» и что-то такое ему наговорил. А тот свел счеты с жизнью. Что можно сказать человеку и чем его испугать, чтобы он так поступил – не знаю. Но боялся он уже точно не за себя.

Если вы думаете, что хуже быть не может, вы ошибаетесь – может. Сразу после эпидемии КОВИДа, то ли на Урале, то ли за ним – в общем, в краю с суровым климатом и не менее суровыми нравами, фельдшер забыл на вызове к пациенту пульс-оксиметр. Очень нужный, но достаточно дешевый (можно заказать на Яндекс-маркете за 1000 рублей) прибор. И заведующая заставила этого фельдшера отправляться обратно, и этот пульс-оксиметр вернуть. За 27 километров. Зимой. Пешком. Фельдшер замерз по дороге насмерть.

Все перечисленные примеры в новостях были. Яндекс вам в помощь. Если не найдете, значит, просто плохо искали. Интернет помнит все.

Рецепт от Марио Пьюзо...

Знаете, мне иногда кажется, что медики бесправны, как мигранты. Только мигранты умеют сопротивляться своему бесправию. Самый известный пример – Вито Андолини, он же дон Корлеоне. Крестный отец. Если вы помните книгу, к дону Корлеоне обращались, когда нужно было решить ну очень серьезные вопросы, привлекая к их решению политиков. Пример, правда, Марио Пьюзо привел всего один – когда сосед попросил дона посодействовать жениху его дочери остаться в Америке – тот был пленным итальянцем, шансов почти не было, но дон Корлеоне через своих «карманных» (то есть коррумпированных) политиков проблему решил.

Может, и нам к политикам обращаться?

Они – есть, причем сразу в высшем законодательном органе страны. Целых десять человек. Девять из них из одной партии (партия у нас одна, помните?), десятого несколько раз прокатывали на выборах, но в итоге прошел и он.

Нынешний министр здравоохранения когда-то был неплохим акушером-гинекологом. Настолько неплохим, что жены сильных мира сего старались рожать именно под его присмотром. Безусловно, это оказало немалое влияние на его карьеру – люди, принимающие решения по крайней мере понимали, кто он такой. В свете этого я никак не берусь судить, почему двое из десяти наших коллег, пробившихся почти на самый верх оказались дерматовенерологами, а еще двое – колопроктологами. Даже предполагать не буду, почему.

Вот только стоит ли к ним обращаться? Давайте посмотрим.

...в переводе на российские реалии

Показатель работы политика – это выдвинутые им инициативы и принятые им же законы. С инициативами, честно говоря, не особенно. Большинство не выдвигало никаких, сидели тихо и, видимо, «работали с документами». А вот двое… Нет, фамилий называть нее буду – опять же, Яндекс вам в помощь, найдете сами. Двое в 2024 году выдвинули проект закона о запрещении импорта лекарственных препаратов из недружественных стран. Если что, я даже примерно не могу себе представить, сколько соотечественников до сих пор живы и трудоспособны благодаря препаратам из те самых недружественных стран. Слишком сложно собирать статистику. Но если с потолка сказать «миллионы», никакой ошибки не будет.

Когда я об этом проекте узнал, меня, честно говоря, взяла оторопь. Пожертвовать здоровьем и жизнями миллионов людей, которые ни в чем не виноваты и ни на что не подписывались, это… это… У меня нет определения. И в голове не укладывается, что это придумали люди, работавшие врачами.

Слава Богу, закон не приняли.

Со вторым законом, к которому приложили руку все десять, вышло еще более странно.

Закон о наставничестве помните?

Я нашел в Ютуб несколько роликов, где наши избранники критиковали закон, объясняли почему его принятие не приведет ни к чему хорошему и никак не решит той проблемы, из-за которой его приняли. Ну разве что позволит государству «отомстить» тем студентам, которые проучились на бюджете, а потом захотели пойти в частные клиники. («За длинным рублем захотели?! Не выйдет!»)

Но, когда пришло время голосовать за закон о наставничестве, случилось странное. 339 человек проголосовали «за» 69 воздержались, против не проголосовал ни один. Девять из десяти наших с вами коллег проголосовали «за», один – возможно – воздержался, потому что принадлежит к другой партии (Все как в песне Высоцкого – «но был один, который не стрелял»).

Все оказалось предсказуемо – партийная дисциплина vs профессиональная солидарность. Это они обрекли тысячи молодых врачей на низкие зарплаты, труд в экстремальных условиях и полное отсутствие перспектив. И сделали это, чтобы их нее выкинули из фракции. Чтобы в следующий раз занять те же нагретые уже места.

Цена вопроса? Оклад выше 400 000 рублей (посмотрел в Гугл последние данные о зарплатах), квартира в Москве, персональный автомобиль, право бесплатного проезда в любую точку страны и бесплатного пользования общественным транспортом.

Вот скажите мне, почему человек, получающий более 400 000 рублей в месяц, может проехать на метро или автобусе бесплатно, а медсестра, получающая в десять раз меньше, должна оплачивать из своего кармана полную стоимость проезда? Вам для нее привилегий жалко? Экономика рухнет? Страна обеднеет?

В общем, идти некуда. Надеяться можно только на себя.

Хорошая новость – если мы с вами хоть чего-то добьемся, обязаны этим будет тоже только сами себе. Цитату из «Интернационала» приводить нее буду - ее и так все знают.

P.S. «Коней на переправе не меняют» - это не русская национальная поговорка. Это слоган компании Авраама Линкольна, которым долгое время пользовались исключительно за океаном. Мы этот слоган узнали, когда 1980-м году режиссер Гавриил Елизаров снял фильм – ага, под тем самым названием «Коней на переправе не меняют». Название запомнилось, фильм, несмотря на звездный состав – нет. Зато потом, в 1990-е годы, название фильма быстро превратили в кодировочную формулу, как «да-да-нет-да».

Так что если вы это когда-нибудь услышите или прочитаете, не ведитесь. «Коней на переправе не меняют» - это просто название плохого фильма, и не более того.

ДИСКЛЕЙМЕР

Ботов и троллей я баню без разговоров. Средняя длительность видимости их комментариев составляет один час. У меня есть личный счет к всевозможному начальству, но какой именно, я писать не буду – не хочу быть уязвимым для тех же ботов. Тем более, что пишу я не о себе, а о коллегах. Им-то тяжело и обидно по-настоящему, но они все больше молчат. А я стараюсь это молчание прервать.

КАК ЖИВУТ МЕДИКИ В РОССИИ

Ну как? Народ говорит всякое. Так что давайте возьмем прямую речь - какая нам с вами доступна - и будем ориентироваться на нее.

«Оценивать нашу работу доплатой в 7000 рублей несправедливо и обидно. На наших плечах – колоссальная нагрузка и ответственность. Мы спасаем жизни людей…»

Из обращения сотрудников подстанции «Скорой помощи» одной из Поволжских республик.

Видеообращение сотрудников "Скорой". Такие записываются регулярно, но никогда ничем не заканчиваются

«Раньше такого не было, что вот ты пришел на работу, а у тебя пациент каждые пять минут. Ну нет такого, чтобы за пять минут ты бы опросил, осмотрел пациента, дал бы ему рекомендации и пригласил следующего. Ни один врач не может так работать физически. В результате такой «организации» пациенты сидят в поликлинике в очереди по четыре часа. Норма приема – 30 человек, по факту оказывается и 40, и 50, и 70. Если при 30 пациентах на приеме можно хотя бы найти время перекусить, то при сорока времени даже на бутерброд уже не остается.»

Екатерина, врач-терапевт. (Имя изменено, как и далее все другие имена в тексте)

«У нас уволился врач-инфекционист, так заведующая сказала: «Ну вы же все проходили инфекционные болезни в университете, вот и лечите. Инфекциониста не будет». Да, у нас ещё есть эндокринолог, офтальмолог, хирург, и пациенты требуют от терапевтов талонов к ним, а талонов нет, физически нет.»

Валерия, врач терапевт

Как это воспринимают пациенты, читайте ниже.

«Состояние медицины у нас катастрофическое. Нет ин одного врача-специалиста на 120-тысячный город. Нет педиатров, гематологов, ни одного нейрохирурга, аллерголога, ревматолога, нет детских неврологов. Попасть к остальным специалистам, которые еще остались, практически невозможно»

Обращение жителей одного из ЗАТО
«Если ты заболеваешь, у тебя высокая температура, вероятность того, что твоя заведующая даст тебе больничный лист, равняется нулю. Мне пришлось работать с температурой 38, под нурофеном каждые два часа. На приеме в тот день было 52 человека»

Наталья, врач-отоларинголог
«Заработная плата медицинской сестры после вычета НДФЛ составляет 19 000 рублей. Выжить на такую зарплату невозможно».

Из видеообращения коллектива ЦРБ в одном из Поволжских регионов.

Ну и в качестве финального штриха:

«Нагрузка такая, что вовремя никто не уходит. Мало того, все приходят в собственные выходные, чтобы доделать какие-то свои дела. Рабочий график – 5/2, но по факту годами работаешь 7/0»
Знаете, кто это? Это Виктор, патологоанатом.

КАК ЖИВЕТ САМЫЙ ГЛАВНЫЙ

Ужас, правда? А как тогда живет самый-самый главный врач России? Есть где жить? На хлебушек хватает? Деток в школу удалось пристроить?

Давайте узнаем, и Яндекс нам в помощь.

Справа - элитный ЖК, где очень любят селиться члены семей высших чиновников. Ну а справа - палата в детской больнице в российской провинции. Я подумал, что эти две фотографии лучше всего будут выглядеть вместе

Первое, что мы увидим, произведет весьма благоприятное впечатление. Грамотный специалист, с руками, с головой, с состраданием к пациентам. (Это, кстати, выгодно отличает его от предшественницы, которая имела среди коллег, скажем так, весьма неоднозначную репутацию). Была, правда в биографии ложка дегтя – какая-то некрасивая история с томографами в бытность региональным высоким чиновником в здравоохранении, но она ничем не кончилась. Счастлив в браке, двое сыновей, правда, уже не школьники. И даже не студенты.

В смысле оба уже получили высшее образование и оба работают - правда, вовсе не на топовых должностях. Впрочем, невысокая зарплата им не мешает. Младший владеет загородным домом в “валютной”, как говорили в советское время, зоне Подмосковья стоимостью примерно 20 000 000 рублей. Старший владеет квартирой стоимостью 155 000 000 рублей. Есть еще таунхаус, семейный автопарк, состоящий из Ауди, БМВ и мерседеса. А есть еще зарубежный отдых для членов семьи, есть стажировки для сыновей...

Честно - есть еще что перечислять, но не буду. Противно.

Сам самый-самый главный зарабатывает не то, чтобы мало – в 2020-м году его заработок составил 20,3 млн рублей, но на перечисленное великолепие даже этих денег не хватит. А чтобы выяснять, откуда взялась разница – у меня не та профессия. Однако в сети есть и другие авторы, которые знают гораздо больше моего.

Яндекс вам в помощь.

Для сравнения: стоимость открытия фельдшерско-акушерского пункта - 5,5 млн рублей; стоимость открытия роддома в сельской местности (сейчас среднее расстояние от роженицы до роддома в России составляет порядка 80 км) 11 млн рублей.

Кстати, семья самого-самого главного однажды оказались жертвой системы, которой столь успешно руководит глава семейства. В 2020 году от сердечного приступа скончалась теща одного из сыновей. Бригаде «Скорой» надо было бы сделать ей ЭКГ для постановки правильного диагноза, но как на грех, кардиограф оказался неисправен. Нет, я почти уверен, что и врач, и фельдшер бригады неоднократно докладывали, что кардиограф неплохо бы заменить или хотя бы починить, что он не работает, и почти уверен, что в тот роковой день они были попросту обрявканы и пинками отправлены на вызов. Ну а дальше получилось, как получилось. Разумеется, вся бригада была немедленно уволена по статье, и хорошо еще что не угодила под следствие.

Но это уже совсем другая история.

Эта история, некоторым образом, до сих пор продолжается. Я про то, что прошло уже шесть лет, а в подходе к работе руководства здравоохранением всех уровней так ничего и не поменялось. Если у бригады скорой сломается кардиограф на следующем вызове – к вам приедут со сломанным.

Проблема дефицита медицинских кадров в государственном секторе долгие годы остается одной из самых острых тем профессиональных дискуссий.

Регулярные отчеты Минздрава фиксируют нехватку специалистов: по последним официальным оценкам, дефицит врачей в стране превышает 23 000 человек, а среднего медицинского персонала — более 63 500 сотрудников. На этом фоне масштабные законодательные реформы, направленные на удержание молодых специалистов, вызывают живой отклик внутри самого врачебного сообщества.

Недавнее социологическое исследование Финансового университета при Правительстве РФ, опубликованное в профильном журнале «Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины», проливает свет на реальные карьерные ожидания тех, кому завтра предстоит заступить на дежурства.

Опрос студентов старших курсов лечебных факультетов ведущих медицинских вузов (РНИМУ им. Н.И. Пирогова, ПСПбГМУ им. акад. И.П. Павлова и КГМУ) показал, что профессиональные траектории молодежи оказываются гораздо сложнее, чем жесткие административные схемы.

Профессиональные ориентиры: статистика выбора и скрытая мотивация

Согласно опубликованным данным, голоса будущих коллег разделились практически поровну: 49,5% опрошенных планируют связать свое будущее с государственным здравоохранением, в то время как 46,2% ориентируются на коммерческий сектор. Оставшаяся незначительная доля респондентов либо пока не определилась (3,6%), либо планирует покинуть медицину вовсе (0,7%).

Для практикующих врачей, знающих государственную систему изнутри, эти цифры — серьезный повод для анализа. 

Государственная медицина все еще привлекает молодых специалистов, но характер этой привлекательности изменился. Сегодняшний выпускник прагматичен. Основными стимулами для выбора госсектора студенты называют:
- Желание наработать базовый клинический опыт и профессиональные навыки — 36%;
- Необходимость исполнения обязательств по целевому обучению — 33%;
- Понимание сложности прямого старта в авторитетных коммерческих клиниках без солидного резюме — 28%.

Медицинское сообщество видит в этом подтверждение устоявшейся годами тенденции: государственные больницы и поликлиники воспринимаются молодым поколением как мощная, но временная «стартовая площадка». Наработав имя, авторитет и освоив сложные клинические случаи, молодой врач зачастую начинает смотреть в сторону коммерческих центров или совмещения практик.

Государственная клиника как школа выживания и профессионального роста

Представители академической среды и руководители здравоохранения сходятся во мнении, что прохождение через государственное звено является критически важным этапом становления врача. Как справедливо отмечают эксперты Высшей школы госуправления РАНХиГС, специалист, не столкнувшийся со всем многообразием и тяжестью патологий в многопрофильных госклиниках, вряд ли сможет качественно вести самостоятельный интенсивный прием в коммерческом сегменте.

Интересно внутреннее региональное разделение настроений среди студентов:

- Выпускники курского вуза (КГМУ) чаще демонстрируют готовность получать «уникальный опыт в сложных условиях»;
- Представители московского «Второго меда» (РНИМУ) в большей степени мотивированы административной необходимостью закрытия целевых договоров;
- Петербургские студенты (ПСПбГМУ) честно признаются, что выбирают госструктуры из-за жестких барьеров входа на частный рынок и ради стабильных базовых социальных гарантий.

Для состоявшихся докторов эта статистика очевидна. Работа на передовой — в первичном звене, приемных покоях и скоропомощных стационарах — формирует клиническое мышление, которое невозможно получить в узкоспециализированной коммерческой среде.

Законодательный контекст: распределение в систему ОМС и жесткие рамки 

Ключевой вопрос, который сегодня волнует все профессиональное сообщество: как коррелируют данные опросов с новым вектором государственной политики? С 1 марта вступил в силу закон, регулирующий обязательную трехлетнюю отработку выпускников медицинских вузов под руководством опытных наставников.

Анализ показывает, что новые нормы законодательства юридически тоньше, чем привычные советские представления о «распределении». Закон обязывает молодого специалиста отработать три года не просто в «абсолютно государственной больнице», а в медицинских организациях, функционирующих в системе обязательного медицинского страхования.

Это открывает легальное поле для маневра, поскольку в системе ОМС сегодня работают не только государственные учреждения, но и многие крупные частные медицинские сети и ведомственные клиники. Таким образом, законодательство пытается соблюсти баланс: с одной стороны, закрыть пустующие участки в рамках бесплатной помощи населению, с другой — не зажимать выпускников в тиски безальтернативности.

Однако совпадение цифры в 49,5% желающих идти в госсектор с реальными потребностями государства выглядит тревожным сигналом. Фактически, каждый второй выпускник ментально готов уйти от государственной системы при первой же возможности. Законодательное принуждение через ОМС и целевые договоры способно удержать кадры на нормативный срок в 3 года, но оно не решает фундаментальную проблему долгосрочной лояльности специалиста.

Взгляд профсоюзов: барьерами кадровый голод не утолить

Профессиональные союзы медицинских работников смотрят на ситуацию реалистично. Ограничение мобильности врачей или попытки искусственно заблокировать их переход из государственного сектора в частный не дадут долгосрочного эффекта. Как подчеркивают в Профсоюзе работников здравоохранения РФ, мобильность кадров — это естественный рыночный процесс современной медицины.

Главная стратегическая задача — сделать саму государственную клинику конкурентоспособным и привлекательным работодателем. И речь здесь идет далеко не только о базовых окладах. Для удержания молодых врачей необходим комплекс мер, который профсоюзные организации сейчас пытаются внедрять через коллективные договоры на местах:

Решение жилищного вопроса

Реальное предоставление служебного жилья, полноценные программы компенсации аренды или льготная специализированная ипотека.

Профессиональная среда

Создание адекватных условий труда, оснащение рабочих мест современным диагностическим оборудованием, исключение избыточной бюрократической и бумажной нагрузки.

Реальный институт наставничества

Законодательное требование работы под руководством наставника должно быть подкреплено не формальными подписями в отчетах, а реальным временем, выделяемым опытным докторам на обучение молодежи, и достойной оплатой этого тяжелого труда.

Выпускники медицинских вузов демонстрируют высокую приверженность выбранной профессии — подавляющее большинство планирует работать по специальности.

Профессиональное сообщество готово принять новые кадры, однако административное удержание в рамках системы ОМС должно стать не инструментом принуждения, а периодом безопасного, финансово стабильного и престижного входа в сложнейшую профессию. В противном случае через три года обязательной отработки государственная медицина рискует столкнуться со второй волной еще более глубокого кадрового оттока.

Лидер партии «Справедливая Россия за правду» Сергей Миронов попросил Минздрав РФ провести анализ влияния проведенных мероприятий по оптимизации системы здравоохранения на доступность и качество медицинской помощи, включая объем административной нагрузки на медицинских работников. Письмо на имя министра здравоохранения РФ Михаила Мурашко он направил 15 июля (копия есть у «МВ»).

В нем говорится со ссылкой на данные Росстата, что на фоне масштабной оптимизации медорганизаций общий показатель заболеваемости населения на 1000 жителей вырос на 11,5% — с 1583 случаев в 2010 году до 1765 в 2024-м. Такая динамика требует анализа с точки зрения влияния организационных изменений в системе здравоохранения на доступность, своевременность и качество медицинской помощи, особенно на уровне первичного звена, полагает Сергей Миронов.

«С 2010 года в нашей стране проводится оптимизация здравоохранения. За прошедшие годы изменилась структура медорганизаций, произошло перераспределение коечного фонда и укрупнение отдельных медицинских подразделений, вводятся новые стандарты оказания первичной медпомощи. Затевалось все это для повышения эффективности использования ресурсов, совершенствования маршрутизации пациентов, обеспечения доступности медицинской помощи, а в итоге получились совсем другие результаты», – указал лидер «Справедливой России».

Отдельного внимания, по его словам, заслуживает рост административной нагрузки на медперсонал. Излишняя административная загруженность может сокращать время непосредственного взаимодействия медицинского работника с пациентом, снижать возможности для полноценного сбора анамнеза, оценки состояния, профилактической работы и своевременного выявления заболеваний.

«Представляется целесообразным провести дополнительную оценку действующей модели организации медицинской помощи с учетом не только финансово-экономических и управленческих показателей, но и ключевых показателей здоровья населения, включая динамику заболеваемости, доступность врачебного приема, время, фактически затрачиваемое врачом на пациента, а также объем административной нагрузки на медицинских работников», — говорится в письме.

С 2010 года коечный фонд в стране уменьшился на 150 тыс. единиц, сообщал ранее «МВ». Наиболее заметно сократилось число коек гинекологического, терапевтического и хирургического профилей. За десять лет больше стало коек только для онкологических больных. После начала специальной военной операции (СВО) часть гериатрических коек в России перепрофилировали для оказания помощи участникам СВО.

Эксперты Центрального НИИ организации и информатизации здравоохранения (ЦНИИОИЗ) Минздрава РФ заявляют о повышении эффективности использования коечного фонда в стране. В 2020—2024 годах средняя длительность госпитализации снизилась на 9,4%, а оборот одной койки увеличился на 19,1%. То есть снижение количества больничных коек во всех федеральных округах происходит одновременно с повышением эффективности их использования, утверждают проводившие анализ специалисты.

В начале июля глава Комитета Госдумы РФ по охране здоровья Сергей Леонов призвал депутатов и общественников не допустить новой волны оптимизации в виде необоснованного сокращения объектов социальной сферы и ограничений доступности медицинской помощи в регионах ради экономии. По его словам, нельзя лишать людей базовых для нормальной жизни условий без объяснений, а в идеале финансирование медицины нужно увеличивать до 5—7% ВВП.

Посмотрите любой независимый источник (официальную статистику все равно перестали публиковать) – и вы получите именно эти цифры. Но это – только первый слой, есть ещё второй, про который мало кто говорит. Называется он – скрытая безработица. Не угодно будет ознакомиться?

Термин происходит из 1990-х годов, когда люди хоть и числились на работе на заводах или в НИИ, но зарплаты там были столь мизерны, что на работу мало кто ходил - проездной стоил дороже.

ВАКАНСИИ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ

Смотрите. Если зайти на Хедхантер и набрать в поисковой строке, скажем, «врач-педиатр», то на момент написания статьи система покажет 906 вакансий и… 4353 резюме. Согласитесь, на дефицит кадров это не очень похоже.

Правда, большинство открытых вакансий – бросовые, с предлагаемой заработной платой 30-40 тысяч рублей, причем о предоставлении, допустим, жилья, там не говорится ни слова (см. сайт «Работа в России» я сам лазил туда специально при написании статьи). Так что отказ большинства врачей работать в провинции – это не погоня за «длинным рублем», это поиск нормальной, нормально оплачиваемой работы.

Нет, есть врачи, которые зарабатывают очень даже неплохо, причем вовсе не в частных клиниках. Есть госучреждения, где руководство не жмется оплачивать врачу за проведение платных операций и консультаций. Моя коллега, работающая в таком вот госучреждении, ездит на работу на «Тесле» (данные из запрещённой социальной сети). Мой бывший однокурсник – на «мерседесе». Во время нашей случайной встречи он рассказал, что недавно купил сыну квартиру в элитном жилом комплексе на Ленинском проспекте. Ничего особенного – хирург-ортопед, заведующий отделением. Есть, наконец, места, где пациенты вообще не ходят в кабинеты врачей без заранее приготовленных конвертов. Не скажу, где это, но сам наблюдал неоднократно. Правда, доктора там отщипывают заведующим отделениями, те – главному врачу, но, в общем и целом, все живут неплохо.

МОЖНО МНЕ В ЭЛИТУ?

Если решиться на небольшой эксперимент, и разослать резюме в такие вот больницы, результат будет предсказуемым – или молчание, или вежливый отказ (да, тамошние эйчары иногда до такого снисходят – видимо, от скуки).

«Во время чтения вашего резюме на утренней конференции чтение неоднократно прерывалось аплодисментами, переходящими в овации. Но к сожалению, мы не можем предоставить вам работу, соответствующую вашей высочайшей квалификации, поэтому передали ваше резюме члену-корреспонденту РАМН, профессору В. Ж. Корзинкину»

Ну а у Корзинкина свои вакансии – тридцать тысяч в месяц, нагрузки за троих и полное отсутствие перспектив. Benvenuto!

Да, это вам не 90-е или 2000-е, когда на собеседовании с ходу объявляли, сколько нужно занести, чтобы получить работу…

Сейчас, чтобы вас пригласили на собеседование, нужен звонок (тут надо выпучить глаза и далее говорить с придыханием) знаете откуда? Ну и второй звонок, (оттуда же) чтобы по результатам было бы принято положительное решение. Лайфхак. Пользуйтесь.

В одной запрещённой соцсети как-то главный врач крупной больницы сообщил мне, что за назначение они «никому ничего не заносил» Господь с тобой, да разве надо что-то «заносить», если твой тесть – министр здравоохранения региона? Люби жену, воспитывай детей – это все, что от тебя требуется. Ну и воздастся потом – как же без этого?

В результате нормальные врачи ищут нормальную же работу подолгу. Моя однокурсница (я раньше про нее уже писал) после возвращения из эмиграции искала работу год. Над ней буквально издевались на собеседованиях. И за потерянный не очень молодым человеком год, и за издевательства никто не ответил. А ведь надо бы…

Промежуточным вариантом может оказаться обычная московская поликлиника – без перспектив, с нагрузками, нервами, зато с относительно приличной зарплатой (тут Хедхантер иногда не врет). Там даже СВОБОДНЫЕ ВАКАНСИИ (о как!) есть. Правда, есть и свои нюансы – с некоторых пор московские поликлиники стали неплохой стартовой площадкой, скажем так, для приехавших на заработки гостей столицы. Поэтому место будет вашим, если диаспора не против. Ну а если нет – не взыщите. Всегда можно устроиться проводить профосмотры в Томилино. Или еще где-нибудь, подальше от МКАД.

А ЭТО – ДЛЯ ВСЕХ!

Вот реально, что сейчас предлагают медикам там, где есть хронический недостаток специалистов?

Зарплату? Поищите в сети зарплатные квитки врачей – их регулярно выкладывают. Почему медики до сих пор за нее работают? Потому, что на «макарошки» ее все еще хватает. Чего они ждут, лично мне непонятно.

Карьеру? Это вам не 90-е, когда если ты единственный врач в больнице, то ты и главный. Сейчас главных – присылают, и очень внимательно смотрят, чтобы они были безупречны. Специализация в организации здравоохранения, стаж на аналогичной должности, нужные знакомства, партийная (на это тоже смотрят не в последнюю очередь) принадлежность. И даже если вы, как в 90-е, будете единственным врачом, над вами будет главный. Ибо – таков порядок. А уж он порядок наведет, будьте покойны. Ну, или будете.

Жилье? Я уже приводил цифры в одной из предыдущих статей – 10 жилищных сертификатов в год на 16 000 врачей. Без комментариев.

Опыт? А опыт в чем? В фиксировании алкашей для проведения осмотра? Я серьезно – все, что сложнее аппендэктомии, сейчас предписывают везти в область. Угу.

Может быть, хоть люди будут уважать? Знаете, я тут недавно услышал историю про молодую докторицу, педиатра, приехавшую работать куда-то в отдаленный район Рязанской области. Встретили ее в поликлинике с распростертыми объятиями, в четверг оформили в отделе кадров, в пятницу повесили на дверь кабинета табличку с ее фамилией и пригласили в понедельник выйти на работу. Она и вышла. Только ее сразу же вызвал «на ковер» главврач. Почему? Потому что в субботу, за двое суток до первого рабочего дня на нее написали жалобу. Реальная история. Своих примеров у читателей-медиков, тоже, думаю, будет достаточно.

ЭТО НУЖНО НЕ МЕДИКАМ

Нет. Я все понимаю. В провинции живут люди. Их время от времени надо лечить. Им действительно нужна медицинская помощь. Вам действительно нужно, чтобы к вам приезжали врачи. За мизерную зарплату, без предоставления жилья, в адские условия работы.

А что взамен?

Ну что? Просто подумайте.

Может быть, если в вашем городке нет, скажем, офтальмолога, нужно пойти к мэру и впрямую спросить – не выделит ли он квартиру доктору, который все же приедет к вам работать?

Может быть, стоит пойти к губернатору и спросить, раз врачи из области бегут, может быть, стоит подумать что-нибудь насчёт доплат? Ну например, если администрация области выгребет из карманов сдачу после ресторана, денег ведь как раз хватит.

Только напоминать об этом губернатору надо не врачам, а обычным людям, которым нужна нормальная и доступная медицинская помощь в том замечательном краю, где они как раз и процветают?

А может быть, стоит просто сходить на выборы - не электронно, а ногами, как в старые добрые времена, и проголосовать не как велит начальство, а (как бы это покорректнее выразиться) в воспитательных целях?

В комментариях к статьям некоторые из вас выразили беспокойные мысли о том, что опытные врачи помогут освоиться молодым коллегам, а вскоре окажутся за бортом рабочих кабинетов. Особенно тревога может нарастать сейчас, когда в медвузах завершились госэкзамены, отгремели выпускные. Вчерашние студенты стали врачами и готовы под чутким руководством старших коллег-наставников принимать пациентов.

Чтобы понять, существует ли в медицине проблема вытеснения опытных медиков молодыми, а также узнать, как вы относитесь к новоиспеченным коллегам, мы провели опрос. В нем приняли участие 467 врачей. Ваши ответы демонстрируют неоднозначную, но очень живую картину: в ней соседствуют и готовность делиться опытом, и скепсис по поводу формальных механизмов наставничества, и прямая критика кадровых решений руководителей медучреждений. В статье — подробные результаты опроса.

«Старую гвардию» вытесняют не молодые врачи 

Большинство из вас не считают, что «старую гвардию» массово заменяют молодыми врачами. Так ответило 248 респондентов, или 53,1%. В основе такой позиции — прагматичное понимание реальности: в условиях острого дефицита медкадров увольнение опытных медиков экономически и клинически невыгодно.

190 врачей, или 40,7%, напрямую или с оговорками подтвердили наличие проблемы возрастного неравенства в практическом здравоохранении. При этом важно, что вы разграничиваете два разных явления:

- конкуренцию между врачами — её многие отрицают, подчёркивая, что «работы на всех хватит» и «у каждого врача — свой пациент».
- кадровую политику руководства медучреждений — именно здесь, по вашему мнению, кроется корень проблемы. В комментариях неоднократно звучит мысль, что «вытесняют не молодые врачи, а администрация», а мотивы могут быть разными: от стремления к «более управляемым» кадрам до экономии на фонде оплаты труда.

Многие из вас поделились мнением по поводу конкуренции с молодыми коллегами. Вот наиболее интересные комментарии:

Работодатели (не только в медицине) иногда избавляются от опытных и более квалифицированных работников и нанимают молодых, менее опытных, но амбициозных за меньшие деньги.

В госполиклиниках возрастной ценз, старше 45 лет не принимали на работу даже 20 лет назад. Спрашивала, почему, отвечали: «Не выдержат нагрузку!» Кто работал ранее, тем доработать дают, новых берут «чем моложе, тем лучше».

Молодые врачи не работают так, как работают взрослые (взрослые остаются до последнего пациента, молодые — до конца рабочего дня).

Старшее поколение проигрывает в освоении цифровых платформ, на этом и сыграют, а не на клиническом опыте.

Врач-новичок: соперник или мотиватор для профессионального роста?

Больше половины из вас — 260 человек (55,6%) — считают конкурентами молодых врачей. При этом:
- 223 респондента видят достойную замену себе только в грамотных юных коллегах;
- 37 опрошенных относятся негативно к любому молодому врачу, приступившему к работе. 

Только 183 врача — 39,2% — уверены, что с новичками глупо соперничать за место под солнцем, ведь они «ничего не умеют и не знают»:
В молодых врачах я вижу будущее своей специальности.

Молодые практически ничего не знают и не могут. Но руководство понимает, что нам, "старперам", скоро на покой и "заигрывает" с молодыми.

У каждого врача — свой пациент.

Они и должны быть конкурентами. Они заставляют меня развиваться. И если я проиграю, — значит, застыла в развитии.

Разумеется, они конкуренты, так как лучше ориентируются в маркетинге и рекламе себя через соцсети и т. п.

Официальное наставничество vs. неформальное общение

Большинство из вас — 71,3% — взаимодействуют с новоиспеченными коллегами:
- 153 врача помогают вчерашним студентам просто так, не имея официального звания наставника;
- 180 респондентов с удовольствием общаются с юными коллегами и даже сами находят, чему у них поучиться.

45 из вас, или 9,6%, готовы помогать молодняку только на возмездной основе.
81 респондент — 17,3% — не хочет делиться опытом с молодыми коллегами и даже общаться с ними.
Наглядно увидеть вашу готовность взаимодействовать с молодыми медиками можно на диаграмме ниже.

Резюме по итогам опроса

1. Проблема «вытеснения» носит не профессиональный, а управленческий характер. Риски для опытных врачей связаны не с их недостаточной квалификацией, а с кадровой политикой ЛПУ, экономией и требованиями к цифровой грамотности.
2. Конкуренция воспринимается дифференцированно. Врачи готовы признавать ценность грамотной и мотивированной молодёжи, но скептически оценивают новичков без опыта. При этом молодые специалисты могут выигрывать за счёт навыков самопрезентации и адаптации к новым условиям.
3. Сотрудничество между поколениями существует на неформальной основе. Большинство врачей готовы делиться опытом, причем, даже безвозмездно, не в рамках программы наставничества.
4. Цифровизация становится новым фактором неравенства. Сложности с освоением ИТ-инструментов делают опытных врачей более уязвимыми, даже при высоком уровне клинических компетенций.

В медицинском сообществе сохраняется потенциал для продуктивного взаимодействия поколений, но для его реализации необходима системная поддержка со стороны администрации и продуманная кадровая политика, учитывающая интересы и возможности врачей всех возрастов.

Юрист для врача Ангелина Романовская

С 1 сентября 2026 года номенклатура специальностей меняется. Вышел новый приказ № 435н, который отменяет сразу пять документов: 176н, 199н, 700н, 771н и 996н. Часть специальностей появилась в номенклатуре впервые. Часть переименована. Три специальности — Детская онкология-гематология, Медицинская микробиология и Физическая и реабилитационная медицина — были введены ещё поправками 2019 года, но у многих клиник кадровые документы до сих пор не приведены в соответствие.

До 1 сентября нужно проверить штатное расписание, должностные инструкции, сайт и рекламные материалы.

Подготовила сравнительную таблицу чтобы вы не погружались в самостоятельный анализ: все 118 специальностей высшего образования и 37 среднего — с указанием статуса каждой и конкретным действием для клиники.

Делитесь с коллегами, изменения важные!

Сравнительная таблица (.pdf)

"Допустимо проведение магнитно-резонансных исследований без назначения лечащего врача (фельдшера, акушера (акушерки)", - говорится в документе министерства. Изменения касаются всего блока рентгенологических методов: флюорографии, маммографии, КТ, МРТ, остеоденситометрии и вмешательств под контролем рентгеноскопии, КТ или МРТ. При этом для остальных рентгенологических исследований сохраняется общий порядок — они по‑прежнему выполняются по направлению, записи в листе назначений или рекомендациям из выписки пациента.

Оплатит ли фонд ОМС МРТ без направления?

Новость о том, что Минздрав РФ допустил проведение МРТ без назначения лечащего врача или медработников, выполняющих его функции, сегодня, 22 июня 2026 года, обрела в федеральных СМИ вторую жизнь.

Такая оговорка появилась в мае в новой редакции правил проведения рентгенологических исследований: положение должно вступить в силу с 1 сентября.

Отбрасывая пафос, с которым подается новость, даже без разъяснений Минздрава (которые наверняка поступят) всем понятно: по ОМС МРТ без направлений (а тем более назначений) оплачивать точно не будут.

Вопрос скорее в проведении МРТ в рамках случая диспансеризации/профосмотра или за счет собственных средств граждан. Последнее предположение, впрочем, тоже выглядит нелогично, поскольку еще в 2023 году Верховный суд вместе с Минздравом, применив многоуровневые аргументы, закрепили обязательное направление на МРТ, особенно в частных клиниках, ради сохранения здоровья граждан.

Источник 1, 2, 3

Несмотря на ежегодный прирост количества зачисленных в медицинские вузы и колледжи, десятки тысяч выпускников вузов после получения дипломов не приходят работать в отрасль и не продолжают образование. В 2025 году доля не дошедших до работы в медорганизациях среди окончивших медколледжи и специалитет в профильном вузе превышала треть от общего числа получивших дипломы. Эти молодые специалисты просто исчезают из системы здравоохранения, а некоторые даже на аккредитацию не приходят, сообщил директор Всероссийского учебно-научно-методического центра (ВУНМЦ) по непрерывному медицинскому и фармацевтическому образованию Минздрава РФ Александр Мирошниченко на конгрессе «Скорая медицинская помощь-2026», передает корреспондент «МВ».

По данным Александра Мирошниченко, в 2025 году из 46 587 окончивших программы высшего образования — специалитета не работают и не учатся 18 208 человек. Окончили ординатуру 31 816 человек, из них «пропали» после выпуска 4875 специалистов. Из 101 393 окончивших программы среднего профессионального образования (СПО) не трудоустроились и не продолжают учиться 30 434 человека.

Источник: презентация Александра Мирошниченко

По мнению директора ВУНМЦ, такие цифры могут говорить о недостаточном качестве профильного образования, в первую очередь, практической подготовки. То есть молодым специалистам не хватает практических навыков, и они боятся реальной работы с пациентами. Таким образом, несмотря на то, что последние годы систему здравоохранения «заливают цифрами», ожидаемого эффекта от этих мер нет.

«Почему человек не приходит на рабочее место? Обычно мы говорим о том, что не хочет связывать себя обязательствами, что плохая зарплата, недостаточная. Но это умозрительные заключения, к которым мы все привыкли. Разговоры с выпускниками показывают, что они не готовы к профессиональной деятельности, боятся выезжать на вызов, боятся подойти к пациенту. И в совокупности в силу такой дефектности подготовки боятся брать на себя ответственность профессиональную. Тем более что сейчас, как вы понимаете, альтернативные рынки труда предлагают достаточно широкие возможности», — отметил Александр Мирошниченко.

Он добавил, что история с введением «института наставничества» наделала много шуму, но цель этой меры — упростить адаптацию к реальной работе для молодых специалистов. Важно правильно доносить эту информацию до выпускников. Тем более, что спрос на медицинское образование растет, и «даже истории, связанные с демографическими ямами, не мешают этому интересу».

Закон о наставничестве для выпускников медвузов не отпугнул абитуриентов, заявил министр здравоохранения РФ Михаил Мурашко на Петербургском международном экономическом форуме. Нововведение поможет решить ситуацию с кадровым обеспечением отрасли и повысит доступность медпомощи в стране. По его словам, подобные практики существуют не только в России. Опрошенные «МВ» эксперты ранее говорили, что наставничество даст возможность молодым специалистам получить ценный практический опыт, но важно, чтобы клиники были готовы принимать этих выпускников и обеспечивать им безопасный вход в профессию.

Минздрав Башкирии одним из первых разработал региональное положение об организации наставничества. В документе исчерпывающе описаны условия работы и оплата труда врачей-наставников, права и обязанности прикрепляемых к ним специалистов, а также дистанционные форматы работы. Опытные врачи-наставники региона будут дополнительно получать за работу с выпускниками прибавку в размере 15% от должностного оклада, писал «МВ».

МИС - это цифровые системы, через которые врачи ведут электронные медкарты, оформляют назначения, направления, результаты обследований и отчетность. Они создавались для снижения бумажной нагрузки и ускорения обмена медицинскими данными. Однако комплексный мониторинг здравоохранения, проведенный Народным фронтом весной в формате онлайн-анкетирования, показал, что часть медиков, напротив, сталкивается с дополнительной нагрузкой из-за сбоев, дублирования документов и сложного интерфейса.

"52% опрошенных заявляют, что системы нестабильны, 44% признаются, что с внедрением медицинской информационной системы работать стало еще сложнее, 37% респондентов говорят, что система требует избыточное количество действий для внесения данных. При этом у врачей не хватает времени на пациента - так считают более трети респондентов, а 30% опрошенных дублируют записи еще и на бумаге", - сообщил ТАСС руководитель направлений "Технологическое лидерство" и "Экономика данных" исполкома Народного фронта Ярослав Авдиев.

По итогам анализа Народный фронт предлагает снизить бумажную нагрузку на врачей: автоматизировать отчетность, убрать дублирование документов и параллельные системы, а также перейти к единому и понятному обмену медицинскими данными. Кроме того, предлагается сделать удобным оформление согласий пациентов через Единый портал государственных и муниципальных услуг, перестроить контроль с проверки формальных ошибок на оценку реального результата лечения, обеспечить стабильную работу МИС, офлайн-режимы и "белые списки", а доступ к интернету и регулярное обновление оборудования закрепить как обязательное условие нормальной работы медорганизаций.

"Главной целью данных предложений является закрепление конкретных измеримых и законодательно обеспеченных мер, позволяющих сократить долю рабочего времени врача на документацию с текущих 40-60% до целевого показателя не более 25%", - отметил Авдиев.

Отдельное внимание Народный фронт предлагает уделить внедрению искусственного интеллекта в медицинский документооборот. В организации считают, что для этого необходимо заранее сформировать единые машиночитаемые стандарты и обеспечить надежную интеграцию данных. Все предложения Народного фронта будут обсуждаться и отрабатываться совместно с Минздравом России.

Об исследовании

Опрос проводился с 6 марта по 15 апреля 2025 года в формате онлайн-анкетирования на платформе "Народный контроль". В нем приняли участие около 30 тыс. медицинских работников, в том числе свыше 9 тыс. врачей и более 18 тыс. представителей среднего медицинского персонала. 

Отставание заработной платы в социальной сфере

Отставание заработной платы в социальных бюджетных отраслях периодически признаётся государством. Реализуются отдельные решения по повышению заработной платы отдельным категориям работников. Так, в образовании вводились надбавки за классное руководство, в здравоохранении — доплаты врачам, работающим в первичном звене, сотрудникам скорой помощи, были введены надбавки за оказание высокотехнологичной медицинской помощи.

Самое принципиальное решение содержалось в «майских указах» президента от 2012 года. В них предписывалось обеспечить заработную плату отдельным категориям работникам социальной сферы и науки не ниже средней по региону, — или двух средних по региону для врачей, преподавателей высшей школы и научных работников. Категории, по которым осуществлялся контроль, получили неформальное название «указные категории».

Если проследить динамику соотношения заработной платы в отраслях образования и здравоохранения по отношению к средней по России, то сразу выделяются «пики», то есть периоды, когда происходило наибольшее приближение заработной платы в социальных отраслях к среднему уровню по стране. Для образования и здравоохранения это 2002, 2009, 2013 и 2018 годы.

В 2002 и в 2009 году пик был связан с опережающей индексацией заработной платы бюджетников. В 2002 году индексация заработной платы бюджетников составила 20% при росте средней заработной платы на 34,56%. В 2003 году индексация заработной платы бюджетников опережала рост средней заработной платы по стране и составила 33,3% против 26,1%. Подобная ситуация наблюдалась и в кризисном 2009 году: индексация заработной платы бюджетников составляла 30% при том, что номинальная заработная плата в среднем по стране выросла лишь на 8,9%.

Следующие пики роста заработной платы связаны с попыткой продемонстрировать на деле выполнение «майских указов» президента.

При этом адекватной индексации фонда заработной платы не было. Кроме того, с 2013 года вступил в силу закон об изменении статуса бюджетных учреждений, согласно которому отменялась смета и единая бюджетная сетка.

Повышение заработной платы предлагалось осуществлять за счет так называемой «оптимизации», а также коммерциализации, расширения оказания платных услуг. На первом этапе адаптации к выполнению «майских указов» педагогов и медсестер повсеместно переводили с должностей, на которых им полагалась прибавка, на не подпадающие под эти положения. С учетом постоянного кадрового голода и нехватки учителей и медсестёр, более благоприятная картина по уровню заработной платы обеспечивалась за счет совмещения ставок, что приводило и приводит к перегрузкам работников.

Невыполнение «майских указов»

Следующий всплеск активности приходится на 2018 год, поскольку «майские указы» предписывают обеспечить заработную плату преподавателей вузов, научных работников и врачей на уровне двух средних зарплат по региону именно к этому сроку. Фонды заработной платы из года в год индексировались лишь на уровень прогнозной инфляции, которая от реальной могла отличаться в 3-4 раза. Поэтому в науке и в высшей школе указы выполняли либо посредством сокращения, либо за счет перевода преподавателей и научных работников на 0,75 или 0,5 ставки при той же нагрузке и заработной плате.

Более благополучная картина в отношении заработной платы научных работников обусловлена частично тем, что большая их часть сосредоточена в Москве, Санкт-Петербурге и иных регионах с более высокой средней заработной платой. Поэтому, даже не дотягивая до двух средних зарплат по своему региону, научные работники в богатых регионах поднимают среднероссийский показатель вверх.

Что касается динамики заработной платы врачей, то очевиден не один пик в 2018 году, а два, и второй приходится на 2020 год. Он связан с эпидемией ковида и соответствующими выплатами медицинским работникам.

Однако по мере исчерпания возможностей формального выполнения «майских указов» показатели по всем «указным» категориям работников социальной сферы и науки стали стабильно сокращаться. Это происходит за счет перевода сотрудников в иные категории, совмещения ставок и перегрузок, либо наоборот перевода формально на неполные ставки при сохранении нагрузки и размера зарплаты.

«Берите рубль, и ни в чем себе не отказывайте»

Чтобы поднять зарплаты бюджетников до уровня, установленного «майскими указами», в федеральном и региональных бюджетах начали выделять отдельные деньги на выплаты «указным» категориям, а индексацию привязали к прогнозному росту средней зарплаты (таблица ниже). Однако и отдельно определенный размер индексации заработной платы «указных» бюджетников существенно отстает от фактического роста средней зарплаты. Кроме того, сохраняется противоречие между целями указов, размерами индексации фонда заработной платы в бюджетных организациях и индексацией оплаты труда бюджетников, определяющейся с 1 октября в соответствии с прогнозным уровнем инфляции, который никогда не достигается.

Отставание в зарплате работников социальной сферы от средней по стране и недостижение цели указов, согласно которой она должна быть доведена до уровня двух средних по региону, предопределено низкой индексацией фонда заработной платы и уровня оплаты как «указных» категорий, так и остальных бюджетников. Кроме того, отсутствие единой бюджетной сетки и сметы бюджетных учреждений создают простор как для добросовестных манипуляций со ставками с целью избежать сокращений с одной стороны и наоборот, закрыть вакансии за счет совмещения, с другой, так и для необоснованной дифференциации заработной платы между работниками по воле руководства учреждения. В результате специальная статистическая отчетность Росстата и контроль не дают адекватной информации о состоянии дел в социальной сфере и науке.

Сочетание бюрократизации с одновременной коммерциализацией бюджетной сферы после принятия закона об изменении статуса бюджетного учреждения выражается в росте отчетности и загруженности административно-хозяйственной работой из-за изменения статуса бюджетного учреждения. В результате и фонд заработной платы, и кадры отвлекаются на выполнение этой административно-хозяйственной функции в ущерб основной деятельности.

Редкий директор школы или завуч имеет возможность преподавать, главные врачи поликлиник также редко практикуют.

Региональная дифференциация заработной платы

Наблюдается существенный разброс в оплате труда по регионам, порождающий региональное неравенство в доступе к основным социальным благам — образованию и здравоохранению. Отказ от единой бюджетной сетки в сочетании с тем, что в «майских указах» в качестве ориентира для заработной платы бюджетников указана средняя региональная заработная плата, привело к устойчивой дифференциации заработной платы по регионам.

В условиях постоянного дефицита кадров подобное положение привело к межрегиональному перетоку кадров, в особенности в граничащих регионах. В таблицах ниже приведены данные о различиях в заработной плате педагогов общего образования и врачей между Москвой и граничащих областей Московской областью и Тверской областью, и Санкт-Петербургом и граничащими областями: Ленинградской и Псковской.

Отношение заработной платы педагогов общего образования по отношению к Москве в соседних областях Центрального федерального округа 2013-2024 гг.

Отношение заработной платы врачей и медицинского персонала с высшим образованием по отношению к Москве в соседних областях Центрального федерального округа 2013-2024 гг.

Отношение заработной платы педагогов общего образования по отношению к Санкт-Петербургу в соседних областях Северо-Западного федерального округа 2013-2024 гг.

Отношение заработной платы врачей и медицинского персонала с высшим образованием по отношению к Санкт-Петербургу в соседних областях Северо-Западного федерального округа 2013-2024 гг.

Как видно из представленных данных, региональные различия чрезвычайно устойчивы и на протяжении 10 лет действия «майских указов» практически не меняются: Москва опережает Тверскую область в зарплате бюджетников в два раза, Московскую область — примерно в 1,5 раза. Примерно то же соотношение и у Санкт-Петербурга по отношению к Ленинградской и Псковской областям. Мегаполисы восполняют кадровый дефицит прежде всего за счет граничащих областей, а затем из близлежащих областей соответствующего федерального округа. Московская и Ленинградская области также перетягивают кадры из граничащих с ними областей.

Выкачивание специалистов из регионов с более низкой средней заработной платы создает региональное неравенство в доступе к образованию и здравоохранению, а также существенно подрывает возможности экономического роста в этих регионах и имеет долговременное отрицательное влияние на качество рабочей силы.

Что делать?

Состояние инфраструктуры, оснащенность оборудованием учреждений, строительство и ремонт зданий, относящихся к социальной сфере, существенно опережают их кадровую обеспеченность. Построены и отремонтированы тысячи школ, а учителей не хватает. Компьютерные классы есть во всех школах, а учителей информатики нет.

Долгое время проблемой для преподавания физики и химии было отсутствие приборов и оборудования для лабораторных работ, теперь это все есть, а учителей физики и химии слишком мало.

Работать некому даже в научных учреждениях, которые, наконец, получили дорогостоящие приборы и лабораторную базу.

Ситуация в социальной сфере и науке достаточно сложная, если не сказать критическая. Для её нормализации надо решить две задачи: возвращение бюджетным учреждениям их традиционного статуса (единой бюджетной сетки и сметы) и адекватное увеличение и последующая и индексация фонда их заработной платы.

Если коротко, то советская система здравоохранения умерла вместе с СССР в 1991 году. А благодаря «заслугам» ее последних руководителей, уже к началу 1992 года от нее, кроме энтузиазма врачей ничего не осталось. На освободившемся месте нужно было построить что-то новое. Желательно лучше того, что было с нами хотя бы последние десять лет. Кое-где и кое в чем даже что-то получалось – например, федеральные центры и частное здравоохранение в целом выглядят вполне прилично. Ремонт в московских поликлиниках тоже выполнен вполне профессионально (если что, это ирония). Но… на дворе стоит 2026 год, а здравоохранение выглядит как в 1991-м.

Что мешает-то?

Я не экономист, не аналитик, я простой врач. Я смотрю на систему с самого ее низа. И о том, что вижу, я и попробую рассказать

ПОПЫТКИ КОНТРОЛИРОВАТЬ ПОТОКИ ДЕНЕГ НА ЗДРАВООХРАНЕНИЕ

Самое странное – это привлечение для контроля денежного потока сторонних организаций (я имею в виде частные страховые компании, играющие на рынке ОМС). Работают они параллельно с государственными распределяющими организациями (ТФОМС), функционирование которых оплачивается из тех самых денег, которые должны бы тратиться на функционирование собственно здравоохранения. По некоторым оценкам, расходы на обеспечение финансовых потоков составляют до 40% от всех расходов на собственно здравоохранение. Процент денег, которые при всем при этом еще и «воруют» колеблется от 10 до 30. Сколько при этом все же доходит до больниц – считайте сами.

СТРАХ ПЕРЕД ВРАЧАМИ

Причины страха – это, во-первых, заметное снижение качества медицинской помощи, а во-вторых, действия СМИ, которые преподносят случающиеся иногда трагические ситуации как следствие «халатности», «некомпетентности» или даже «злого умысла». Из-за практики тиражирования подобных новостей у читателя (зрителя) создается ощущение тотальной некомпетентности всех врачей или даже существования некоего «заговора», руководимого, ну, например, «большой фармой». Примечательно, что взрывной рост этих публикаций всегда происходит накануне урезания расходов на здравоохранение.

КОНТРОЛЬ ЗА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ

Постоянные проверки следования «клинрекам» уже стали ночным кошмаром всех российских врачей. Методы этого контроля поистине параноидальные (чего стоит хотя бы навязчивый опрос пациентов, не передал ли доктор во время приема под столом «альтернативные» рекомендации). Ну а врачи все чаще начинают сомневаться в психическом здоровье самих проверяющих.

- Почему вы отправили пациента на анализ крови? Вы сами не видите, что это инфекция?

- Почему вы отправили пациента с аритмией на ЭКГ?

- А почему пациента с жалобами на боль в горле вы отправили на рентген пазух? Это же фарингит, вам что, непонятно?

С моей точки зрения, подобные вопросы может задать только клинический имбецил. Но вопросы задают члены комиссии. Простой силлогизм подсказывает неутешительный вывод: члены комиссии – это…

Правильно!

ВРАЧ ЗА ПАРТОЙ 24/7

Повышение квалификации – это нормально. Нормально освежить в памяти те аспекты специальности (а в особенности специализации), с которыми ты не сталкиваешься каждый день. Нормально познакомиться с новыми подходами к лечению. Нормально – осваивать новые методы под руководством опытных наставников. С этими задачами вполне справлялись курсы повышения квалификации, которые врачи проходили раз в пять лет и стажировки, которые доктора проходили по собственному выбору. Особенно ценились те, которые можно было пройти за границей, в странах, где медицина была по уровню выше, чем в России – в Германии, например. Или в Италии. Или во Франции, не говоря уже о США. Каждая такая стажировка означала близкое повышение здесь в России.

Но стажировки стали невозможны (не в Узбекистан или в Китай за этим ехать, в конце-то концов?). А курсы повышения квалификации заменила система НМО – непрерывного медицинского образования. Врач должен учиться постоянно? Должен! Читать книги и научные статьи ежевечерне? А вот и не угадали! Нужно ходить на лекции. Каждая лекция дает шесть баллов НМО (всего их нужно набрать 250), а нести на этих лекциях могут такую ахинею, что уши вянут. Умные доктора поступают так: отмечаются и идут в буфет пить кофе и общаться с коллегами. Если кофе совсем дрянной, как чаще всего и бывает, просто отправляются по своим делам, чтобы к концу лекции вернуться и получить сертификат с уникальным номером. Номер этот в течение двух недель нужно внести на свою страничку на портале НМО. Если этого не сделаешь, считай, что на лекции ты не был и шести баллов не увидишь, как своих ушей.

Всего баллов – напоминаю – нужно набрать 250 за пять лет. 50 баллов в год – это 8-10 лекций. Учитывая, что в летнее время таких лекций не проводится, каждый месяц один-два раза нужно отпрашиваться с работы, чтобы на такие лекции попасть. Кстати, кто вам сказал, что на лекции вас отпустят? Значит, ходить туда надо в нерабочее время, жертвуя выходными и отгулами. Жалко отгулов? Значит, через пять лет ваш диплом превратится в тыкву.

АТТЕСТАТ ЗРЕЛОСТИ КАЖДЫЕ ПЯТЬ ЛЕТ

Ну хорошо. Какими-то правдами и неправдами вы набрали за пять лет 250 баллов. Думаете, после этого вам открыты все двери, и вы можете работать как ни в чем не бывало?

А вот и не угадали.

Мероприятие это называется – аккредитация.

Суть ее состоит в следующем.

Вы собираете воедино ВСЕ данные о прохождении лекций и курсов за подотчетные пять лет и вносите их в специальный документ под названием «портфолио». Зачем? – спросите вы – если все эти данные УЖЕ есть на портале НМО?

Ответ простой: надо. Таков порядок

Вы заполняете отчет о принятых за пять лет пациентах. Пять лет приема в поликлинике, двадцать человек на приеме каждый день. Вот и отразите это в отчете.

Не хотите – ваш диплом превратится в тыкву.

Ну а еще нужно представить выписку из электронной трудовой книжки. Это такой документ, куда вносится ВСЯ ваша работа, которую вы выполняете. Например, у меня в электронной трудовой книжке значится, что я работал в издательстве «Альпина Паблишер». На самом деле я просто написал книгу, а «Альпина» ее издала, заплатив мне потом роялти. Зато работа отоларингологом в КДЦ имени Габричевского в моей трудовой книжке не отражена никак – мы с главврачом, помнится, просто пождали друг другу руки, и я пару лет проработал на проценте. Главный платил мне деньги (не скажу, что регулярно) но никак не отразил наши отношения документально.

Собрав три означенные бумаги, их нужно отправить на аттестационную комиссию – можно почтой, можно отнести лично. В принципе, все эти данные уже есть в государственных базах, но суммировать их почему-то должны вы лично и лично же отправить в еще одну государственную инстанцию.

Зачем?

Так надо.

Через три недели в Государственном реестре медицинских работников вы увидите результат.

Или – вам предоставлена аккредитация на пять лет (объясните, что это было?)

Или – вам отказано, но повторно подать документы вы можете немедленно. Самая распространенная причина отказа – несоответствие данных на момент подачи сведений данным на момент проверки (именно так). Мне, например, отказывали дважды. Первый раз – из-за того, что я уволился сразу после подачи документов, а второй – из-за того, что после повторной подачи вышел на новую работу. В третий раз мои документы наконец приняли и за четыре дня до окончания срока действия сертификата сообщили мне, что аккредитацию я прошел и могу работать и дальше.

Блин, что это было – то?

О реальном положении дел в сельской медицине — в материале журналиста NGS55.RU Анастасии Власовой.

«Рыба гниет с головы»

Системы здравоохранения как единого целого больше не существует — остались лишь отдельные разрозненные участки. Об этом говорит председатель независимого профсоюза работников скорой помощи «Фельдшер.ру», бывший фельдшер с 20-летним стажем Дмитрий Беляков.

Медицина сейчас не приспособлена для сохранения здоровья населения.
Дмитрий Беляков,
председатель независимого профсоюза работников скорой помощи «Фельдшер.ру»

«Кадров катастрофически не хватает не только в регионах, но и в Москве. Рыба гниет с головы — с Москвы», — заявил Беляков.

ФАП — это фельдшерско-акушерский пункт, структурное подразделение медорганизации, где оказывают первичную доврачебную медико-санитарную помощь. ФАП строят в сельской местности, деревнях и труднодоступных районах.
Работники обеспечивают профилактику, первичный осмотр, вакцинацию, а также экстренную помощь до прибытия врача.

Председатель профсоюза связывает начало кризиса с реформами 15-летней давности, когда стартовала масштабная оптимизация. Комментируя действия Министерства здравоохранения, спикер выразил мнение, что ведомство занимается вопросами, далекими от реальных потребностей пациентов и работников.

«Ничего лучшего наш Минздрав предложить не может, поэтому сейчас занимается дифференциацией цветов спецодежды. Есть персонал, нет персонала — это уже никому не интересно. Медицина превратилась в инструмент для зарабатывания и отмывания денег, но только не для сохранения здоровья», — подчеркнул Дмитрий Беляков.

Попытка привлечь молодежь

Люди из маленьких деревень уезжают в города или другие регионы. Этого не избежать. А если в населенном пункте менее 100 человек, то жители могут на ФАП и не рассчитывать.э

С другой стороны, там, где ФАПы нужны (от 300 жителей), они часто представляют собой старые деревянные строения с устаревшим оснащением. Но главная головная боль — кадры.

«Мы предоставляем и жилье, и миллион подъемных, но молодежь не хочет туда ехать, потому что там нет инфраструктуры, развлечений или какого-то развития. Там нет возможности познакомиться с кем-то», — уверяет главный внештатный специалист Департамента здравоохранения Томской области по управлению сестринской деятельностью Светлана Адианова.

В Томской области делают ставку на жесткую практическую школу. Все занятия по неотложной помощи для будущих медиков проводит станция скорой помощи и лично главный фельдшер. Подход призван нивелировать главный страх выпускника — оказаться одному в сельском ФАПе лицом к лицу с тяжелым пациентом и не знать, что делать.

Эти студенты проходят такую выучку, что знают неотложку от и до, порой лучше некоторых докторов.
Татьяна Федоткина, председатель Ассоциации медицинских сестер Томской области

Параллельно в области за последние три-пять лет активно обновляют и материальную базу: старые деревянные постройки заменяют современными модульными комплексами, полностью укомплектованными оборудованием. Остается проблема дорог и расстояний, когда один фельдшер мечется между тремя деревнями.

Действительно ли не хватает специалистов?

По всей стране и в Сибири тоже фиксировалось устойчивое сокращение числа среднего медперсонала на селе: с 23 877 человек в 2014 году до 22 869 в 2021-м. Эта тенденция затронула практически все регионы. По данным Минздрава за прошлый год, стране не хватает 29 тысяч врачей и 63 тысяч сотрудников среднего медперсонала. Речь идет только о государственных учреждениях

Данные за 2021 год показывают, что почти четверть (24,7%) всех сельских медработников Сибири — люди в возрасте до 36 лет, а 23,4% — в возрасте 36–45 лет. Доля тех, кому за 56 лет, составляет около 22,4%.

Люди реально работают и стараются, а в ответ — только обесценивание.
медицинская сестра
работает в одном из медучреждений Алтайского края

Как NGS55.RU рассказала молодой специалист из Алтайского края, во многих селах нет нормальных ФАПов и работают только выездные бригады.

«Например, фельдшер трудоустроена в одной деревне на ставке, а ее заставляют выезжать в соседние деревни, где ФАПа нет. Но за эту работу ей никто дополнительно не платит, хотя по логике за разъездной характер должны доплачивать. Вот и получается, что молодежь в таких условиях работать не хочет, пожилым тяжело ездить, и их еле уговаривают».

Отдельная тема — состояние ФАПов. По словам медсестры, в отчетах пишут, что всё отремонтировано, но на деле есть пункты с ужасными условиями: холод, сырость и постоянные подтопления.

«И главное — руководство. Молодые специалисты увольняются даже оттуда, где с помещениями порядок, потому что с начальством невозможно работать. Постоянный негатив, давление, фразы в духе: „Вы молодые, ничего не знаете, зачем вообще пришли?““

Что делать?

По мнению доктора медицинских наук Антона Ершова, главная причина бегства медиков из сёл — полное отсутствие будущего. Наличие чистого воздуха или родственников не заменит перспективы, которые есть в городах: «Нужно быть фанатиком, чтобы остаться».

Вторая причина — отсутствие финансовой поддержки: «Зачем жить в деревне, перерабатывать и нести ответственность за чужую жизнь, когда можно приехать в город и работать курьером? Зарабатывать в два раза больше и практически ни за что не нести ответственность».

Людям не стоит думать, что врачи должны работать ради идеи, потому что они шли в медицину ради здоровья пациентов. Боже упаси. Им ни за идею, ни за принципы не продают ни продукты, ни бытовую технику, ни тем более квартиры.
Антон Ершов,  доктор медицинских наук 

По его словам, чтобы переломить ситуацию, нужно сделать три вещи. Во-первых, поднять зарплаты до реально высокого уровня — 200–500 тысяч в зависимости от региона. Во-вторых, дать перспективы: бесплатные стажировки в Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирске каждые полгода, чтобы специалист понимал, что он растет, а не закапывает себя заживо.

В-третьих, внедрить нормальную телемедицину: «Сейчас мы находимся на задворках телемедицины в мировой практике. Наши фельдшеры не могут быстро передать нужную информацию врачу и получить ответ в ближайшее время, а не через несколько дней».

Ранее корреспондент NGS55.RU выяснял, как Омск теряет родильные дома и почему власти называют это «оптимизацией».

Что стало причиной секвестра бюджета

Бюджет на 2026 год был нереалистичен с самого начала. Не просто оптимистичен — именно нереалистичен принципиально. В него заложили инфляцию в 4%: такова была цель Банка России, и Министерство экономического развития не посмело допустить, что у регулятора ничего не выйдет. Уже в процессе обсуждения бюджета Банк России сам же скорректировал прогноз — 4% в 2026 году невозможны. Однако менять заложенные в бюджет параметры никто не стал. Если Набиуллина сказала 4%, значит, 4%. На этом основании вся конструкция и была выстроена.

Впрочем, дефицит первых двух месяцев года всегда большой — это стало нормой при нынешнем правительстве, и это правильно. Премьер Мишустин ввёл практику авансирования: бюджетополучатель получает нужные для выполнения своих обязанностей перед бюджетом деньги в январе-феврале заранее. Это не кредит в банке под коммерческий процент, а прямые бюджетные средства для выполнения контрактов, что снижает стоимость конечных товаров и услуг для государства. Так что ранний дефицит — не симптом катастрофы, а следствие нормальной бюджетной политики.

По итогам января-февраля дефицит составил 3,4 трлн рублей — 90% от запланированного на весь год. Причина на поверхности: нефтегазовые доходы рухнули почти вдвое по сравнению с аналогичным периодом 2025 года, и общие доходы сократились на 11%. Глобальный экономический кризис, санкционное давление, захват судов так называемого «теневого флота» — танкеров, перевозящих российскую нефть — всё это давило на нефтяные поступления. Ситуация улучшилась с началом военных действий США и Израиля против Ирана и закрытием Ормузского пролива: цены на нефть подскочили, и мартовские доходы могут оказаться выше.

Но проблема в другом: ненефтегазовые доходы выросли лишь на 4% — ниже даже официальной инфляции, то есть в реальном выражении сократились. Это признак неблагополучия экономики в целом. И вот это — реальная проблема.

Деньги из кармана — в банк, из банка — обратно

Сам по себе большой дефицит бюджета в нынешних условиях скорее полезен, чем вреден. Реальная проблема российской экономики — острая нехватка денег. Если дефицит покрывается из остатков средств на счетах казначейства, это прямое вливание денег в экономику. Но даже если он покрывается займами у банков, деньги перетекают из финансово-спекулятивного сектора в производственный и социальный, денежная активность растёт быстрее денежной массы — и это антиинфляционная мера. Именно так работало при правительстве Примакова после дефолта 1998 года, именно так правительство Мишустина обеспечивало экономический рост, снижая при этом инфляцию, в конце 2022-го.

Правда, сейчас дефицит покрывается максимально нерационально. По оценке Минфина, на 1 января на счетах бюджета вне Фонда национального благосостояния (ФНБ) лежало 5,2 трлн рублей. Логичный ход — направить их на покрытие дефицита. Вместо этого деньги отдаются коммерческим банкам в пользование под процент, а затем у тех же банков занимают — под более высокий процент — для финансирования дефицита. Это схема конца девяностых: дефицит бюджета покрывается деньгами самого бюджета, но с доплатой банкам в виде процентного дохода. По сути, субсидирование банковского сектора из кармана налогоплательщика. При этом ФНБ на ту же дату составлял 13,4 трлн рублей, из которых около 4 трлн — золото и деньги.

Денег нет только в том смысле, что тратить их не хотят.

Теперь, по некоторым данным, вроде бы объявлен секвестр — сокращение расходов бюджета на 10%. Он проводился в 1997 году, тоже на 10%, перед дефолтом. Но если тогда это было отражением реального финансового краха из-за тотального воровства, то сейчас это сознательный выбор при наличии многотриллионных резервов. Идти на секвестр в таких условиях означает продолжать политику сдерживания экономики — ту самую, которую либеральный финансово-экономический блок последовательно проводит последние годы.

Охлаждение вместо роста

Официальное объяснение жёсткой денежно-кредитной политики — борьба с инфляцией. Но в Банке России знают: российская инфляция вызвана не избытком денег в экономике, а произволом монополий. Монополисты закладывают в цену всё что угодно — в том числе обслуживание дорогих кредитов, которые берут сами. Повышение ключевой ставки ведёт не к снижению цен, а к их росту: кредит дорожает, и это удорожание перекладывается на покупателя.

Даже либеральный учебник экономики предписывает в условиях плохой конъюнктуры снижать стоимость кредита, ограничивать произвол монополий, вводить разумный протекционизм, ослаблять налоговое и административное давление. Либеральный финансово-экономический блок делает ровно противоположное.

Ещё больше года назад рост экономики на 3,5% публично объявили «неприемлемо большим» для России, была поставлена задача «охлаждения». В итоге экономику действительно охладили — до 1% в год. После чего внезапно выяснилось, что придушенная экономика платит меньше налогов. И вместо того, чтобы снять удавку, решили как в анекдоте больше доить корову, которую сами же перестали кормить.

Это не стечение обстоятельств. Если все меры, принимаемые регулятором, строго противоположны тому, чего требует ситуация, — это называется политикой. Разрушительные последствия такого подхода сопоставимы с прямым ударом по производительным силам страны. На Западе, по всей видимости, аплодируют министру финансов Силуанову и другим привластным либералам не меньше, чем Зеленскому.

Регионы под прессом

Пока федеральный центр раздаёт деньги банкам, региональные бюджеты испытывают проблемы. С дефицитом 2025 год закрыли 75 регионов — их совокупный разрыв вырос в 3,6 раза по сравнению с предыдущим годом. Причина системная: федеральный центр вытягивает средства из регионов.

Раньше Бюджетный кодекс предусматривал, что регион оставляет себе не менее половины налогов и сборов, собранных на его территории вне связи с внешнеэкономической деятельностью. Это правило отменили. Теперь регионы просто выжимаются в интересах федерального бюджета.

Итог предсказуем. Тысячи медиков увольняют по всей стране — потому что в бюджетах нет денег даже на нищенские ставки.

Это не оздоровление финансов. Это разрушение страны под аккомпанемент риторики о заботе о гражданах — либеральная политика в стиле Гайдара-Чубайса, которая реализуется сегодня.

На этом фоне иначе выглядит сокращение чиновничьего аппарата — Собянин объявил об уменьшении числа госслужащих в Москве на 15% до 1 июня, губернатор Подмосковья Воробьёв перед ним сообщил о сокращении на 10%. Цифровизация объективно снижает потребность в ручном труде в госуправлении, и эти сокращения оправданы и без учета бюджетной ситуации.

Чиновник в Москве или Петербурге найдёт работу: мегаполис поглощает людей с управленческим опытом. А вот врач, уволенный в райцентре дотационного региона с нищенской ставки, — это человеческая трагедия и провал государственной политики.

Малый бизнес: добро пожаловать в кабалу

История с пекарнями «Машенька» стала символом нынешней ситуации. Её владелец пожаловался президенту России В.В.Путину на “прямой линии”: из-за повышении налогов придётся закрываться. Теперь именно его сеть будут «спасать» в порядке исключения, как попавшую в луч прожектора. Для остальных такого внимания не предусмотрено.

Но проблема тут не только в росте налоговой нагрузки при сжатии спроса. НДС сложен в расчёте: если предприниматель не хочет полностью полагаться на автоматику банка, ему нужен квалифицированный бухгалтер. Это существенный рост административных издержек. Для крупного бизнеса пустяк, для малого — потенциально смертельный груз.

Всё это вписывается в давно очевидную логику. Маркировка, избыточные требования к утилизации (фермерам законодательно запрещено использовать навоз собственного скота как удобрение), налоговое и бюрократическое давление — всё это повышает издержки до уровня, несущественного для крупной корпорации, но убийственного для небольшого предприятия. В условиях ухудшающейся конъюнктуры малый и средний бизнес становится опасным конкурентом для крупных игроков — и его последовательно выдавливают.

Выход из кризиса без иллюзий

Рецепт антикризисных действий несложен. Первое — ограничение финансовых спекуляций. Крупной финансовой организации нужно вложить деньги в ценные бумаги на срок менее года, купить валюту не под импортный контракт? Крипту?

Пожалуйста, но на каждый рубль, направленный в спекулятивный сектор, четыре рубля должны уйти в реальный: производство, потребительский или ипотечный кредит.

Это позволит снизить ключевую ставку хоть до нуля и сделать кредит доступным.

Америка ограничивала спекуляции, Япония ограничивала, Западная Европа ограничивала — без этого они не смогли бы развиваться. Китай и Индия ограничивают до сих пор. Те, кто не ограничивал, закономерно заканчивали как Латинская Америка: значительные объемы ресурсов и вечный финансовый крах.

Второе — ограничение произвола монополий. Антимонопольная служба должна получить реальные полномочия: приходить на любое предприятие и задавать простой вопрос — из чего складывается ваша цена? Оправдано ли, что в стоимость мороженого в Подмосковье закладывается содержание поместья в Дубае?

Третье — разумный протекционизм по группам товаров: не такой, как с утилизационным сбором, где вместо защиты производителя устроили праздник монополии. Четвёртое — нормализация налоговой структуры. Налоги должны сдерживать вывоз сырья, а не производство.

Пятое — гарантированный реальный прожиточный минимум для всех граждан как главная цель государства. Шестое — деофшоризация. Значительная часть ЖКХ и микрофинансовых организаций зарегистрирована в офшорах, а это прямой канал утечки данных и капитала. Вывод капитала должен быть запрещен. Микрофинансовые организации с их ростовщическими ставками и вовсе должны быть запрещены как класс.

Все эти меры в том или ином виде применяла любая успешно развивавшаяся крупная экономика. Вопрос не в том, что делать — это давно известно. Вопрос в том, есть ли желание развивать Россию вместо «охлаждения» ее путем удушения в интересах российских и западных финансовых спекулянтов.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции

Должность занял доктор, чье назначение активно обсуждали сотрудники медучреждения, но облздрав заверял, что кандидатов на освободившийся пост на тот момент еще не искали.

По официальным данным, опубликованным комитетом здравоохранения Волгоградской области, исполняющей обязанности главного врача ГУЗ «Поликлиники № 30» стала заместитель главного врача по медицинской части Наталья Трофимова.

Напомним, что ранее стало известно о снятии с должности Ирины Проненко, руководившей поликлиникой в течение 18 лет. Сотрудники поликлиники утверждали, что новый кандидат на место главврача уже был найден и называли имя Натальи Трофимовой как нового руководителя медучреждения, в то время как комитет здравоохранения эту информацию опровергал. Обязанности главврача после отставки Проненко временно исполняла ее заместитель по клинико-экспертной работе Наталья Ермолаева. Теперь же на официальном сайте Комитета здравоохранения Волгоградской области и. о. главврача указана Наталья Трофимова.

Примечательно, что доктор Трофимова в 2009 году была осуждена за четыре эпизода служебного подлога и три — взяток в крупном размере.

В комитете здравоохранения подтвердили факт назначения, уточнив, что криминальное прошлое не мешает возглавлять лечебное учреждение.

«Обязанности главного врача поликлиники № 30 в настоящее время исполняет Наталья Трофимова. Ее судимость погашена, а занимаемая должность относится к административно-управленческому персоналу и не связана с деятельностью, в отношении которой существуют законодательные запреты на ее осуществление, — заявили в ведомстве. — О возможных новых кадровых изменениях в структуре указанного медицинского учреждения комитет здравоохранения уведомит в установленном порядке».