По данным исследования ИТМО, «Яндекс Образования» и Yandex Cloud, 66% преподавателей и исследователей российских вузов используют генеративный искусственный интеллект в работе, а 84% отмечают, что технологии помогают ускорять исследовательские задачи. При этом, по данным исследования Высшей школы экономики, использование генеративного ИИ среди студентов уже стало массовой практикой: значительная часть обучающихся применяет такие инструменты для подготовки учебных материалов, поиска информации и решения практических задач.

Нейросети перестали быть экспериментом — они становятся частью образовательного процесса. Вместе с новыми возможностями появляется и новый риск — неравный доступ университетов к современным технологиям.

Этот риск можно обозначить как «ИИ-феодализм». Речь идет о ситуации, когда доступ к мощным языковым моделям, качественным данным, вычислительным ресурсам и экспертным компетенциям распределяется крайне неравномерно. В результате преимущества получают университеты, которые уже обладают развитой цифровой инфраструктурой и возможностями для внедрения ИИ, тогда как остальные рискуют оказаться в роли догоняющих.

Проблема заключается не только в финансировании. Технологический разрыв складывается из нескольких факторов: доступа к современным моделям искусственного интеллекта, наличия специалистов, способных внедрять новые решения, готовности преподавателей использовать инструменты ИИ и способности университетов быстро обновлять образовательные программы.

Сегодня этот вопрос выходит далеко за пределы образовательной сферы. По оценкам экспертов, к 2030 году большинство профессий будут в той или иной степени связаны с использованием технологий искусственного интеллекта. По данным исследования «Future of Jobs» Всемирного экономического форума, около 40% ключевых навыков работников изменятся в ближайшие годы из-за развития технологий, а способность эффективно использовать ИИ станет одной из базовых компетенций на рынке труда.

Для России этот вопрос напрямую связан с подготовкой кадров для технологического развития. Согласно целям национального проекта «Экономика данных», стране необходимо обеспечить массовое внедрение цифровых технологий и подготовку специалистов, способных работать с ними. Однако без равномерного развития ИИ-компетенций в университетах существует риск, что новые возможности будут концентрироваться только в ведущих образовательных центрах.

Уже сегодня можно наблюдать разные скорости адаптации вузов. Одни университеты создают собственные лаборатории, внедряют ИИ-ассистентов, развивают программы подготовки специалистов в области искусственного интеллекта и выстраивают партнерства с технологическими компаниями. Другие находятся только на этапе формирования базовой цифровой инфраструктуры. В перспективе этот разрыв может стать одним из факторов, определяющих качество подготовки выпускников.

Особенность текущего этапа заключается в том, что искусственный интеллект меняет не только инструменты обучения, но и саму модель высшего образования. Университет больше не является единственным источником знаний: студент получает доступ к огромному объему информации через цифровые системы. Поэтому ценность преподавателя постепенно смещается от передачи информации к наставничеству, развитию критического мышления и формированию способности работать со знаниями.

Одновременно меняется система оценки компетенций. Письменные экзамены, эссе, курсовые работы и другие традиционные форматы контроля все чаще не позволяют объективно оценить уровень подготовки студента, поскольку значительную часть таких задач способны выполнять генеративные модели. Университетам предстоит переходить от оценки конечного результата к оценке способности человека анализировать информацию, объяснять ход рассуждений, принимать решения и эффективно использовать искусственный интеллект как профессиональный инструмент.

Эти изменения напрямую связаны с рынком труда. Работодатели все чаще ожидают от выпускников не только фундаментальных знаний, но и способности повышать собственную эффективность с помощью ИИ. Владение такими инструментами постепенно превращается в базовую компетенцию — аналогично тому, как ранее обязательными стали навыки работы с компьютером и цифровыми сервисами.

При этом без системной политики технологический разрыв между университетами может только увеличиваться. Для его сокращения необходим комплекс мер: развитие региональных программ внедрения ИИ, поддержка вузов в создании цифровой инфраструктуры, подготовка преподавателей и формирование ИИ-грамотности на всех уровнях образования — от школы до университета.

Одновременно важно избежать другой крайности — избыточного регулирования. Искусственный интеллект развивается быстрее, чем традиционные механизмы управления успевают адаптироваться к изменениям. Ограничительные меры без понимания природы технологии могут не снизить риски, а наоборот — замедлить внедрение решений, которые становятся частью образовательной и профессиональной среды.

В ближайшие годы конкурентоспособность университетов будет определяться не только качеством преподавания и научными достижениями, но и способностью эффективно использовать искусственный интеллект. Главный вызов заключается не в том, чтобы внедрить отдельные цифровые инструменты, а в том, чтобы обеспечить равный доступ к возможностям новой технологической эпохи. В противном случае образовательное неравенство может перерасти в кадровое — и стать фактором, влияющим на конкурентоспособность экономики.

Она заявила URA.RU, что деканат лечебного факультета организовал в ее отношении травлю. Почему отличница не может доказать свою пятерку по латыни, кто ей сказал, что она не будет врачом, и какую роль в этой истории сыграли «грязные труселя», — в материале агентства.

Елена в 2021 году с отличием окончила в УГМУ бакалавриат по специальности «Сестринское дело». Полтора года проработала на скорой, где ей предложили поступить по целевому направлению на лечебный факультет: это давало возможность стать врачом. В 2023-м Лена повторно поступила в свой родной вуз, но уже на специалитет, и попросила в деканате составить ей индивидуальный учебный план, чтобы не изучать дважды те дисциплины, которые уже освоила ранее. Неожиданным образом простая просьба превратилась в проблему.

    «В течение полутора лет с момента поступления я еженедельно ходила к замдекана и безуспешно пыталась получить этот учебный план. Она мне говорила: „Мало ли, что ты хочешь. Я вот балериной стать хочу, и че?“. Я выходила как помоями облитая. Только в январе 2025 года, после многочисленных письменных обращений на имя ректора и жалобы в Верх-Исетскую прокуратуру, мне план выдали на руки», — рассказала Елена.

Согласно письму за подписью ректора Ольги Ковтун Мышковской, по ее словам, было необходимо пройти переаттестацию лишь по двум дисциплинам — микробиологии и анатомии, что она благополучно и сделала. Остальные ей должны были перезачесть автоматически. Но, изучая индивидуальный план, девушка заметила, что ряд предметов, которые она успешно сдала на «Сестринском деле», на лечебном факультете ей почему-то не зачли.

    «Например, „нормальную физиологию“, которую я сдала на отлично. Тогда я обратилась с исковым заявлением в суд. В суде первой инстанции мне отказали, я подала апелляцию. Судебный процесс пока не завершен», — говорит Елена.

То ли после обращения в суд, то ли по другой причине, но на Мышковскую посыпались неприятности. Так, в апреле ей пришло письмо с угрозой об отчислении из-за якобы несданного экзамена по латыни. Девушка продемонстрировала зачетку, в которой ей за латынь поставили отлично, но впечатления это не произвело. Как и тот факт, что в 2020 году Елена представляла УГМУ на международной олимпиаде по латыни и была в числе победителей.

«Потом я заметила, что по гистологии мне выставили заниженную оценку. Она формировалась на основе тестов, которые мы писали и сдавали педагогу. Я вообще отличница, а тут глазам не поверила: «Да как так-то? Я же все знаю!». Попросила педагога показать мне те тесты, которые мы писали в аудитории и которые должны храниться на кафедре по закону два года.

    Она мне издевательски сказала: «Я выбросила твои бумажки». В итоге мне не хватало до автомата 0,35 баллов, и кафедра навстречу мне не пошла. Но и я отказалась сдавать экзамен — из принципа», — объясняет медик.

Не понимает девушка и отношение преподавателя по дисциплине «Биология», сдавать которую без экзамена можно было при двух условиях: успешного прохождения курса и написания статьи. Все промежуточные контроли она сдала на хорошо и отлично и написала статью на тему, полученную от педагога. Однако передать ему свой труд оказалось, по словам Лены, невозможно.

«Он то отсутствовал на занятиях, то говорил — „пришлите на почту“. Присылала на почту, говорил — „перешлите в telegram-канал“. Потом появился в университете и заявил: „Статья хорошая, но мне это все неинтересно“. А зачем тогда я потратила на нее два месяца? Все мои мольбы и просьбы он проигнорировал. У меня случился нервный срыв и сердечный приступ, я была госпитализирована скорой прямо из учебного корпуса УГМУ. Если бы он принял статью, у меня бы была автоматом пятерка, а так нужно было идти на экзамен», — объясняет Елена.

    В итоге принципиальная студентка не стала сдавать и биологию. Она намерена доказать свою правоту и будет настаивать на приеме статьи в зачет в судебном порядке.

Мышковская считает, что травля в вузе усугубилась после истории с замдекана, который преподавал ее группе микробиологию. Елену смущали некоторые выражения, которые якобы использовал педагог: «какашка-рот» (о фекально-оральном пути передачи инфекции), «грязные труселя» (о несоблюдении правил личной гигиены) и тому подобные.

«Я сначала хотела поговорить с ним лично, потому что понимала, что, обучаясь в такой манере, экзамен мы не сдадим. Но поймать педагога было невозможно.

    Тогда я составила обращение с просьбой привести формат занятий в соответствие с Этическим кодексом университета. Чтобы не выносить сор из избы, отправила ему лично. При написании резолюции из двух слов на моем обращении педагог сделал три грамматические ошибки: «Принето к росмотрению»», — недоумевает студентка.

После этого обращения, говорит Мышковская, травля усилилась, отношение многих учителей к ней якобы стало резко негативным, необъективным и предвзятым. Одна из преподавателей безапелляционно заявила: «Врачом ты не станешь!». Попасть на прием к ректору Ковтун оказалось невозможным. Во время единственной встречи с проректором, на которую пришли Елена и ее мама, тот якобы пригрозил, что у него есть связи и девушку уволят со скорой. И Мышковскую действительно вскоре уволили.

    «Был создан тяжелый моральный климат. В нашем универе атмосфера такая: или молчи, или тебя отчислят. Фактически деканат лечебного факультета организовал против меня травлю, которая продолжается и сейчас», — говорит студентка, теперь уже бывшая.

Дело в том, что ее отчислили в конце мая — перед самой летней сессией. Официальная причина — в наличии задолженностей. На самом же деле Мышковская подозревает, что дело в ее непокорности и принципиальности.

    «Я считаю, что в университете творится полный беспредел и беззаконие. Я хочу восстановиться и борюсь за справедливость. У меня выхода нет, я буду идти до конца», — заявила она.

В пресс-службу УГМУ направлен запрос с просьбой прокомментировать ситуацию. Ответ будет опубликован, как только поступит.

Сроки начала действия

Федеральный закон от 28.02.2025 № 28-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» вступил в силу со дня официального опубликования – 28 февраля, за исключением отдельных положений.

Отдельные положения вступают в силу с 1 марта 2026 года. Это основная дата для врачей. С 1 марта 2026 года повышать квалификацию или проходить профпереподготовку путем электронного обучение и с применением дистанционных образовательных технологий в образовательных организациях возможно, если это будет предусмотрено типовыми дополнительными профпрограммами Минздрава.

Других дат по срокам вступления в силу положений закона нет. Есть переходный период для организаций, которые выдают документы по основным профессиональным образовательным программам медобразования, фармобразования. Им нужно будет получить заключение Росздравнадзора и внести изменения в реестр лицензий не позднее 1 сентября 2026 года.

Действительно ли ввели полный запрет на дистанционку?

Типовые образовательные программы с 1 марта 2026 года для медицинских и фармацевтических работников теперь утверждает Минздрав.

Канал исключения для дистанционки предусмотрен – через госы и типовые программы, но он узкий и на появление оттуда реальных отдушин в скором времени вряд ли можно рассчитывать. Да и вводить частные поблажки при наличии общего запрета в законе, а дистанционные формы в этих госах и типовых программах именно таковы, чиновники обычно боятся до смерти. Остаётся ждать, какие появятся дозволения.

Есть мнение, что онлайн-вебинар это очное обучение, а не дистанционное. Так ли это?

Электронное обучение и применение дистанционных образовательных технологий образовательными организациями возможно, если это будет предусмотрено принимаемыми Минобрнауки ФГОС и принимаемыми Минздравом типовыми дополнительными профпрограммами в области охраны здоровья и осуществления фармдеятельности.

Например, уже в действующих образовательных стандартах имеются запреты на реализацию программы специалитета, ординатуры с применением исключительно электронного обучения, дистанционных образовательных технологий и запрет на практическую подготовку обучающихся с применением электронного обучения, дистанционных образовательных технологий.

Остается ли НМО и что меняется в аккредитации медиков?

Пока НМО остается как форма повышения квалификации. В целях аккредитации в системе НМО допускается прохождение ИОМ (коротких онлайн-курсов, интерактивных ситуационных задач, компьютерных тренажеров и др.) и образовательных мероприятий, реализуемых или контролируемых некоммерческими профессиональными обществами (семинаров, мастер-классов, школ практикующего врача, вебинаров и др.) в объеме не более 72 часов.

Для аккредитации также остается минимальное количество часов обучения – 144 часа, которые можно набрать либо пройдя курсы повышения квалификации в объеме 144 часа, либо совместив курсы повышения квалификации в объеме не менее 72 часов с образованием на портале НМО.

Что касается курсов повышения квалификации и профессиональной переподготовки – электронное обучение и применение дистанционных образовательных технологий образовательными организациями возможно, если это будет предусмотрено типовыми дополнительными профпрограммами Минздрава.

Что будет с уже набранными баллами на онлайн-курсах и программах?

Поскольку закон в части ограничения на электронное обучение и применение дистанционных образовательных технологий вступает в силу с 1 марта 2026 года,  документы о повышении квалификации и профпереподготовке, выданные до 1 марта 2026 года, будут действовать и иметь юридическую силу для аккредитации.

Порядок аккредитации не меняется. Если медработник до 1 марта 2026 года пройдет повышение квалификации и профпереподготовку в формате электронного обучения и применения дистанционных образовательных технологий и получит документ, он будет принят для аккредитации и после 1 марта 2026 года.

Оплатит ли работодатель командировки и как работать без врачей, если все будет очно?

На мой взгляд, будет, как и прежде, много лет назад, когда не было онлайн обучения. По смыслу курсы повышения квалификации не являются командировкой сотрудника. Однако за это время ему производится оплата командировочных расходов, установленных ст. 168 ТК.

В соответствии со ст. 187 ТК при направлении работника на профессиональное обучение или дополнительное профессиональное образование с отрывом от работы за ним сохраняются место работы (должность) и средняя заработная плата по основному месту работы. Работодатель также оплатит курсы повышения квалификации.

Оплата профпереподготовки работодателем зависит от того, кому нужна переподготовка. Если в этом заинтересован работодатель – он возьмет на себя расходы или стороны совместно несут расходы по договоренности. Если это инициатива работника, не поддержанная работодателем, – оплачивает переподготовку сам работник, командировочные также в этом случае ему работодатель не оплачивает, работник оформляет отпуск без сохранения зарплаты.

Курсы повышения квалификации достаточно пройти раз в 5 лет. Поэтому ежегодно работник не отвлекается от работы.

Среди действующих врачей процент сталкивавшихся с таким вымогательством еще выше.

Каждый пятый студент-медик (18%) сталкивался с тем, что преподаватель предлагал заплатить деньги за сдачу экзаменов или зачета, следует из опроса сервиса «Справочник врача» (есть в распоряжении «МВ»). Исследование проводилось онлайн с 1 по 10 октября 2024 года, в нем приняли участие 1259 студентов вузов Минздрава, а также 333 врача-специалиста.

Среди нынешних студентов 7% столкнулись с ситуацией, когда преподаватель предложил «купить» экзамен, и согласились на это. Еще 11% сказали, что отвечали отказом на такое предложение. Около 82% опрошенных заявили, что никогда не сталкивались с такой ситуацией.

При этом студентам-мужчинам предлагают «купить» зачет и экзамен в медвузах немного чаще, нежели девушкам: 21% против 16%.

С вымоганием взятки еще чаще сталкивались во время обучения действующие врачи, показал опрос. О том, что он получал такое предложение, сообщил каждый четвертый (27%), при этом половина из них (13,5%) хотя бы один экзамен или зачет сдавали за деньги.

Респондентов, которые заявили, что получали предложение дать взятку за зачет, но отказались, спросили, подвергались ли они травле после этого. Каждый четвертый действующий студент (26%) ответил утвердительно. Среди уже окончивших вуз врачей опыт травли есть у каждого третьего (34%) из тех, кто отказал во взятке.

Студентов и врачей также спросили о том, подвергались ли они сексуальным домогательствами со стороны преподавателей медвузов, и здесь ситуация оказалась не столь удручающей: среди нынешних обучающихся с таким опытом сталкивались только 3% опрошенных, среди работающих врачей — 7%.

На вопрос о том, как следует бороться с травлей в вузах и больницах, почти половина (48%) студентов-медиков заявили о необходимости «минимизировать коррупцию и кумовство на рабочих местах/в вузах», еще чаще выбирался вариант ответа, что надо «пресекать попытки общественности обвинить жертву, нормализовать возможность обращения за помощью без страха за свою карьеру, репутацию» (62%), а также «обеспечить анонимность жертвам травли в случае обращения к руководству, проведение служебных расследований и применение дисциплинарных взысканий к зачинщику» (61%). У врачей-специалистов распределение самых популярных ответов оказалось таким же.

По словам основателя мобильного приложения «Справочник врача», терапевта Константина Хоманова, прокомментировать такие результаты опроса можно только напоминанием о том, что взятка — это статья 290 УК РФ. «На мой взгляд, это наиболее точное описание наших результатов: преподаватели медвузов совершали и совершают преступления. Надо ли с этим бороться? Естественно, как с любым уголовно преследуемым поступком», — уверен он.

Цифры по уровню коррупции в медвузах могут быть только приблизительные, говорит профессор кафедры управления и экономики здравоохранения НИУ ВШЭ Василий Власов: опросом могли заинтересоваться именно те люди, которые имели такой негативный опыт и захотели им поделиться. При этом, отмечает он, никаких других цифр в России по поводу коррупции в медицинском образовании просто не существует: проведение объективного научного исследования на эту тему возможно путем полного или выборочного опроса студентов, но это можно сделать только с согласия вузов, которые «сплошь и рядом в этом не заинтересованы».

Полученные результаты о распространенности платных зачетов нельзя считать неожиданными или трагичными, считает Власов. «Медицинское образование длительное, и за шесть лет учебы каждый студент сталкивается с десятками (если не сотнями) педагогов. Если на 50 преподавателей найдется даже один корыстный, то с высокой вероятностью почти каждый студент вуза столкнется с ним. Даже если каждый пятый студент действительно имеет такой опыт — это объективно не высокая частота», — отметил эксперт.

Главная проблема, на его взгляд, в том, что настоящей терпимости к взяткам в медвузах нет — и даже доказанные случаи взяточничества остаются не наказанными.

В 2014 году ректоры вузов Минздрава признали наличие проблемы коррупционных нарушений. Тогда ректор Воронежской государственной медицинской академии Игорь Есауленко озвучил результаты анонимного анкетирования студентов. В опросе приняли участие 889 учащихся 3—4 курсов очной формы обучения. В итоге 30% респондентов сообщали, что иногда сталкиваются с проблемой вымогательства.

Иногда преподавателей медвузов сажают за взятки с большим резонансом. Так, в конце 2023 года профессора кафедры стоматологии Ростовского государственного медицинского университета Викторию Проходную осудили на пять лет за 14 эпизодов служебного подлога и 22 случая получения взятки. С марта 2017 по март 2020 года она получила от студентов почти 500 тыс. руб. в обмен на зачеты и экзаменационные оценки.

Меры применяются и к студентам. В 2024 году суд арестовал двух учащихся Российского университета медицины, которые решили заплатить за один из зачетов, а также осудил на 6,5 года колонии студента Северо-Западного медуниверситета им. И.И. Мечникова, который неоднократно выступал посредником в передаче взяток преподавателям вуза. При этом какие именно педагоги были коррумпированы, до сих пор неизвестно — в новостях они проходят как «неустановленные лица».

Квалификационная категория присваивается на 5 лет с даты внесения сведений о ее присвоении в единую государственную информационную систему в сфере здравоохранения.

Неизвестно, изменятся ли требования к аттестации – ужесточат их, или наоборот. Во всяком случае, поручение Президента РФ было направлено на то, чтобы сблизить процедуры аккредитации специалиста и аттестации, и при этом не перевести аттестацию в еще одну обязанность специалиста.

Сейчас для прохождения периодической аккредитации специалиста и для присвоения квалификационной категории медработники и фармацевты представляют практически аналогичные комплекты документов.

Квалификационная категория − показатель, определяющий уровень профессиональных знаний и навыков специалистов. Аттестация проходит очно или с использованием дистанционных технологий и включает этапы тестирования и собеседования.

Периодическая аккредитация проводится в один дистанционный этап – оценку портфолио и сводится к формальной проверке документов работников. Известно, что при подаче документов на периодическую аккредитацию специалиста возникают сложности. Связаны они с нюансами стажа, формой трудовых отношений (работа по совместительству) и прочим. Пройти аттестацию – не меньшая головная боль для специалиста. Потому инициатива приравнять аккредитацию к аттестации на получение квалификационной категории вполне здравая.

Как сказано в пояснительной записке к законопроекту, изменения поспособствуют увеличению количества медработников и фармацевтов, имеющих квалификационную категорию. Благодаря получению квалификационной категории работникам оплата их труда будет дифференцирована по результатам аттестации, а аккредитация специалиста − продлена на следующие 5 лет.

Подразумеваются и окончательный отказ от получения бумажного свидетельства об аккредитации, и полный переход на заменяющую свидетельство выписку из ЕГИСЗ. Разработчики проекта предлагают исключить данную процедуру, так как документ стал «ненужным». Специалист будет считаться прошедшим аккредитацию с даты внесения данных в ЕГИСЗ либо о прохождении аккредитации специалиста, либо о присвоении квалификационной категории.

Как отмечено в пояснительной записке, эффективность перехода к реестровой модели подтверждается значительным ростом числа запросов на получение выписки о прохождении аккредитации. С момента начала выдачи таких выписок через сервисы портала Госуслуг, их получили более 1,7 миллиона специалистов. Для сравнения, за тот же период времени количество запросов на получение свидетельств об аккредитации специалиста составило менее 1200.

Для медработников, которые связаны с государственной тайной и сведения о них не вносятся в ЕГИСЗ, Правительство РФ установит иной порядок.

Напомним, что возможность предоставлять после прохождения аккредитации выписки из ЕГИСЗ как эффективная альтернатива бумажному свидетельству медики получили еще в 2021 году. Электронная форма сокращает время допуска к профессиональной деятельности с 30 дней до 1 рабочего дня.

Как было раньше и что есть сейчас

Я всегда считал, что решил стать врачом сам, но спустя несколько лет после того, как я окончил институт, понял, что на самом деле огромную роль в этом решении сыграла моя мама. В 1974 году я оканчивал школу, время было сложное, и обязательно нужно было поступить в вуз, чтобы потом чего-то добиться. Мои родители — инженеры, они не имели отношения к медицине, но мамин брат, ветеран войны Эммануил Маркович Коган, был профессором медицины, заведовал большой лабораторией и очень многого достиг. Он оказал на меня большое влияние. И моя мама аккуратно, не впрямую подводила меня к мысли о том, чтобы я пошел в медицинский вуз, причем действовала настолько тонко, что я довольно долго был уверен, что это было мое собственное решение.

Я окончил Второй медицинский институт — тогда он назывался Вторым МОЛГМИ, сейчас это РНИМУ имени Николая Ивановича Пирогова. Это моя альма-матер, которой я обязан всем, потому что там у меня были прекрасные учителя — врачи и ученые с мировым именем: Юрий Фёдорович Исаков, Николай Алексеевич Лопаткин, Юрий Михайлович Лопухин, Виктор Сергеевич Савельев, Митрофан Яковлевич Студеникин. Когда они читали лекции, на них был аншлаг.

Но главный мой учитель — это Галина Михайловна Савельева, академик, Герой Труда, основатель российской школы перинатологии. Она имела огромное влияние и в нашей стране, и за рубежом. Ее ученики работают сейчас по всей стране, руководят больницами, кафедрами, являются талантливыми врачами и учеными.

После ординатуры я пришел в московский 23-й роддом как доктор. Я много ассистировал на операциях, в основном в ночную смену, потому что тогда было легче попасть в операционную. Это было сложно, но в то время мне хватало четырех часов сна.

Опираясь на собственный опыт, я считаю, что у студента среди его учителей обязательно должны быть «звезды» — те, кто может увлечь, вдохновить, заинтересовать. Это особенно важно для медиков, которые будут учиться долго и сложно, поэтому им очень нужна мотивация, наставничество.

Если сравнивать современное медицинское образование и то, каким оно было, когда я учился, то сравнение будет неоднозначным

С одной стороны, конечно, сегодня гораздо больше знаний, специальностей, технологий, дисциплин, и вообще, материально-технические возможности, конечно, совершенно другие. Добавились инструменты для дистанционного обучения, которые позволяют любому человеку в любой точке земного шара слушать лекции лучших профессоров и участвовать в семинарских занятиях. Возникло медицинское олимпиадное движение — сейчас проводится много общероссийских олимпиад и конкурсов, благодаря которым ребята со всей страны могут попасть в лучшие вузы, а мы — получить новых талантливых коллег. Они приезжают в крупные медицинские центры по программам обмена опытом, общаются, смотрят лучшие практики. Появились новые области знаний, целые дисциплины — например, в советской программе обучения просто не было генетики, а сегодня это одна из самых динамично развивающихся отраслей медицины, и, конечно, она есть в вузах. Медицина развивается в очень высоком темпе, и тогда просто не было таких возможностей лабораторной диагностики, не было лучевой диагностики — МРТ, КТ и так далее.

Еще один важный плюс — сегодня есть возможность следить за зарубежным опытом. Без постоянного наблюдения за тем, что сейчас происходит в мировой науке и медицине, невозможно стать хорошим современным врачом.

Но при этом, с другой стороны, по ряду причин престиж профессии снизился, и зачастую молодежь не идет в медицинские вузы, потому что не хочет мало зарабатывать и при этом быть слабо юридически защищенной.

Проблема 1: большое количество студентов на курсе

Я считаю, что обучение студентов в медицинских вузах лучше проводить в небольших потоках. Обычно мы пытаемся дать огромный объем знаний и навыков сразу большому количеству студентов, при этом ограничены возможности индивидуально работать с каждым. Если студент не пришел на лекцию, на занятие — это его проблема, никто за ним бегать из-за этого не будет, просто могут отчислить через какое-то время. Есть студенты, которые хотят учиться, но пока не могут, потому что еще не освоились и не умеют работать так, как нужно в вузе. Не у всех в этом возрасте уже есть стержень, необходимый для сложной учебы. И даже тьютор, который есть в медицинском вузе, помочь не может, потому что у него слишком много студентов. Поэтому я всегда хотел создать медицинский вуз с небольшими потоками, такой, как факультет фундаментальной медицины МГУ, на который в год поступает около ста человек.

Проблема 2: не все студенты готовы к трудностям

Далеко не все, кто пойдут в вуз, станут врачами — часть студентов прекратят обучение, причем большинство — еще после первого курса (кто-то из-за неуспеваемости, кто-то поучился и понял, что это не его), кто-то окончит институт, но не пойдет работать врачом — займется вообще другой деятельностью, как это было, например, с Александром Розенбаумом или Александром Калягиным.

И для студентов часто сложность не только в том, что в потоке труднее усваивать знания и отрабатывать навыки, но и в том, что, придя после школы, они просто теряются в этих условиях. На них наваливается большое количество информации, которую они должны всё время, каждый день усваивать. Если ты что-то пропустил — в медицинском вузе очень жесткие отработки: каждую пропущенную пару надо отработать после занятий, а потом еще учить заданное на завтра. И у тебя еще зачеты и коллоквиумы. Далеко не все физически выдерживают эту гонку. И все же нельзя сказать, что какой-то предмет, даже если это общеобразовательная дисциплина, будущему врачу не нужен — это важно для его общего развития, для расширения кругозора. Другое дело, что, возможно, имеет смысл пересмотреть количество часов и поменять распределение времени в вариативной части программы, той, где что-то можно менять.

Хорошо бы, чтобы будущие студенты, выбирая медицину, осознавали, что их ждет в вузе

Это значит, что у них должна быть достаточная профориентационная подготовка в школе. И медицинские вузы сами должны быть заинтересованы в том, чтобы проводить дни открытых дверей в специализированных школах и школьных классах, приглашать к себе школьников на факультативы и так далее.

Проблема 3: знания быстро устаревают

Еще одна проблема не является специфической, с ней сталкиваются многие области образования, однако в медицине она, возможно, проявляется наиболее ярко. Медицина движется вперед с огромной скоростью, многие новые методики и технологии появляются буквально на глазах, и, конечно, далеко не всегда образование за ними поспевает. То есть база знаний может частично устаревать, и тогда студент выйдет из стен вуза со знаниями, которые уже практически неактуальны, поэтому, чтобы учить новому, надо выпустить новые учебники, переписать программу, оснастить соответствующим образом учебные базы и так далее.

Медицина очень быстро и бурно развивается, и, чтобы быть хорошим врачом, надо знать обо всем этом. Я считаю, что эту проблему можно решить только одним способом: учить студентов не знаниям — точнее, не только знаниям, потому что, как бы ни развивалась медицина, есть база, которая никуда и никогда не денется, — а тому, чтобы они умели сами учиться и находить необходимую информацию.

Проблема 4: выпускники не всегда хорошо умеют коммуницировать с пациентами

Хотя в медицинских вузах и есть отдельный предмет, на котором студенты учатся общаться с пациентом, многие из них говорят, что после окончания учебы они слабо представляют, как это делать. А это важнейший навык для будущего врача. При этом врач должен уметь общаться с самыми разными пациентами, в том числе с не очень довольными, раздраженными. И делать это важно максимально корректно. Мы в нашем вузе уделяем большое внимание медицинской этике и развитию коммуникативных навыков будущих врачей.

Проблема 5: нужен эффективный курс по медицинскому менеджменту

Еще одна проблема, которая напрямую связана с медицинскими вузами, — это дефицит управленческих кадров в медицине. Не все выпускники станут практикующими врачами. Мне кажется, отдельный курс по медицинскому менеджменту был бы востребован. Нам всем очень нужны руководители медицинских учреждений, организаторы здравоохранения. В идеале такой человек должен происходить из медицинской среды, быть врачом — к нему тогда будет больше доверия подчиненных, он будет гораздо лучше понимать проблемы врачей, среднего медперсонала и будет видеть пути их решения. Иногда руководителями становятся выпускники краткосрочных курсов, но их знаний и навыков может быть недостаточно.

Проблема 6: выпускники медвузов часто плохо знают английский язык

Очень важно, чтобы медики хорошо владели английским языком. Это международный язык общения, необходимый для взаимодействия с иностранными коллегами, это тот язык, на котором печатаются самые современные исследования, ведутся базы, размещаются материалы о рекомендациях, препаратах и так далее. После окончания наших вузов выпускники не всегда могут читать и бегло говорить на английском языке, его преподавание у них часто заканчивается на первом-втором курсе, в то время как это важнейший и необходимый для профессионального роста врача инструмент.

Проблема 7: мало практики

Одно из следствий того, что в медицинских вузах большие потоки, — то, что во время обучения студентам не всегда удается что-то делать самим, своими руками. То же самое относится и к ординаторам: бывает, те, кто окончил ординатуру, рассказывают, что в течение двух лет в основном «бегали с бумажками». Некоторые аккредитованные хирурги могут похвастаться только опытом наложения швов пациенту.

Если учащихся слишком много, им может быть просто сложно попасть к операционному столу. Поэтому очень важно, чтобы клинические базы были заинтересованы в том, чтобы студенты в будущем оставались у них работать, тогда они будут способствовать тому, чтобы у студента была практика.

Когда к нам в клиники приходит молодой врач почти без опыта, я ему рекомендую пойти сначала поработать туда, где есть поток пациентов по его специальности и где он сможет сидеть на приеме со старшими коллегами и учиться. Ему необходимо наблюдать множество разных случаев, ходить на консилиумы, участвовать в медицинских конференциях и так далее.

И конечно, он должен быть готов к тому, что ему придется очень много работать

Для меня вообще одно из основных положительных качеств человека — трудолюбие, а для молодого врача, если он хочет стать хорошим специалистом, это просто необходимое свойство.

Например, один наш выпускник ординатуры, врач-репродуктолог, поехал после выпуска работать в региональную клинику. У него прием с 12 часов, но он по собственной инициативе приходит к 8 утра, садится на прием к заведующей, всё внимательно слушает, потом идет на свой прием, а потом еще сидит вечером заполняет карты и так далее. Вот он станет хорошим врачом. По-другому в медицине не получается.

Молодому специалисту надо быть готовым к тому, что в первое время после учебы он должен будет много работать, чтобы набираться опыта, и продолжать учиться. Поэтому первое качество, на которое я обращаю внимание, когда беру на работу молодого врача, — это работоспособность. Второе и третье — честность и открытость.

Врач должен быть порядочным человеком. Именно эти принципы мы прививаем студентам — с порога университета до выпуска из ординатуры. Врачи, обладающие такими профессиональными и человеческими качествами, будут всегда востребованы.

Юридический факультет Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского планирует запустить с 2023 года магистерскую программу «Юрист в здравоохранении» стоимостью 90 тыс. руб. в год. На обучение будут приниматься кандидаты с высшим образованием, в том числе юридическим и медицинским, сообщила пресс-служба вуза.

Выпускник сможет представлять интересы медицинской организации и ее сотрудников в конфликтных ситуациях с пациентами, а также при взаимоотношениях с контрольно-надзорными и правоохранительными органами. Для преподавания планируется привлекать специалистов Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) и Национальной медицинской палаты.

Форма обучения заочная, дистанционная, с возможностью формирования индивидуального учебного плана из блоков дисциплин, общая продолжительность — 2,5 года. В содержание цикла включены дисциплины, изучающие: особенности квалификации профессиональных и служебных преступлений в здравоохранении; особенности страхования; правовые основы регулирования труда в здравоохранении; особенности рассмотрения дел о нарушении законодательства в сфере охраны здоровья в гражданском и административном судопроизводстве; вопросы биоэтики в сфере норм и принципов международного и зарубежного права.

«Юрист, работающий в медицинской организации, должен понимать особенности судебной практики всех видов правонарушений, что такое экспертиза качества медпомощи и как оценивается то или иное доказательство. У него должно быть понимание документооборота в медицинской организации, чтобы не принести в суд документы, сделанные «на коленке» за один день. А такие вещи часто вскрываются», — пояснил «МВ» юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии Дмитрий Гаганов.

В 2020 году сумма исковых требований к клиникам по делам, связанным с нарушением прав потребителей, достигла 1 трлн руб, сообщал «МВ». Суды удовлетворили таких исков на 186,3 млн руб. По оценкам медицинских юристов, растет число случаев, когда пациенты выигрывают дело, а медицинские организации в этом случае «играют роль банкомата».

В ноябре прошлого года Пленум Верховного суда (ВС) принял новый порядок возмещения морального вреда за некачественные медицинские услуги. Теперь обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности полностью ляжет на ответчика, в том числе медицинские организации и врачей.

В советское время программы повышения квалификации разрабатывались высокопрофессиональными преподавателями, которые получали достойную заработную плату. Она была намного выше, чем у практикующих врачей. Соответственно, работать в ГИДУВе было престижно – там были сосредоточены лучшие кадры. Сегодня, как мы знаем, профессорско-преподавательский состав медицинских вузов имеет оплату труда зачастую ниже, чем у практикующих врачей. Более того, раньше у ГИДУВов были свои клинические базы, а сейчас вузы, занимающиеся дополнительным профессиональным образованием, ютятся на птичьих правах в региональных больницах. Врачей на курсы повышения квалификации направляли по плану, за которым следили кадровики лечебного учреждения. Обучение специалистов и их проживание в другом городе оплачивалось за счет бюджета, причем основной заработок и стаж за этот период сохранялись. Все было сбалансировано: количество врачей, которым надо было пройти квалификацию, количество часов преподавания, число преподавателей и необходимые затраты.

После перестройки, с приходом в Россию нового экономического уклада, финансовое положение высших медицинских учебных заведений начало резко ухудшаться – бюджетных средств выделялось меньше. У профессорско-преподавательского состава и администрации вузов вместо плановой работы и повышения качества преподавания появились новые заботы: заработать на жизнь. Постепенно это привело к тому, что работать в медицинском вузе стало непрестижно, молодые кадры приходили неохотно, а старая гвардия выживала как могла и уходила на пенсию. Все это, естественно, отрицательно сказалось на качестве классического или формального, как его сейчас называют, последипломного образования.

В дополнение к этому в последние 30 лет в медицине произошел взрывной рост медицинских знаний, появились новые диагностические и лечебные возможности. Все это потребовало более быстрого обновления программ последипломного обучения и повышения квалификации самих преподавателей, но российскому здравоохранению в ситуации хронического недофинансирования было не до этого. Для справки: после распада Советского Союза вплоть до 2018 года государственные расходы на здравоохранение в нашей стране не превышали 3% ВВП, в то время как в странах ЕС – от 5 до 10% ВВП. Соответственно, в отрасли не хватало средств ни на программу государственных гарантий, ни на бесплатные лекарства для населения, ни на оплату труда медиков, ни тем более на медицинское образование.

Именно в этих условиях в 2013 году в целях повышения уровня квалификации врачей Национальная медицинская палата предложила внедрить систему непрерывного образования (НМО). Это подразумевало, что дополнительно к действующей формальной системе последипломного образования в вузах будут привлечены профессиональные общества по специальностям. Считалось, что они своими образовательными мероприятиями (конференциями, онлайн-лекциями) и материалами (электронными образовательными модулями с тестовыми вопросами) заполнят образовавшуюся брешь в трансляции новых знаний врачам. Также была поставлена задача постепенно увеличить образовательную активность врачей с положенного одного раза в пять лет продолжительностью 144 часов до 200-250 часов (или кредитов), причем таким образом, чтобы каждый год врач проходил не менее 40-50 часов образовательной активности. Дополнительные часы должны были предоставлять профессиональные медицинские общества.

Идея вполне здравая. За рубежом система НМО существует уже более 50 лет: каждый врач должен накопить не менее 50 часов образовательной активности за год, то есть 250 часов за пять лет. Мероприятия и материалы готовят профессиональные общества, а контроль над их качеством осуществляют различные государственные и общественные организации. Некоторые страны также оценивают эффективность НМО по тому, насколько улучшилось качество оказания медицинской помощи.

Начинание с НМО поддержал Минздрав, и в России с 2013 по 2015 год был реализован пилотный проект по его развитию. В те годы я активно помогала профессиональным обществам участвовать в НМО, думая, что введение новых игроков в их лице сделает последипломное образование более качественным и гибким. И надо отметить, что определенных позитивных сдвигов все-таки удалось добиться. Так, для реализации НМО сначала Нацмедпалатой, а затем в 2017 году Минздравом был создан активно действующий и сегодня портал edu.rosminzdrav.ru. Он позволяет врачам узнавать о разных образовательных мероприятиях и курсах, в том числе проводимых в дистанционном формате, и выбирать из них наиболее подходящие. Там же на портале можно открыть собственный кабинет, куда автоматически начисляются баллы или кредиты после прохождения обучения. Одновременно высокую активность развернули и профессиональные общества. Некоторые из них проводили и проводят интересные и полезные конференции, выпускают качественные образовательные материалы.

Однако многие российские врачи невзлюбили систему НМО. Но я уверена, что подавляющее большинство из них не ставят под сомнение тезис о необходимости непрерывного совершенствования своих знаний и умений. В подтверждение необходимости постоянного повышения квалификации приведу пример Москвы. В столице при прохождении экзамена на право работать в городских медицинских организациях проваливаются более 20% кандидатов, а экзамен на получение статуса «московский врач» с первого раза успешно сдают только 40%.

Отрицательное отношение медицинских работников к НМО связано с тремя главными причинами: отсутствие достаточного времени и средств на непрерывное повышение квалификации, а также в ряде случаев неудовлетворительный уровень качества образовательных мероприятий и материалов.

Большинство российских врачей из-за низкой оплаты труда работают на полторы-две ставки, и у них просто не остается ни времени, ни сил на повышение квалификации. У половины врачей страны тарифная ставка или оклад меньше 22 000 рублей. Из-за низких зарплат сложился дефицит медицинских кадров, особенно выраженный в первичном звене, где участковых врачей в полтора раза меньше, чем положено по нормативу. В этой ситуации многие из медиков имеют несколько специальностей, чтобы совмещать разные должности. А если есть несколько специальностей, то по каждой из них надо накопить по 200-250 часов, вместе – неподъемная нагрузка. И, наконец, недовольны НМО главные врачи, которые неохотно отпускают врачей на обучение, ведь заменить их на рабочем месте зачастую некем.

Вторая причина – нехватка денег. В России один раз в пять лет работодатель обязан оплатить врачу формальное обучение. На это лечебные учреждения еще как-то наскребают средства, а вот на дополнительные образовательные часы их уже не хватает. Финансовых ресурсов, заложенных на НМО в нормированном страховом запасе территориальных фондов ОМС, также недостаточно. Самому врачу выложить свои скромные средства на платные мероприятия и проезд в столицы, естественно, не под силу.

Третья причина – неудовлетворительное качество образования. Если образовательное мероприятие бесплатное, остро встает вопрос его качества. Вдобавок качество образовательных мероприятий и материалов, предлагаемых как в рамках формального обучения в вузах, так и профессиональными обществами, практически не контролируется. Аттестация вузов зачастую проходит по формальным признакам, а Нацмедпалата, которая взялась контролировать качество образовательной активности профобществ, не в состоянии это сделать на необходимом уровне. Она даже с потоком заявок на проведение мероприятий не всегда может справиться, не говоря уж о выездном контроле их качества. Поэтому достичь высокой планки качества мероприятий и материалов, предлагаемых как вузами, так и профобществами, не удалось. Во всяком случае, по опросам врачей, у них серьезные нарекания. Более того, на рынке предоставления образовательных услуг появились компании, которые за деньги предлагают врачам получить кредиты без прохождения самого обучения. Это уже совсем беда.

В результате мы видим, что дальнейшее внедрение НМО в России уперлось в необходимость решения системных проблем отрасли, главная из которых – хроническое недофинансирование. Именно из-за нехватки госфинансирования вытекают другие проблемы: и низкая оплата труда медицинских работников, и их дефицит, и низкая оплата труда профессорско-преподавательского состава медицинских вузов, и недостаточное качество образовательных мероприятий. Без увеличения государственного финансирования здравоохранения нам не увеличить доступность бесплатной медицинской помощи и не решить другие проблемы отрасли, в том числе полноценно внедрить НМО.

К сожалению, осознания этой проблемы пока нет ни у медицинской элиты, ни у власти. Безмолвствуют и бездействуют Нацмедпалата и медицинское отделение РАН, где есть профильное медико-профилактическое отделение, обязанное заниматься этими проблемами, и оба наших НИИ организации здравоохранения (одно – системы Минздрава, другое – Минобразования).

Для передачи новых знаний врачам и повышения качества медицинской помощи только системы НМО, даже самой идеальной, недостаточно. Необходимо, чтобы рабочие места медработников в лечебных учреждениях были оснащены профессиональными библиотеками в бумажном и электронном формате. Высококачественные и самые разнообразные источники информации всегда должны быть у них под рукой. Причем только клинических рекомендаций для этого недостаточно, тем более что они неудобны в использовании. Современная профессиональная библиотека должна стать частью стандарта оснащения медицинской организации. Скальпель и таблетка, конечно, важные инструменты в руках врача, но без новых знаний они могут оказаться неэффективными и даже опасными. Чтобы этого не произошло, государство должно создать нормальные условия для труда и повышения квалификации врачей.

«С целью недопущения прекращения трудовых отношений с 01.01.2022 года со специалистами, не прошедшими аккредитацию, либо имеющими сертификат специалиста или свидетельство об аккредитации специалиста, срок действия которых истек, просим обеспечить возможность прохождения аккредитации для указанных категорий специалистов», – говорится в письме за подписью заместителя министра здравоохранения РФ Татьяны Семеновой.

В министерстве к тому же просят научные и образовательные организации, где проводится аккредитация, разместить на своих сайтах «уведомление о важности прохождения всех типов аккредитации именно в 2021 году».

Форсирование аккредитации вызвано пока не определенной позицией Минздрава по продлению приказа №58н, который позволяет до 1 января 2022 года медицинским и фармацевтическим работникам трудоустраиваться без разрешающих документов и, кроме того, продлевает истекающие в 2021 году свидетельства и сертификаты на 12 месяцев.

К тем, кому необходимо аккредитоваться до конца 2021 года, если приказ не будет продлен, относятся, например, специалисты, окончившие в 2020-2021 учебном году медвузы, программы ординатуры и переподготовки. Список организаций, где можно пройти процедуру, размещен на сайте Федерального аккредитационного центра.

Аккредитация специалиста в России полноценно возобновилась с 1 июня 2021 года, с этой же даты официально началась периодическая аккредитация для медработников, уже имеющих сертификаты и свидетельства. Процедура в условиях COVID-19 была изменена: первый этап первичной аккредитации (тестирование) может быть проведен дистанционно. Список первых медработников, прошедших периодическую аккредитацию, определился в конце сентября.

В октябре Минздрав опубликовал проект нового Положения об аккредитации с рядом уточнений и закрепленными правилами прохождения периодической аккредитации. Эта редакция документа в случае принятия должна вступить в силу с 1 марта 2022 года.

В этой связи возникают вопросы: «Обязан ли врач регистрироваться на портале НМО? Обязан ли врач осваивать/посещать интерактивные образовательные модули, семинары и конференции, онлайн-курсы, размещённые на портале НМО, и без которых проект НМО просто перестаёт быть таковым?». Острота и актуальность этих вопросов только нарастает.

1. На сегодняшний день в Российской Федерации нет какого-либо приказа Минздрава РФ, обязывающего всех врачей регистрироваться на портале НМО. Более подробно я уже отвечал на этот вопрос здесь https://vrachirf.ru/concilium/57934.html

2. На сегодняшний день в Российской Федерации нет какого-либо приказа Минздрава РФ, обязывающего всех врачей набирать баллы НМО через портал НМО. Главным документом, определяющим порядок повышения квалификации врачей, был и остаётся Приказ Минздрава РФ от 3 августа 2012 г. N 66н «Об утверждении Порядка и сроков совершенствования медицинскими работниками и фармацевтическими работниками профессиональных знаний и навыков путем обучения по дополнительным профессиональным образовательным программам в образовательных и научных организациях», предусматривающий обязательное повышение квалификации врачей не реже 1-го раза в 5 лет.

3. В последние годы авторы и сторонники проекта НМО всё время говорили нам о том, что помимо раздробленных краткосрочных образовательных программ, врачам в рамках проекта НМО необходимо ещё осваивать и размещённые на портале НМО интерактивные образовательные модули, семинары и конференции, онлайн-курсы. И именно во многом благодаря этому, по мнению авторов и сторонников проекта НМО, будет обеспечиваться повышение профессионального уровня врачей. О том, почему этого не только не происходит, но и наоборот всё происходящее свидетельствует об обратном, я уже подробно говорил в нескольких публикациях на данном ресурсе https://vrachirf.ru/concilium/75630.html, https://vrachirf.ru/concilium/77422.html, https://vrachirf.ru/concilium/77870.html.

4. Ну а теперь берусь утверждать, что в действующем в Российской Федерации правовом поле никакие интерактивные образовательные модули, семинары и конференции, онлайн-курсы, размещённые на портале НМО, и без которых проект НМО просто перестаёт быть проектом НМО, ни при каких условиях не могут быть обязательными для врачей.

Почему?

Отвечаю.

а). Как известно, в соответствии с законодательством РФ каждый врач обязан повышать свою квалификацию. В соответствии со ст. 196 Трудового Кодекса РФ (далее ТК РФ) «в случаях, предусмотренных федеральными законами, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, работодатель обязан проводить … дополнительное профессиональное образование работников, если это является условием выполнения работниками определенных видов деятельности». Обратите внимание, что в статье 196 ТК РФ использовано такое понятие как «дополнительное профессиональное образование». То есть речь здесь идёт о том, что обязательной в соответствии с ТК РФ формой повышения квалификации является исключительно освоение образовательных программ и ничего более! Подчеркнём, что никакие интерактивные образовательные модули, семинары и конференции, онлайн-курсы не имеют отношения к образовательным программам! Следовательно, в соответствии с ТК РФ никакого отношения они не имеют и к повышению квалификации врача! То есть врач может их осваивать/посещать в каком угодно количестве исключительно по собственному желанию, но обязательным по закону повышением квалификации это не будет являться по определению.

Но и это ещё не всё.

б). Так как интерактивные образовательные модули, семинары и конференции, онлайн-курсы, представленные на портале НМО, не имеют никакого отношения к тому, что в соответствии с законодательством Российской Федерации является повышением квалификации, то соответственно и работодатель не обязан создавать врачам каких-либо условий для их освоения/посещения. Например, учитывать это в графике работы врача, предоставлять технические возможности (компьютерную технику, связь) и т.д. То есть врач, осваивая/посещая представленные на портале НМО образовательные модули, семинары и конференции, онлайн-курсы, может это делать исключительно в личное время, добровольно неся при этом прямые материальные затраты в виде использования личной компьютерной техники, оплачивая услуги связи и т.д. Но подобное развитие событий возможно только по личному желанию врача, т.е. ДОБРОВОЛЬНО! Любое давление на врача, обязывающее его осваивать/посещать представленные на портале НМО образовательные модули, семинары и конференции, онлайн-курсы будет прямо противоречить не только статье 196 ТК РФ, но и Конституции РФ, в части 2 ст. 37 которой прямо записано: «Принудительный труд запрещен». В части 5 этой же статьи сказано: «Каждый имеет право на отдых»! Сейчас это особенно важно и в связи с тем, что внесённые совсем недавно поправки в Конституцию РФ закрепили положения, характеризующие Российскую Федерацию как социальное государство.

в). Любая попытка обязать врачей осваивать/посещать интерактивные образовательные модули, семинары и конференции, онлайн-курсы, представленные на портале НМО, будет полностью противоречить Федеральному закону от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», в котором пункт 3 части 2 статьи 73 гласит, что медицинские работники обязаны «совершенствовать профессиональные знания и навыки путем обучения по дополнительным профессиональным программам в образовательных и научных организациях в порядке и в сроки, установленные уполномоченным федеральным органом исполнительной власти». То есть и здесь речь идёт об обязанности врачей осваивать только дополнительные профессиональные программы, но никак ни интерактивные образовательные модули, семинары и конференции, онлайн-курсы, представленные на портале НМО

г). Любая попытка обязать врачей осваивать/посещать интерактивные образовательные модули, семинары и конференции, онлайн-курсы, представленные на портале НМО, будет полностью противоречить Федеральному закону от 29.12.2012 N 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации», в котором часть 2 статьи 82 гласит, что «реализация профессиональных образовательных программ медицинского образования и фармацевтического образования обеспечивает непрерывное совершенствование профессиональных знаний и навыков в течение всей жизни, а также постоянное повышение профессионального уровня и расширение квалификации». То есть данное положение чётко указывает, что постоянное повышение профессионального уровня и расширение квалификации врача обеспечивается исключительно освоением профессиональных образовательных программ, но никак ни освоением/посещением интерактивных образовательных модулей, семинаров и конференций, онлайн-курсов, представленных на портале НМО.

Таким образом,

сегодня любые действия, от кого бы они не исходили, не могут обязать/заставить врача осваивать/посещать интерактивные образовательные модули, семинары и конференции, онлайн-курсы, представленные на портале НМО;

любые действия, обязывающие/заставляющие врача осваивать/посещать интерактивные образовательные модули, семинары и конференции, онлайн-курсы, представленные на портале НМО, будут грубо нарушать Трудовой Кодекс РФ, Федеральный закон от 21.11.2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», Федеральный закон от 29.12.2012 N 273-ФЗ «Об образовании в РФ» и являться антиконституционными!!!

Подтянуть врача до мирового уровня? Оно бы и замечательно, да только кто, собственно, будет подтягивать? Много ли у нас профессоров мирового уровня и учебных центров мирового уровня?

Разумеется, хорошие курсы есть. Но не везде. Как повезёт.

Сколько будет стоить доехать из глубоко провинциального райцентра до Москвы, да жить в ней, Москве, месяц-полтора? Особенно если не в ночлежке и питаться не с помойки? Многим ли по средствам?

Скорее, пошлют доктора на местную базу, на факультет сестринской подготовки, с контрольными вопросами, как маркировать отходы, и чем обрабатывать стены операционной. Не бывает? А вот и было. Было!

Дистанционное «образование» куда как экономнее. Первоначальные вложения относительно невелики: создание и поддержка сайта плюс первоначальное наполнение контента. Зато потом этот контент можно использовать неограниченно долго. Доктор и рад: экономия-то какая! Но не о докторе беспокоятся. О прибыли.

> Любые действия – строительство космодромов, платные парковки, вывоз мусора и проч. – преследуют цель извлечения максимальной выгоды при минимальных затратах, да и затраты хорошо бы возложить на налогоплательщиков  Плати, плати и плати. Именно в этом и смысл НО:  в Непрерывной Оплате.

Возникает ситуация, когда работать необходимо, чтобы платить за возможность работать.

Собственно, первые лица государства этого и не скрывают, более того, говорят прямым текстом: не хочешь жить впроголодь – уходи.

А уж в бизнес, на стройку, или просто ногами, это частности.

Система НМО в ее нынешнем виде – это когда обезьяны учат дельфинов как нужно плавать. В обязательном порядке и за большие деньги. 

Обезьянам хочется кушать, и кушать хорошо.

А дельфины что? Молчат дельфины.

Также аккредитацию будут проходить и те лица, которые завершили курсы переподготовки после 1.01.2019 года по следующим специальностям:

1.  "Неврология",
2. "Кардиология",

3. "Общая врачебная практика (семейная медицина)",
4. "Онкология",
5. "Педиатрия",
6. "Терапия"

Таким образом в 2019 году аккредитацию будут проходить только врачи (специалисты с высшим медицинским образованием), завершившие обучение на курсах переподготовки по вышеперечисленным специальностям. Это значит, что им по окончанию курса не будет выдаваться сертификат специалиста. Им нужно получить свидетельство об аккредитации, пройдя дополнительную процедуру аккредитации. Для этого специалист должен на основании полученного диплома о переподготовке подать документы на прохождение аккредитации в территориальных аккредитационных центрах.

Чем отличается сертификация от аккредитации?  

Информация взята из открытых источников, таких как «РИА Новости», паблик «Аккредитация Врачей», портал «Медвестник», а также из публичных выступлений и непосредственно текстов приказов, опубликованных на сайте «ГАРАНТ»

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции
 

7 июня 2017 года в действие вступил приказ Минздрава №212н и жизнь студентов-медиков изменилась навсегда. Medach уже писал об этом в статьях — «Dies Irae» и «Dies Irae: год спустя», где разбирал документы, рассказывал истории выпускников вузов и даже анализировал распределение бюджетных мест в 2017 году. Однако спустя год и две волны аккредитации вполне вменяемое нововведение стало обрастать новыми механизмами, бюрократическими проволочками и откровенным советским садизмом, и на данный момент превратилось в химеру из обязаловки, истеричной погони вузов за рейтингом и технократическим подходом.

Быль

Автор этих строк сам сдал аккредитацию летом 2018 года и в полной мере ощутил всё вышеперечисленное — ещё зимой 2017 года вуз провёл первую тренировку по сдаче теста. Вокруг этого теста ходило множество легенд, рожденных выпускниками, отзывами в интернете и преподавателями университета, которые страшно пучили глаза и грозили исключением за провал на тренировочном (!!!) тесте. В дальнейшем были проведены ещё две тренировочные попытки написания теста и последняя (третья по счёту) попытка оправдала негативные ожидания студентов: всех несдавших 3-ю попытку хотя бы на 70 баллов в итоге отправили к декану (причём даже тех, кто до этого писал на 71 балл и выше, но на третьей попытке сдали позиции или просто не пришли), а затем заставили писать объяснительные, в которых студенты искренне раскаивались в содеянном и вымаливали ещё одну попытку сдать тест. Спустя какое-то время испуг сменился откровенными пофигизмом и наплевательством — студенты ходили на тест через раз и сдавали тест кое-как, прибегая к микронаушникам, подсказкам и мобильным телефонам. Итог прост — даже самые ленивые и откровенно тупые студенты сдали тест, хоть и с седьмой попытки.

Отдельно я бы хотел остановиться на рассказе об аттестационном центре, где мы тренировались, а в дальнейшем проходили второй и третий этапы аккредитации. Это была новая пристройка к старому зданию, которая была похожа на ультрамодный пластырь с гепариновой мазью на чёрной от гангрены ноге, где находились новые манекены, множество техники и молодой в своей массе персонал, который контролировал весь процесс тренировок. Всё бы ничего, но к тому моменту, когда мы приступили к тренировкам, часть аппаратуры не работала или работала со сбоями, а в один прекрасный момент, когда кто-то из студентов выразил недовольство таким положением дел и организацией тренировок, официальная группа центра аккредитации во «ВКонтакте», в которой публиковалась вся необходимая для студентов информация, добавила всех её участников чёрный список и никого не принимала. В итоге лично я попал в информационную группу в день государственного экзамена, когда написал одному из администраторов сообщества с просьбой меня добавить, чтобы иметь возможность посмотреть результаты.

Пара слов о государственном экзамене: он был репетицией аккредитации — с тестом, станциями и задачами. Его проведение в таком формате было крайней удачной идеей — несмотря на то, что лично у меня, пока я проходил станцию СЛР, сломался истрёпанный манекен (у бедняги отвалилась челюсть и мне пришлось дышать прямо в образовавшуюся дыру), я понял, что меня ожидает дальше, и страх перед аккредитацией отпал в принципе. К практическим навыкам и задачам все подошли максимально расслабленно, выучив только тест, и в итоге не прогадали — хорошие баллы за тест помогли при поступлении в ординатуру. Сама же атмосфера экзамена после госов была гораздо приятнее — исчезло давление со стороны вуза и студенты, смотря на незнакомых им преподавателей и врачей, спокойно сдавали экзамен.

Сама аккредитация выглядела так — 3 этапа, разбросанных по разным дням и, в моём случае, по месяцам. Первый этап — тестирование. Всё просто: в определённый день и час приходишь в компьютерный зал и под строгим контролем комиссии и их помощников пишешь тест. Списать было реально, сам я не списывал, но после диктовал товарищу ответы через микронаушник. Второй этап — практический. Ничего сложного — у вас есть 5 станций или, проще говоря, ситуационных задач, в которых вы строго по алгоритму повторяете определённые действия. После нескольких тренировок все действия оседают в памяти и сложности этот этап не представляет, возможны проблемы лишь для людей, которым может не повезти с манекеном на СЛР, который окажется слишком тугим или сломанным. Сдача такая же — в расписании для вашего вуза будет написано куда и во сколько подойти. Третий этап — задачи и собеседование. Самый лёгкий этап экзамена. Приходите в определённое время в аудиторию, где вам выдадут условия трёх ваших задач. Решаете их и спокойно идёте отвечать в другую аудиторию, где вас ждёт комиссия из трёх различных специалистов, которые будут слушать ваш ответ и — тут как повезёт, — либо молча кивать, либо задавать вопросы.

Я сдал все этапы одним из первых — мне повезло с фамилией и я вызвался добровольно пройти 6-ю станцию «Сбор анамнеза». Станция выглядела так — я зайду в аудиторию, там будет сидеть ХИТРЫЙ пациент, который будет меня водить по зачарованному кругу из ложных симптомов, а я, как настоящий профессиональный детектив, должен раскусить её и поставить правильный диагноз, чтобы потом вбить информацию о «пациенте» в компьютер в течение десяти минут. Забавная деталь — одно из обязательных условий, прописанных в паспорте станции, — смотреть пациенту в глаза не менее 50% от всего времени разговора с ним. Уж не знаю, чтобы со мной было бы, если бы я смотрел 49% времени или ещё меньше, но эта станция не оценивалась. Еще забавный факт: я попал на неё абсолютно случайно. Нашей старосте сказали, что участие в этой станции обязательно и нужно всей группе подписать согласие. Я в тот день болел и мои одногруппники подписали согласие за меня, а потом, как узнали, что можно отказаться от этой станции, сами подписали отказ. Всё это время я понятия не имел о том, что я что-то там подписывал и спокойно готовился к первому этапу аккредитации — тестированию.

Вот здесь нужно остановиться и рассказать об организации первого этапа: написав тест и отправив результаты под бдительным контролем организаторов (которые сами запутались в своей же схеме отправки результатов и просто подходили к написавшим тест людям, которые заранее поднимали руки), студент отправлялся восвояси и должен был ждать результатов после 14:00 того же дня. Первый этап аккредитации начинался в 9:00 и со всеми задержками и мытарствами заканчивался примерно в 10:30, чтобы в 10:45 успевала зайти следующая партия сдающих. Таким образом, эта карусель крутилась словно на транквилизаторах и с опозданием примерно в полтора часа выдавала результаты теста, которые вывешивались в группе аттестационного центра.

Второй этап был куда более весёлым и задорным, чем тестирование. Заняв своё место в очереди в 8:30 и зайдя в аттестационный центр в 8:45 со своим паспортом станций (бумагой, на которой расписан порядок прохождения экзамена), я очень удивился — человек, который должен был запустить станцию СЛР (которая была у меня первой в списке) ещё не пришёл и запустить станцию просто некому. Спустя минуту из кабинета организаторов вышел заведующий центром, дал мне лист А4 с определённым набором цифр, который я должен был показывать в камеру при входе на станцию. На мой вопрос кто будет принимать у меня станцию мне никто так и не ответил. Один из студентов остался ждать, чтобы я сдавал станцию СЛР, на которую был экстренно перенаправлен человек, принимавший одну из станций. В этот раз манекен не сломался, зато на других станциях не работали все тонометры и жгут, который я должен был накладывать на резиновую руку, во время внутривенной инъекции, тоже был сломан. Компьютер на одной из станций повёл себя максимально подло — в тот момент, когда я попытался забить туда данные, он просто перезагрузился и, пока я квадратными глазами смотрел на надпись «перезагрузка», оператор сообщил мне, что время прохождения станции закончилось и мне нужно переходить на другую станцию. Пройдя через все эти технические неполадки, я дошёл до экспериментальной станции «Сбор анамнеза», где тоже не обошлось без приключений — девушка, игравшая пациента, забыла свою роль, постоянно смотрела в телефон, а под конец запаниковала и выдала мне правильный ответ, чтобы я успел его забить в компьютер до того, как выйдет время.

Наконец, подошёл третий этап и он был, на мой взгляд, самым простым — в некоторых аудиториях студентов даже не спрашивали, а молча кивали головой или же наоборот, внешне демонстрировали неодобрение, чтобы студент нащупал нужное русло ответа и ответил на задачу. Я попал в аудиторию с двумя задачами по кардиологии к кардиологу, кардиохирургу и торакальному хирургу, которые, пусть меня и гоняли по вопросам, дойдя до гистологии и биохимии, но сразу мне сообщили о том, что всё в порядке и о том, что я успешно завершил сдачу аккредитации. Те, кому повезло меньше, спокойно пересдали задачи со второй или третьей попытки и навсегда забыли об этом недоразумении.

После завершения аккредитации мы стали ждать выписок, чтобы с ними отправиться в отделы ординатуры интересующих нас вузов, и тут нас снова ждала «радость» — огромная, душная аудитория, забитая людьми при тропической жаре. Пока заведующий аттестационным центром выдавал выписки в совершенно разнобойном порядке, я успел три раза покурить, один раз сходить в магазин, поесть и полностью посмотреть полуторачасовой концерт группы Heilung.

Что касается студентов, то они оставались студентами. Кто-то перед тестированием кушал ноотропил пачками в надежде, что его вот-вот торкнет и что он сможет после сдачи теста на 100 баллов сразу пойти писать диссертацию и уже завтра получить Нобелевскую премию. Иные же подошли к делу настолько расслабленно, что их зрачки, не успев сузиться, так ярко отсвечивали от монитора, что наверняка засветили пару камер, которые следили за студентами. Ну и конечно, особые граждане в критической ситуации лишь подтвердили свой статус — в надежде поднять себе результат хотя бы на пару баллов, они начали стучать на товарищей, которые сдавали не совсем честно. Но вышел казус — делали они это в группе «Вконтакте» и их имена всем стали известны. Заведующий центром весьма едко ответил им, что, так как вуз не имеет здесь власти и наказать студентов не может, то обращение к аттестационному центру было бессмысленным, но их поступок не был забыт теми, кого они хотели продать ради циферок на бумаге. Нет, никто не стал их бить или портить им жизнь, просто на вручении дипломов их встречала либо звенящая тишина, либо неодобрительный гул. И поделом.

Как можно охарактеризовать быль? Просто — ничего сверхсложного и болезненного, но весь позитив улетучивается после давления вуза, обязаловки и ужасной организации. Таким образом, как таковых проблем с САМОЙ аккредитацией не было — обычный трёхэтапный экзамен с применением новых технологий. А остальных ждёт светлое будущее, которое, проступая сквозь туман войны, видится членом расстрельной команды из произведения «Щепка»: в заляпанной кровью кожанке, сигаретой во рту и маузером в руке, показывающим на стенку и говорящим прокуренным голосом — «Следующий!»

Будущее

Тут заканчивается мой субъективный опыт, который может показаться кому-то чересчур эмоциональным и сугубо отрицательным, но, когда вы прочтёте следующие положения, вы, скорее всего, так считать не будете. Начнём с изменений, которые коснутся организации:

Специализированный 3 этап аккредитации для 13 специальностей к 2019 году изменится — педиатры, инфекционисты, терапевты и кардиологи получат пока неизвестные науке интерактивные кейсы [2]. 31 октября стало известно, что гинекологов и терапевтов будет ждать специализированный второй этап аккредитации с новыми ситуациями [5]. Гинекологов, анестезиологов, гастроэнтерологов, семейных врачей, онкологов, психиатров, рентгенологов, судмедэкспертов и хирургов будет ожидать специализированное собеседование [2, 6].

По сведениям на 26 октября изменение сроков ординатуры коснётся всех вышеперечисленных 13-ти специальностей, а также бакалавров и магистров по специальности «Здравоохранение и медицинские науки» [6]. Также есть предложения от руководителя ФГБУ «НМИЦПН им. В. П. Сербского» Минздрава России Зураба Кекелидзе об увеличении сроков ординатуры для психиатров до 3 лет [8] и предложение Минздрава РФ о сокращении ежегодного количества выпускников-пластических хирургов и внедрении для этой специальности пятилетней ординатуры [10].

Также произошли изменения в перечне квалификаций специалистов с высшим образованием — фельдшер теперь будет обязан получить высшее образование по специальности «Лечебное дело», спортивные врачи, медицинские реабилитологи, рентгенрадиологи и специалисты по экстремальной медицине также обязаны иметь высшее образование по специальностям «лечебное дело» или «педиатрия», а после — пройти профессиональную переподготовку в ординатуре по соответствующей специальности [7]. Для будущих микробиологов дела обстоят следующим образом — им может стать выпускник медицинского вуза, имеющий высшее образование и закончивший лечфак, педиатричку или медпроф и имеющий специальность по медицинской биологии, кибернетике и другим специальностям с приставкой «медицинская» [8].

Если взглянуть на масштаб изменений, становится ясно, что это только начало серьезной реформы образования и медицины в целом — организационные изменения в общей сложности коснулись 21 специальности, и изменения эти касаются процесса сдачи экзамена, организации и сроков обучения. Но это ещё цветочки, дальше больше — откровенно негативные новости для тех, кто будет сдавать экзамен в дальнейшем:

Директор департамента медицинского образования и кадровой политики в здравоохранении Татьяна Владимировна Семёнова заявила, что с 2019 года вопросы с правильными ответами в формате pdf публиковаться не будут [1].

В том же выступлении Семёнова заявила, что будет либо вестись прямая трансляция аккредитации, либо студентов будут ждать металлоискатели, рамки и детальный досмотр аккредитуемых при входе на экзамен [1].

Самое интересное — в рамках проекта «Медицинские кадры России» к 2024 году планируется укомплектовать поликлиники врачами и медсёстрами на 95%, а заодно вовлечь в систему непрерывного образования медицинских работников аж 1,88 миллион человек, чтобы погасить дефицит кадров. [2]

И тут вырисовывается классическая картина маслом: дефицит кадров — есть, с ним мириться, конечно, нельзя, а потому нужно срочно его залатать, причём любыми средствами. Причём не до конца ясно, как заполнение поликлиник врачами и медсёстрами на 95%, а заодно и больниц, где вместо одной медсестры, бравшей на себя 60 коек, будет 4, которые возьмут на себя 15 [4], приведёт к исполнению майских указов Владимира Путина о повышении зарплат медицинских работников, но это, конечно, детали.

Анна Аккредитацина

Имея опыт прошлого и очертания будущего, грешно не попытаться соединить их, чтобы сделать какой-никакой прогноз и проанализировать, куда едет наш паровоз и попадёт ли Анна Аккредитацина под поезд.

Отсутствие ответов против их наличия — очевидно очень плохая идея. По словам Семёновой, это делается для ОБЪЕКТИВИЗАЦИИ процесса аккредитации, но тогда встаёт вопрос — каким образом отсутствие правильного ответа, известного студенту, приведёт к улучшению процесса аккредитации? Нет, конечно, сами преподаватели весьма нелестно отзывались об условиях задач и правильных ответах (автору этих строк прямо во время сдачи экзамена сказали, что комиссии плевать на то, что написано в ответах, потому что там написана чушь, а на госах он смеялся вместе с комиссией над условиями задачи), НО разве это решение проблемы? Это как если бы у вас треснул экран телефона и пользоваться им стало неудобно, но при этом он работает и выполняет свои функции, а вы бы в принципе отказались от мобильных телефонов из-за этой некритической поломки. Вместо решения проблемы плохо написанных задач мы получили радикальное и, на мой взгляд, неуместное решение, которое только усугубило ситуацию. Но не стоит сбрасывать со счётов классический вариант развития в условиях постсоветской реальности — всем будет наплевать и третий этап аккредитации превратиться в простую формальность, где даже ответа правильного не существует.

Усиление наблюдения за студентами — для студентов, которые не планируют списывать или иным способом жульничать, это вообще не проблема, разве что ещё одна нервотрёпка в плане эмоционально негативного воздействия на тебя перед экзаменом. Остановит ли эта мера тех, кто попытается списать? Конечно, нет. Эти люди идут на риск осознанно; сколько рамок ни поставь, всё равно найдётся способ их обойти; сколько бы глаз за тобой ни наблюдало, всегда найдётся тот, кто уйдёт от ока Саурона, какие бы страшные меры и последствия не грозили студенту за списывание, всегда найдётся тот, кто рискнёт и воспользуется правом на вторую попытку. И тут снова встаёт вопрос о реализации — откуда у вузов, Минобра или Минздрава такие средства, чтобы охватить огромную сеть медвузов всей страны рамками и средствами по наблюдению? Что помешает устаревшим зданиям с древней проводкой в какой-то момент просто сгореть и отрубить помимо рамок, камер и жучков, те же самые компьютеры, на которых сдаются тесты? Но все эти вопросы снова смогут нивелироваться тем, что все эти нововведения так и останутся на бумаге, а проверять студентов на входе будет баба Глаша с половой тряпкой, телосложением Титаника и суровым взглядом выпускника колледжа, которому сказали, что колледж — это ПТУ.

Собеседование и интерактивные кейсы для определенных специальностей — судя по тому, как написаны пока ещё сырые паспорта для терапевтов и гинекологов, основные изменения и корректировки ещё впереди, и это плюс — будут учтены ошибки, которые были совершены при написании предыдущих паспортов станций и иные прошлые затыки на этом этапе. Также, нет ничего плохого, если ты уже выбрал своё направление и тебе будет предложено пройти спецзадания по этой же специальности. Основной вопрос, опять же, в реализации этой идеи — как будут оцениваться ответы и действия студентов? Будут ли паспорта доделаны в срок, чтобы студентам не пришлось экстренно доучивать какие-то важные пункты непосредственно перед экзаменом? Смогут ли вузы предоставить необходимое оборудование и помещения для прохождения специализированной аккредитации?

Каким образом будет происходить сдача экзамена — будут ли сдавать все специальности в один день по алфавитному списку или будет для каждой специальности будет выделен свой день? Будут ли привлечены к аккредитации сотрудники определённых кафедр или всем этим также будет заниматься сотрудники аттестационных центров? Результат нововведения может быть как и положительным, тогда это прекрасно и остаётся только порадоваться, так и отрицательным, тогда мы получим очередную кашу из непонятных пунктов, странных требований и плохой организации.

Изменение сроков ординатуры — пока это только предложения экспертов и минздрава, но даже среди них заметна разная мотивация. Если эксперты от врачебного сообщества выступают за увеличение срока ординатуры, чтобы будущие спецы обросли опытом и знаниями, то минздрав просто хочет сократить число выпускников определённых специальностей. Чья мотивация победит и как будет организован учебный процесс также не ясно, а потому это просто игра ребёнка с неизвестным предметом. Мы ничего не знаем о деталях этой планируемой реформы, а потому особого смысла строить предположения нет.

Проект «Медицинские кадры России» и его реализация — если ваша мечта — быть узким специалистом в конкретной специальности, то она может рухнуть сильнее, чем курс рубля во время чёрного понедельника, потому что у государства на вас другие планы. Государство хочет залатать дефицит кадров максимально топорным и жестким способом — засунуть в поликлиники максимальное количество специалистов и медсестёр. Очевидно, что вузы и Министерства подчинены государству, а потому будут всецело способствовать выполнению проекта, ставя препятствия для тех, кто хочет поступить в ординатуру или массово выдавая целевые направления в провинцию или критические места. Рассчитывать на то, что огромная государственная машина, взявшая один курс, быстро перестроится обратно и в случае чего, изменит свой курс, глупо. Мы стоим перед очевидным фактом — планы государства одни, а ваши — другие. Таким образом, чтобы попасть в ординатуру, вам придётся приложить куда больше усилий, чем сейчас. С одной стороны, это может привести к тому, что в ординатуре будут учится одни гении и учёные с мировым именем, но с другой, если вспомнить те условия, в которых мы живём, то ничто не помешает людям со связями и деньгами обходить даже усложненные преграды, тем самым создав их для обычных студентов.

Таким образом, с одной стороны, если организация экзамена окажется адекватной, то боятся аккредитации также не стоит, но объективная реальность и то, что я видел своими глазами, не даёт моему мозгу не сделать пессимистический прогноз. Государство хочет реформировать Министерства Здравоохранения и Образования, чтобы достичь своих целей — сокращение расходов, улучшение качества работы всей системы и ориентацию на сильное первичное звено. Может ли тягаться обычный студент с государственной махиной? Ответ очевиден — поезд переедет Анну Аккредитацину и даже не заметит.

Однако заканчивать статью на столь откровенно минорном аккорде, сыгранном на бас-гитаре «Урал» без 2-х струн как-то совсем не хочется, а потому стоит отметить и интересное предложение, поступившее от депутатов Законодательной думы Хабаровского края. Господа депутаты предлагают разрешить выпускникам медицинских вузов занимать должности врачей скорой помощи и уже послали соответствующие бумаги на имя заместителя председателя Правительства РФ Татьяны Голиковой [3]. Правда, подобное предложение продиктовано не заботой об интересах выпускниках медвузов, а банальным дефицитом кадров среди сотрудников СМП и подобное предложение в прошлом году было отклонено, но когда вспоминаешь, что живёшь среди выжженного Русского поля экспериментов, то и удивление от принятия или непринятия подобной инициативы уходит, оставляя лишь надежду, что аккредитация не превратится в очередной ЕГЭ, только с ещё более странной и кривой организацией.

Обсуждение статьи на форуме: http://forum.medach.pro/t/obsuzhdaem-akkreditacziyu-i-statyu-vperedi-parovoza/762

Источники
1. Выступление Вероники Игоревны Скворцовой от 28.10.18 - https://vk.com/video-130002306_456239049

2. Указ Президента Российской Федерации от 07.05.2018 № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года» или проект «Медицинские кадры России» - http://rosomed.ru/ckeditor_assets/attachments/1208/-_-2018.pdf (страница 3 и 30)

3.Обращение к Татьяне Алексеевне Голиковой от депутатов 29.10.18 - http://www.duma.khv.ru/?doc=270133685

4. На данный момент действует - (http://base.garant.ru/70344038/53f89421bbdaf741eb2d1ecc4ddb4c33/) Приложение к приказу Министерства здравоохранения РФ от 20 декабря 2012 г. N 1183н - «Номенклатура
должностей медицинских работников и фармацевтических работников С изменениями и дополнениями от 1 августа 2014 г.», к концу года (дата неизвестна) будет изменена - https://medvestnik.ru/content/news/Nomenklatura-medicinskih-doljnostei-doljna-obnovitsya-do-konca-goda.html, https://36i6.info/v-rf-budet-obnovlena-nomenklatura-medspetsialnostej/

5. Сырые паспорта гинекологов - https://vk.com/doc289448560_479411475?hash=1bb5d18a514426d619&dl=8df18ee6d908cf16bc и терапевтов - https://vk.com/doc160945448_479586582?hash=1bf6a4c8d81d3dc2b0&dl=4a9ebd46afa5601d91, на второй этап аккредитации

6. 26.10.18 - подготовлен проект - О внесении изменений в приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 22 декабря 2017 г. № 1043н «Об утверждении сроков и этапов аккредитации специалистов, а также категорий лиц, имеющих медицинское, фармацевтическое или иное образование и подлежащих аккредитации специалистов»

7. Перечень квалификация специалистов с высшим образованием востребованных практическим здравоохранением по результатам мониторинга рынка труда 2018 от 11.10.18 - https://vk.com/doc160945448_477596740?hash=8aa3832165e5a653d2&dl=177bf2eaf1a3876ea4 (страницы 1, 7, 8) 

8. Приказ минздрава от 8 октября 2015 года N 707н http://docs.cntd.ru/document/420310213

9. Статья РИА - Эксперт предложил вернуть в поликлиники психиатров и психотерапевтов - https://ria.ru/society/20181010/1530363212.html

10. Статья РИА - Минздрав намерен сокращать число выпускников-пластических хирургов в РФ - https://ria.ru/sn_health/20181017/1530872872.html

В сегодняшней системе последипломного медицинского образования каждый врач один раз в 5 лет должен отучиться 100-150 часов (примерно месяц), чтобы повысить квалификацию. Он либо приезжает из другого региона на обучение, например, в петербургский вуз, либо получает образование на так называемых выездных циклах: в регионе собирают 15-20 врачей, например, нейрохирургов, и к ним приезжает лектор на месяц. По окончании занятий врач получает сертификат специалиста. Новая система непрерывного образования, провозглашенная Минздравом, предполагает увеличение занятий до 250 академических часов на 5 лет с объемом освоения на год – 50 часов. Из них конференции и семинары составляют не более 14, образовательные программы - 36 часов. Каждый способ получения знаний предполагает начисление определенного количества баллов, которые будут учитываться при получении сертификата специалиста. Врач должен самосовершенствоваться и выбирать, где и как ему получать эти самые баллы. Балльная система непрерывного медицинского образования (НМО) – пока только эксперимент, рассчитанный до 2020 года.

Почему предложенная система НМО, мягко говоря, несовершенна? В чем отличие нашей НМО от американской СМЕ и западной системы здравоохранения от отечественной? И почему самообразование в постдипломном образовании сегодня — утопия? Об этом «Доктору Питеру» рассказал Юрий Шулев, профессор кафедры нейрохирургии СЗГМУ им. Мечникова, заведующий нейрохирургическим отделением Городской больницы №2.

Российское изобретение — платное последипломное образование

Есть минимум две объективные причины, по которым последипломная подготовка врача должна быть строго регламентирована, подвержена строжайшему и главное объективному контролю. И чрезвычайно важно то, что она должна быть надежно профинансирована.
Причина №1 - это установленные во всем мире примерно одинаковые правила карьерного роста врачей, главный пункт которых - поэтапный допуск специалистов к принятию все более сложных медицинских решений или к самостоятельному выполнению усложняющихся этапов медицинских манипуляций, хирургических вмешательств. Это долгий процесс, его трудно ускорить, и главное — в нем невозможно переходить на следующий этап, не освоив предыдущий.
При этом очень важен «эффект базы» - уровень знаний, с которого мы стартуем и, безусловно, индивидуальная одаренность. Отсюда вытекает следующая причина…
Причина №2 - не все «врачи» – «врачи», то есть речь - о мотивации. Невозможно рассчитывать исключительно на самосознание, врожденную порядочность и  ответственность специалиста, фанатичную преданность профессии. Сегодня на естественном и непростом пути врача, кроме свойственной всем без исключения лени и всяких соблазнов, стоят во весь рост экстраординарные финансовые мотивационные решения представителей медицинской индустрии. Здравоохранение ни одной страны мира не смогло избежать этого влияния, вопрос в том, как его сделать полезным для системы, а не разоряющим ее.
Кроме того, сегодня отбор в такие серьезные программы, как последипломная подготовка, покупается и называется обучением на хозрасчетной основе. Это все равно, что на хозрасчетной основе готовить специалистов системы безопасности государства: например, не смог пройти конкурс в разведчики или контрразведчики - учись на хозрасчете.
Платить за свое последипломное образование и получать за это практически внеконкурсное право на приобщение к таким ответственным и сложным программам, как последипломная подготовка врача - российское изобретение. И не столь важно, что этим мы налагаем непомерные финансовые обязательства на будущих претендентов во «врачи-специалисты», трагедия в том, что тем самым мы убиваем отбор лучших. А получив лицензию, врач приобретает практически неограниченную власть над жизнью пациента, в современных условиях - еще и над финансовыми ресурсами государственной системы здравоохранения и самого больного. Если мы осознаем ту высочайшую меру ответственности, которую такая лицензия налагает, то можем ли мы позволить себе продолжать столь легкомысленно относиться к подготовке врачей, как мы это делаем до сих пор в нашей стране?
Но нет, теперь мы еще предлагаем им самообразование. Научиться врачебной специальности самостоятельно невозможно. А главное - опасно, поэтому во всем мире этот процесс осуществляется только в рамках единой централизованной системы обучения под жестким контролем за каждым этапом подготовки, и конкурсным отбором претендентов на следующий этап. В итоге кто-то навсегда остается в «малой авиации», кто-то дорастает до трансконтинентальных лайнеров, а кто- то становится космонавтом. Важно, что перейти на более высокий этап нельзя ни по хозрасчету, ни по столь модному сейчас «целевому направлению», а только победив в объективном и честном конкурсе.
Что такое НМО по-американски
Судя по названию и коряво скопированной идее, ноги нашего НМО растут из американской программы Continued Medical Education (CME) - программе набора так называемых кредитов, позволяющих некие послабления на следующий лицензионный период. Она не отменяет много обязательных периодических экзаменов и тестов, но дает возможность избежать очень сложного экзамена на подтверждение лицензии, который в США необходимо сдавать раз в 5-7 лет.
В послевоенной американской истории эти программы были универсальными, они предусматривались не только для врачей. Их цель - постепенная переподготовка специалистов для перехода от военной экономики к новым условиям мирной быстро развивающейся и агрессивно меняющейся бизнес среды. Программа была тщательно продумана, хорошо профинансирована и оказалась эффективной. Ее частью стала СМЕ.
Естественно, возникает вопрос, зачем изобретать велосипед, давайте скопируем систему CME - переведем эти три слова на русский и получим НМО. Но у нас все происходит традиционно: «хотели как лучше, а получилось как всегда».
Главное в этой программе – эффект базы, другими словами - кто приходит в эту систему. В этом кроется ответ на вопрос: «Почему она не применима в России?». Чтобы мои суждения были понятны и аргументированы необходимо беспристрастно рассмотреть две системы медицинского образования – российскую и американскую или европейскую, одним словом, не нашу.
В большинстве стран мира задачу первичной последипломной подготовки врача специалиста (уролога, гинеколога, кардиолога, врача общей практики и т.д.), который попадет в систему CME (НМО по-нашему) выполняют так называемые резидентуры (ординатуры, по-нашему). Это многолетнее обучение, например, по нейрохирургии в США это семь лет, трудно доступное - конкурс может достигать 60-70 человек на одну позицию. Это школы добровольного «медицинского рабства» с напряженной (90-100 часов в неделю) работой под строгим персональным контролем и непрерывными тестами и экзаменами. Получение позиции в такой резидентской программе дает возможность ни на что не отвлекаться и посвятить все время только обучению. Для этого резидент (клинический ординатор, по-нашему) получает установленное условиями программы денежное содержание. В США средняя «зарплата» резидента составляет примерно 50 тыс долларов в год плюс он получает налоговые вычеты за приобретение медицинской литературы, медицинской одежды, затраты на участие в некоторых конференциях и т.д.
Резидентура - самая сложная и самая долгая последипломная подготовка специалиста, это не только очень трудная учеба, но и тяжелый многочасовой труд. Потерять позицию в резидентуре можно на любом этапе обучения и, как правило, из 10 человек, с трудом добившихся этого права, 6-8 завершают обучение. Поэтому в медицину идут преимущественно фанатично настроенные индивидуумы, мотивированные, как идейными принципами, так и перспективой высоких доходов и экстраординарным положением в обществе.
По завершении резидентуры сдается очень трудный экзамен по специальности, который открывает дорогу на следующий этап подготовки — 2-3-летнюю практику (так называемый феллоушип) по избранной субспециальности. Он проходит в стороннем образовательном заведении, не там, где соискатель проходил резидентуру.
И завершает эту сложную образовательную конструкцию финальный экзамен, в результате которого соискатель получает как бы временное разрешение на работу - лицензию врача той или иной специальности. Но полноценным специалистом он еще считаться не может. Большинство серьезных позиций с высокими доходами могут быть заняты только соискателями, выдержавшими дополнительный экзамен в правлении профессиональной ассоциации и получившими удостоверение – сертификат сдачи экзамена правлению профессиональной ассоциации (board certificate). Здесь не получится договориться с правлением, как на наших выборах в академики, и сдать экзамен. Процедура такая: дается примерно 3 года чтобы набрать собственный материал по избранной специальности, проанализировать его по предлагаемой ассоциацией форме, направляя туда случай за случаем подряд, ничего не исключая (удачные или неудачные исходы). Эти данные беспристрастно анализируются. Если вы решите на это время не рисковать и брать только очень простые случаи, чтобы иметь заведомо хорошие исходы, то вас не поймут в вашем госпитале и не продлят контракт. И правление ассоциации отчет не примет, потому что у вас будет низкий коэффициент сложности. Специальное статистическое подразделение правления ассоциации в онлайн режиме анализирует эти данные и принимает решение о приглашении соискателя на экзамен. Это устный, как правило, трехдневный марафон с непререкаемыми авторитетами в избранной специальности. Задача не из простых. Немало даже именитых нейрохирургов не смогли преодолеть этот барьер и на фоне ужесточающихся современных требований к претендентам на престижные нейрохирургические вакансии вынуждены были покинуть конкурентное пространство.
На всех этих этапах появляется та самая основа, с которой специалист может отправляться в систему CME. Полученный с таким трудом сертификат правления ассоциации - не бессрочный, его надо подтвердить через определенный период. От одной мысли об этом у любого нейрохирурга волосы встают дыбом, и тут им предлагается альтернатива - система набора кредитов.
Непрерывное медицинское образование - это жесткая система принуждения, основанная на страхе – есть что терять. Она продумана до мелочей и предусматривает не просто платные и весьма недешевые «посиделки» конференции, а сдачу по их итогам тестов, подчас весьма непростых, иначе рискуете остаться без кредитов. В систему идут сложившиеся сформированные, хорошо обученные люди с устоявшимся мировоззрением серьезных школ и очень дорожащие собственной репутацией.
В американском образовании много и достоинств, и недостатков. Оно не может готовить много специалистов так быстро, как наша система. Но между количеством и качеством мир выбрал качество, и заплатил дороговизной и ограниченной доступностью медицины. Но это был выбор населения Америки, оно не было приучено к социалистической бесплатности, там и по сей день говорят: «Мы готовы платить, но система должна быть очень надежной». К сожалению, при всей дороговизне и труднодоступности американской медицины это не всегда так.

Кадры для медицины, от которой хотят «всего, сразу и бесплатно»
Мы пошли другим путем, и в нашей медицине есть много преимуществ. Она дешевая, мы готовим очень много врачей и наш выбор: «Без очереди». Это не лучше и не хуже, это так. Но к сожалению потом люди хотят без очереди, бесплатно и - как в американском кино про больницу!
 Отечественная система последипломной подготовки строилась по совсем иному принципу. Огромные размеры страны, провозглашенный принцип «все и сразу бесплатно» требовал огромного числа врачей, напомню, в СССР их было примерно 1 миллион. Поэтому специалиста готовили поэтапно. Врач выпускался практически без всякой последипломной подготовки и начинал вариться в собственном соку. Он раз в 3-5 лет приезжал на 5-6-месячные курсы усовершенствования в центральные клиники и постепенно этап за этапом обучался. Это была та же резидентура, но растянутая почти на всю жизнь врача. В такой системе были свои преимущества: можно было иметь огромную врачебную сеть, послать врачей в самые отдаленные и глухие районы - медицина была близкой и абсолютно доступной. Но проявлялось все больше недостатков и, в конце концов, это привело к системному кризису системы здравоохранения, а соответственно и медицинского образования.
Системный недостаток нашего первичного последипломного образования в том, что оно не выпускает сформированного, готового к самостоятельной работе специалиста, поэтому уровень наших и зарубежных урологов, скажем, или гинекологов, различается несопоставимо. Но у них у всех есть теоретически право «летать на всех современных лайнерах», практически не отвечая за последствия. Разве можно малоподготовленных людей с неокрепшим рассудком и мировоззрением погружать в единый котел НМО с его ангажированностью, многочисленными дилерами, отрывочным бесконтрольным информационным потоком, безумной системой баллов, присуждаемых ни за что?
Образовательный бизнес создал «балльный рэкет»
Непрерывное медицинское образование необходимо. Учиться каждый день на протяжении всей своей карьеры и даже после завершения активной врачебной практики - естественная потребность врача, непреложное правило пребывания в профессии. Главный вопрос — чему и как учиться?
Эксперимент с НМО идет полным ходом, и врачи уже посещают конференции и семинары, получают и копят баллы. Зачем? Кто будет их учитывать, где и для чего? Пока этого, похоже, не знает никто, кроме частных фирм, которые эту идею быстро подхватили и теперь зарабатывают на проведении «балльных» конференций. В итоге уже возникло нечто вроде «балльного рэкета»: хочешь посетить конференцию и получить баллы – плати, не можешь платить – оставайся без баллов.
При этом уровень самих конференций сомнителен. Потому что докладчиками на них чаще всего становятся те, кто работает с компаниями – спонсорами конференций. А они руководствуются основным принципом маркетинга: внушают потенциальному покупателю, что все вчерашнее — плохое. Кто будет (и будет ли?) оценивать полученные на конференции знания, вопрос остается открытым. Сейчас, чтобы получить баллы за присутствие на конференции (не участие с чтением доклада, например) надо всего лишь заплатить оргвзнос. Какие знания человек на ней получил, неважно.
А конференции, даже самые хорошие, дают несистемную, отрывочную и не всегда объективную информацию. Они очень важны для обмена мнениями компетентных, хорошо образованных людей,  для того, чтобы держать руку на пульсе, знать разные точки зрения, анализировать, сопоставлять. Научные конференции могут быть частью образовательного процесса только условно.

При этом баллы в качестве оценки нужны. Но это оценка - не для лицензирования и сертификации, а для профессионального роста, для определения уровня квалификации врача, его статуса в системе. Потому что до тех пор, пока врач не будет получать оценку своему профессионализму, мы не сдвинемся с места. Проблема в том, что уже сегодня они выставляются - субъективно и формально. И хочется задать все тот же вопрос: «А судьи кто?».
 Система кредитов (баллов) может быть применима, только если участник программы жестко мотивирован. На Западе это деньги, доход врача. В России этого мотивационного фактора всерьез нет, либо он грубо искажен, поэтому оценка может быть эффективна, если она является частью собственной внутренней потребности самосовершенствования. А чтобы она появилась, нужно приложить совсем немного усилий. Для этого, если уж затеяли НМО, давайте сначала выберем то, что доступно. Например, организуем переводы 2-5 научных иностранных журналов по каждой специальности и дадим врачам бесплатные коды доступа к ним. Откроем доступ к изучению английского языка для всех желающих — без него невозможно современное образование, все научные работы публикуются в основном на этом языке (объем и качество источников медицинской информации на русском и, например, туркменском языке в общем мировом объеме медицинской литературы сопоставимы).
Сегодня нет никакой проблемы с источниками информации - учебников множество, они доступны. Только трудись. А власть должна официально поддерживать интернет-ресурсы, готовые размещать лекции специалистов. И публиковать их при одном условии: там не будет ни конкретных фирм, ни названий оборудования, ни препаратов. Там будут идеи. Тогда начнется обсуждение, что очень важно в образовательном процессе.
Онлайн образование может работать по принципу посева, как в церкви: ходим и широкой рукой разбрасываем зерна доброго и вечного. Сейчас эта ниша занята рекламными роликами частных клиник, там все вроде начинается за здравие - несколько общеобразовательных строчек про ту или иную болезнь, - а потом все равно приходите к нам и « вырежем две грыжи диска по цене одной», или «лечу остеохондроз за два сеанса». Ведение реального образовательного онлайн-ресурса - либо основательная индустрия с большим количеством специально подготовленных для этого людей и мощным медийным ресурсом, либо добровольное медицинское послушание. Оно полезно и искренне, только если является внутренней потребностью врача или группы специалистов, искренне объединенных целью помочь людям. 
Сейчас нам нужно сделать выбор: либо продолжать советскую систему поэтапного обучения на 5-6 месячных циклах и только в устоявшихся крупных авторитетных медицинских системах, а не как сейчас - «на каждом углу», либо поэтапно переходить к полноценной 5-7 летней резидентуре. В зависимости от выбранной специальности, количество таких резидентских программ должно быть строго ограничено, и тогда этих специалистов можно дальше погружать в систему НМО. Это сделали практически все республики бывшего Советского Союза, включая республики Средней Азии.
А при существующей системе подготовки врачей-специалистов  надеяться на систему НМО даже при условии, что ее додумают и доведут до приемлемых кондиций, мягко говоря, наивно.

© Доктор Питер

Непрерывное медицинское образование. Тема, которая не сходит с первых строк дискуссий в рамках любых конгрессов, конференций и встреч медицинского сообщества. Модное слово НМО муссируется и в прессе, и в коридорах клиник. Муссируется потому, что к самой сути этой новой системы есть много вопросов. Где взять время на непрерывное обучение? На что будут влиять набранные баллы? И что будет при их недоборе? Непримиримые точки зрения столкнулись в жарком диспуте программы «Противостояние».

26.05.2017 учебным центром «Экспромед» было получено разъяснительное письмо из Минздрава РФ, в котором дан исчерпывающий ответ относительно вступления медицинских и фармацевтических работников в НМО:

1. Нормативно-правовых актов, обязывающих специалистов вступать в систему НМО через портал непрерывного медицинского образования Минздрава России, в настоящее время НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

2. До появления соответствующей нормативно-правовой базы участие специалиста в системе НМО является ДОБРОВОЛЬНЫМ.

«Кредитоносные» мероприятия, размещенные на порталах edu.rosminzdrav.ru, www.sovetnmo.ru реализуются не в рамках системы . Участие в реализации модели также является добровольным. Таким образом, до появления соответствующей нормативно-правовой базы повышение квалификации медицинских и фармацевтических работников осуществляется в порядке, установленном приказом Минздрава РФ №66н от 3 августа 2012 года, и проводится не реже одного раза в 5 лет в объеме не менее 144 часов.

Существующие нормативные акты об аккредитации медработников пока не требуют участия врачей в системе НМО, а приказ Минздрава №66н, утверждающий НМО как единственно возможный способ повышения квалификации врачей, пока не утвержден. При этом в 2016 году был запущен пилотный проект (по приказу №837) для отработки основных принципов новой системы. К его реализации, естественно, подключились «Институт Эксперт» и СРО «Ассоциация врачей МРТ диагностики», предложив свой опыт в повышении квалификации врачей и арсенал учебных мероприятий и программ по современной медицинской диагностики. Так, с февраля по декабрь 2016 года удалось аккредитовать и провести 6 мастер-классов и 21 учебный семинар. В общей сложности их посетили 2295 человек. В общей сложности на мероприятия «Института Эксперт», прошедшие в 13 городах, было получено и выдано 8140 кредитов.

Возможность выдавать кредиты – главное преимущество любой образовательной организации в условиях НМО.  Отбором организаций, достойных иметь такую возможностью, и аккредитацией учебных мероприятий (УМ) занимается Координационный совет (КС) по развитию непрерывного медицинского и фармацевтического образования Минздрава. Для оценки адекватности программ и УМ привлекаются рецензенты от профильного профессионального сообщества. В теории все выглядит прозрачно и просто, но на деле порядок распределения кредитов между образовательными организациями не выдерживает никакой критики. Этот неутешительный вывод мы вынуждены сделать, опираясь на собственную практику участия в НМО и результаты коммуникации с Координационным советом. Вот лишь несколько самых ярких примеров:

- Непрозрачная и избирательная оценка заявок на проведение УМ

На сайте НМО (edu.rosminzdrav.ru) опубликованы «Требования к учебным мероприятиям и материалам, предоставленным общественными профессиональными организациями», но оцениваются заявки по неким другим критериям, которые, как признали в КС, «сформулированы и известны рецензентам». Заявители же остаются в неведении. Но это еще полбеды – порой один и тот же параметр заявки оценивался рецензентом по-разному. В результате, одна и та же программа могла оцениваться по-разному. Так, программа УМ «Семинар «Актуальные вопросы МРТ диагностики в неврологии: заболевания и повреждения позвоночника» в Майкопе получила 6 кредитов, а через месяц в Туле и в Иваново – только 4! При том, что в программе 6 часов, значит, согласно требованиям, она не может быть оценена в меньшее количество кредитов. Популярным замечанием в наш адрес был тот факт, что слушателями УМ по рентгенологии могут быть только рентгенологи. Во-первых, это умозаключение идет вразрез с выводами Российского общества рентгенологов и радиологов (РОРР). Во-вторых, конференция Национальной школы рентгенорадиологии «Торакальная радиология: лучевая диагностика заболеваний органов дыхания», ориентированная на 5 специальностей, была аккредитована и получила 12 кредитов. Аргументация решений рецензентов зачастую была оторвана от примеров оформления программ УМ, порой базировалась на некорректных фактах и выводах, дискредитирующих смысл таких рецензий.

 - Низкий уровень компетентности рецензентов

К предыдущему пункту следует добавить общую некомпетентность и невнимательность рецензентов. Зачастую они не к месту применяли педагогические понятия, демонстрировали непонимание структуры учебного семинара и методики преподавания. Например, рецензент не мог корректно определить длительность занятий, хотя интервал времени был четко прописан в программе. Также рецензент сомневался, что за отведенное нами время невозможно адекватно «осветить» программу. Этот вывод он делал на основе программы одного семинара, очевидно не понимая, что подача учебного материала чередуется с активными технологиями профобучения (проблемные беседы, практическая работа). Ко всему прочему рецензент допускал ошибки в понятийном сегменте. Например, упорно называл ведущего семинара лектором, тогда как на семинарах в принципе не может быть лекций. Зачастую в рецензиях встречались обвинения в «ангажированности» и «не сбалансированности» программы, ничем, впрочем, не подкрепленные. «Та же тиражированная программа ни о чем. Только общие фразы, которые подходят для любой темы. Та же форма изложения. Вначале о проблемах, потом их обсуждение. Потом МСКТ. Потом индивидуальные занятия», - делится мыслями рецензент. При этом он не берет во внимание, что программа разработана в соответствии с отработанными подходами к организации таких форм учебных занятий и представлена даже более детально, чем в примере УМ, а никаких индивидуальных занятий не предусматривает в принципе.

- Отказ в регистрации как участника НМО

Как общественная организация, Ассоциация имеет право вступить в КС, чтобы участвовать в рецензировании программ УМ и аккредитации специалистов. Но пока сделать этого не удалось. Несмотря на то, что мы предоставили в качестве рецензентов 5 рентгенологов с учеными степенями, в КС Ассоциацию назвали «общественной организацией не по специальности», так как в номенклатуре Минздрава отсутствует МРТ-диагностика. При этом войти в НМО удалось целому ряду организаций, у которых в названии то же нет утвержденных Минздравом специальностей. Например, Федерация лабораторной медицины, Альянс клинических химиотерапевтов и микробиологов, Российское трансплантологическое общество и другие. Официального отказа КС нам не предоставил, однако, и в список организаций не включил. Сейчас за специальность «Рентгенология» в системе НМО отвечает только РОРР.

- Затягивание сроков рассмотрения заявок

Нередко отрицательные заключения выдавались с просрочкой, когда УМ уже состоялось, либо в последний момент, когда мероприятие уже невозможно отменить. Несмотря на отсутствие кредитов, врачи не отказывались от обучения, а итоги опросов показали, что слушатели на 97-100% удовлетворены учебной программой. В 2017 году мы направили в КС заявки на 9 УМ, первое из которых запланировано на конец марта. Ни одна заявка пока не рассмотрена, при этом других тематических мероприятий в системе нет.

Все это вызывает закономерные вопросы о качестве будущего непрерывного медицинского образования, призванного заменить классическое последипломное образование через каждые пять лет.

О непрерывном медицинском образовании, накоплении кредитов и аккредитации медицинских работников

Борисов Дмитрий Александрович, к.э.н., управляющий сети центров косметологии «Реднор», член правления СРО Национальная Ассоциация медицинских организаций, г. Москва

1. В соответствии с подпунктом 1 пункта 1 статьи 100 Федеральным законом от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" до 1 января 2026 года:

право на осуществление медицинской деятельности в Российской Федерации имеют лица, получившие высшее или среднее медицинское образование в Российской Федерации в соответствии с федеральными государственными образовательными стандартами и имеющие сертификат специалиста;

Пунктом 1.1. предусмотрено, что переход к процедуре аккредитации специалистов осуществляется поэтапно с 1 января 2016 года по 31 декабря 2025 года включительно.

В пункте 2 указано, что сертификаты специалиста, выданные медицинским и фармацевтическим работникам до 1 января 2021 года, действуют до истечения указанного в них срока.

Таким образом, после 1 января 2021 года сертификаты выдаваться не будут, будет аккредитация. Для переподготовки аккредитация будет с 1 января 2018 года, т.е. 2017 год - это последний год, когда можно пройти переподготовку более 500 часов (например, дерматовенерологу стать косметологом) без аккредитации (см. вложение Приказ Минздрава России от 25.02.2016 N 127н).

2. Что такое аккредитация смотри приказ Минздрава № 334н от 2 июня 2016 года Об утверждении Положения об аккредитации специалистов.

Кратко это клинический экзамен по специальности в целом (тесты + портфолио), а не только в объеме программы повышения квалификации, после переподготовки еще и подтверждение навыков в симулированных условиях и решение ситуационных задач перед членами комиссии из нескольких врачей.

Сдать такой экзамен можно будет только в местах установленных приказом Министра здравоохранения (это как на права, учишься в автошколе, а экзамен в ГИБДД), сейчас сертификат получается автоматически после повышения квалификации или переподготовки.

Вывод: надо получить сертификат в конце 2020 года, что бы отложить свою аккредитацию на конец 2025 года (может еще отменят или изменят)

3. Почему надо получить сертификат сейчас, а потом еще в конце 2020 года (см. пункт 2)

Дело в непрерывном образовании (НМО)

Проект приказа с 2016 года находится на http://regulation.gov.ru/projects#npa=45732

Обратите внимание на п.16, 18, 19, 20, 27

16. Работники, получившие сертификат специалиста или свидетельство об аккредитации специалиста после 1 января 2016 года, проходят обучение только в рамках системы непрерывного медицинского и фармацевтического образования (далее – непрерывное образование).

18. Для определения трудоемкости индивидуального плана в системе непрерывного образования применяется система зачетных единиц (1 зачетная единица равна 1 академическому часу).

Общая трудоемкость разделов индивидуального плана составляет 250 зачетных единиц с ежегодным распределением объема освоения не менее 50 зачетных единиц.

19. … Ежегодный объем освоения образовательных программ составляет не менее 36 зачетных единиц

20. … Общий ежегодный объем освоения образовательных мероприятий и интерактивных модулей может составлять не более 14 зачетных единиц.

27. … Успешное выполнение индивидуального плана прохождением процедуры аккредитации.

Таким образом, сертификат можно получать досрочно. Законом это не запрещено, однако некоторые ВУЗы по негласному указанию Минздрава отказывают в досрочном зачислении в группы повышения квалификации и получении сертификата.

В п.16. проекта приказа об НМО указано, что работники, получившие сертификат специалиста или свидетельство об аккредитации специалиста после 1 января 2016 года, проходят обучение только в рамках системы непрерывного медицинского и фармацевтического образования. Минусы после принятия приказа: повышение квалификации по 36 часов и набор кредитов 14 часов в других местах ежегодно, невозможность досрочного получения сертификата и обязательная аккредитация в конце. Навряд ли действие приказа введут задним числом с 1 января 2016 года как в проекте, скорее с 1 января 2018 года.

Значит, пока приказ об НМО не принят, можно получить сертификат в 2017 (мы рекомендуем для тех кто получал сертификат в 2014 году и ранее), тогда на врача не будет распространяться действие приказа, он не должен будет получать 50 кредитов каждый год и сможет досрочно получить сертификат в конце 2020 года (см. пункт 2)

4. Надо ли набирать кредиты уже сейчас

Как сказано в п.3 - это только проект.

В настоящее время действует Приказ Минздрава № 837 от 11.11.2013

Обратите внимание на п.5, 7, 9, 11 и 12

5. При разработке образовательных программ учитываются следующие принципы:

- объем подготовки по образовательной программе составляет более 100 часов;

- учет образовательной активности осуществляется в образовательных кредитах (1 образовательный кредит равен 1 академическому часу).

7. Модель реализуется с 1 декабря 2013 года по 31 декабря 2020 года…

9. Врачи принимают участие в реализации модели на добровольной основе.

Добровольное согласие подтверждается путем заключения между врачом и образовательной организацией договора об образовании в рамках государственного задания на подготовку специалистов…

11. … Органы государственной власти субъектов Российской Федерации в сфере охраны здоровья, выразившие согласие на участие в реализации модели, формируют перечень врачей и представляют его в образовательную организацию.

12. Для проведения сертификационного экзамена у врачей, успешно завершивших обучение по образовательной программе, ...

Таким образом, действующей нормативной базы недостаточно для функционирования портала НМО Минздрава.

5. Из интервью автора доклада онлайн изданию Вадемекум об аккредитации

Вопрос. Зачем нужен был переход от сертификации к аккредитации?

Ответ. Затем же, зачем "милицию" переименовали в "полицию"

Вопрос. Чем она лучше или хуже сертификации?

Ответ. Сертификат выдавали образовательные организации, имеющие лицензию. Аккредитацию будут проводить комиссии, созданные по приказу Министра здравоохранения на базе ограниченного количества образовательных организаций, что приведет к монополизации процедуры допуска врачей к деятельности. В результате врачи будут вынуждены выбирать для повышения квалификации те образовательные организации, в которых созданы комиссии. Представьте, что будет со школами, готовящими будущих водителей, если ГИБДД передаст право на прием экзамена по вождению в одну конкретную школу. Как при этом изменятся цены на обучение в этой школе?

Вопрос. Реформа уже произошла, и система аккредитации будет вводится, как вы считаете, что нужно для того, что бы она успешно работала?

Ответ. Все зависит от того, что подразумевается под успехом. Если стоит задача перенаправить финансовые потоки или сократить количество врачей в стране или повысить коррупцию при сдаче экзамена, то для решения этой задачи вся нормативная база готова.

Вопрос. Какие коррективы требуются с точки зрения нормативно-правовой базы или управленческих решений (усиление контроля, развитие информированности или др.) для эффективной работы системы?

Ответ. Если под эффективностью процедуры сдачи экзамена подразумевается: объективность, непредвзятость, независимость и прозрачность, то экзамен не должен проводится теми, кто сам оказывает образовательные услуги. Например, при сдачи ЕГЭ вопросы формализованы, то есть возможна автоматизированная оценка результата в виде суммы баллов, варианты едины для всей страны, ответы обезличены и опечатаны, то есть налицо стремление к исключению человеческого фактора. Получается, что аккредитация - это движение в другом направлении.

Выводы. Ограничение приказом Минздрава количества образовательных организаций, принимающих экзамен на допуск медицинских работников к деятельности в процессе аккредитации, свидетельствует не о совершенствовании системы гражданско правовых отношений, не о развитии самоуправления и саморегулирования врачебного сообщества, а об усилении административных методов командования, характерных для СССР.

Сами по себе административные методы, характерные для государственного сектора, безусловно, могут давать положительный результат. У СССР в области здравоохранения были общепризнанные результаты. Сегодня в России растет продолжительность жизни населения, что позволяет сторонникам административных походов усилить свои позиции.

Однако такие методы имеют свои издержки:

во-первых, устранение конкуренции приводит к росту расходов и в первую очередь бюджетных расходов;

во-вторых, в такой системе нет места частникам, как лицам административно не подчиненным Минздраву;

в-третьих, все бремя так называемой социальной сферы ложится на государство, что в условиях экономического кризиса, например, снижения цен на энергоносители, приводит либо к кризису отраслей, финансируемых из бюджета, либо требует увеличения налоговой нагрузки на зарплату.

О непрерывном медицинском образовании, накоплении кредитов и аккредитации медицинских работников

Борисов Дмитрий Александрович, к.э.н., управляющий сети центров косметологии «Реднор», член правления СРО Национальная Ассоциация медицинских организаций, г. Москва

1. В соответствии с подпунктом 1 пункта 1 статьи 100 Федеральным законом от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" до 1 января 2026 года:

право на осуществление медицинской деятельности в Российской Федерации имеют лица, получившие высшее или среднее медицинское образование в Российской Федерации в соответствии с федеральными государственными образовательными стандартами и имеющие сертификат специалиста;

Пунктом 1.1. предусмотрено, что переход к процедуре аккредитации специалистов осуществляется поэтапно с 1 января 2016 года по 31 декабря 2025 года включительно.

В пункте 2 указано, что сертификаты специалиста, выданные медицинским и фармацевтическим работникам до 1 января 2021 года, действуют до истечения указанного в них срока.

Таким образом, после 1 января 2021 года сертификаты выдаваться не будут, будет аккредитация. Для переподготовки аккредитация будет с 1 января 2018 года, т.е. 2017 год - это последний год, когда можно пройти переподготовку более 500 часов (например, дерматовенерологу стать косметологом) без аккредитации (см. вложение Приказ Минздрава России от 25.02.2016 N 127н).

2. Что такое аккредитация смотри приказ Минздрава № 334н от 2 июня 2016 года Об утверждении Положения об аккредитации специалистов.

Кратко это клинический экзамен по специальности в целом (тесты + портфолио), а не только в объеме программы повышения квалификации, после переподготовки еще и подтверждение навыков в симулированных условиях и решение ситуационных задач перед членами комиссии из нескольких врачей.

Сдать такой экзамен можно будет только в местах установленных приказом Министра здравоохранения (это как на права, учишься в автошколе, а экзамен в ГИБДД), сейчас сертификат получается автоматически после повышения квалификации или переподготовки.

Вывод: надо получить сертификат в конце 2020 года, что бы отложить свою аккредитацию на конец 2025 года (может еще отменят или изменят)

3. Почему надо получить сертификат сейчас, а потом еще в конце 2020 года (см. пункт 2)

Дело в непрерывном образовании (НМО)

Проект приказа с 2016 года находится на http://regulation.gov.ru/projects#npa=45732

Обратите внимание на п.16, 18, 19, 20, 27

16. Работники, получившие сертификат специалиста или свидетельство об аккредитации специалиста после 1 января 2016 года, проходят обучение только в рамках системы непрерывного медицинского и фармацевтического образования (далее – непрерывное образование).

18. Для определения трудоемкости индивидуального плана в системе непрерывного образования применяется система зачетных единиц (1 зачетная единица равна 1 академическому часу).

Общая трудоемкость разделов индивидуального плана составляет 250 зачетных единиц с ежегодным распределением объема освоения не менее 50 зачетных единиц.

19. … Ежегодный объем освоения образовательных программ составляет не менее 36 зачетных единиц

20. … Общий ежегодный объем освоения образовательных мероприятий и интерактивных модулей может составлять не более 14 зачетных единиц.

27. … Успешное выполнение индивидуального плана прохождением процедуры аккредитации.

Таким образом, сертификат можно получать досрочно. Законом это не запрещено, однако некоторые ВУЗы по негласному указанию Минздрава отказывают в досрочном зачислении в группы повышения квалификации и получении сертификата.

В п.16. проекта приказа об НМО указано, что работники, получившие сертификат специалиста или свидетельство об аккредитации специалиста после 1 января 2016 года, проходят обучение только в рамках системы непрерывного медицинского и фармацевтического образования. Минусы после принятия приказа: повышение квалификации по 36 часов и набор кредитов 14 часов в других местах ежегодно, невозможность досрочного получения сертификата и обязательная аккредитация в конце. Навряд ли действие приказа введут задним числом с 1 января 2016 года как в проекте, скорее с 1 января 2018 года.

Значит, пока приказ об НМО не принят, можно получить сертификат в 2017 (мы рекомендуем для тех кто получал сертификат в 2014 году и ранее), тогда на врача не будет распространяться действие приказа, он не должен будет получать 50 кредитов каждый год и сможет досрочно получить сертификат в конце 2020 года (см. пункт 2)

4. Надо ли набирать кредиты уже сейчас

Как сказано в п.3 - это только проект.

В настоящее время действует Приказ Минздрава № 837 от 11.11.2013

Обратите внимание на п.5, 7, 9, 11 и 12

5. При разработке образовательных программ учитываются следующие принципы:

- объем подготовки по образовательной программе составляет более 100 часов;

- учет образовательной активности осуществляется в образовательных кредитах (1 образовательный кредит равен 1 академическому часу).

7. Модель реализуется с 1 декабря 2013 года по 31 декабря 2020 года…

9. Врачи принимают участие в реализации модели на добровольной основе.

Добровольное согласие подтверждается путем заключения между врачом и образовательной организацией договора об образовании в рамках государственного задания на подготовку специалистов…

11. … Органы государственной власти субъектов Российской Федерации в сфере охраны здоровья, выразившие согласие на участие в реализации модели, формируют перечень врачей и представляют его в образовательную организацию.

12. Для проведения сертификационного экзамена у врачей, успешно завершивших обучение по образовательной программе, ...

Таким образом, действующей нормативной базы недостаточно для функционирования портала НМО Минздрава.

5. Из интервью автора доклада онлайн изданию Вадемекум об аккредитации

Вопрос. Зачем нужен был переход от сертификации к аккредитации?

Ответ. Затем же, зачем "милицию" переименовали в "полицию"

Вопрос. Чем она лучше или хуже сертификации?

Ответ. Сертификат выдавали образовательные организации, имеющие лицензию. Аккредитацию будут проводить комиссии, созданные по приказу Министра здравоохранения на базе ограниченного количества образовательных организаций, что приведет к монополизации процедуры допуска врачей к деятельности. В результате врачи будут вынуждены выбирать для повышения квалификации те образовательные организации, в которых созданы комиссии. Представьте, что будет со школами, готовящими будущих водителей, если ГИБДД передаст право на прием экзамена по вождению в одну конкретную школу. Как при этом изменятся цены на обучение в этой школе?

Вопрос. Реформа уже произошла, и система аккредитации будет вводится, как вы считаете, что нужно для того, что бы она успешно работала?

Ответ. Все зависит от того, что подразумевается под успехом. Если стоит задача перенаправить финансовые потоки или сократить количество врачей в стране или повысить коррупцию при сдаче экзамена, то для решения этой задачи вся нормативная база готова.

Вопрос. Какие коррективы требуются с точки зрения нормативно-правовой базы или управленческих решений (усиление контроля, развитие информированности или др.) для эффективной работы системы?

Ответ. Если под эффективностью процедуры сдачи экзамена подразумевается: объективность, непредвзятость, независимость и прозрачность, то экзамен не должен проводится теми, кто сам оказывает образовательные услуги. Например, при сдачи ЕГЭ вопросы формализованы, то есть возможна автоматизированная оценка результата в виде суммы баллов, варианты едины для всей страны, ответы обезличены и опечатаны, то есть налицо стремление к исключению человеческого фактора. Получается, что аккредитация - это движение в другом направлении.

Выводы. Ограничение приказом Минздрава количества образовательных организаций, принимающих экзамен на допуск медицинских работников к деятельности в процессе аккредитации, свидетельствует не о совершенствовании системы гражданско правовых отношений, не о развитии самоуправления и саморегулирования врачебного сообщества, а об усилении административных методов командования, характерных для СССР.

Сами по себе административные методы, характерные для государственного сектора, безусловно, могут давать положительный результат. У СССР в области здравоохранения были общепризнанные результаты. Сегодня в России растет продолжительность жизни населения, что позволяет сторонникам административных походов усилить свои позиции.

Однако такие методы имеют свои издержки:

во-первых, устранение конкуренции приводит к росту расходов и в первую очередь бюджетных расходов;

во-вторых, в такой системе нет места частникам, как лицам административно не подчиненным Минздраву;

в-третьих, все бремя так называемой социальной сферы ложится на государство, что в условиях экономического кризиса, например, снижения цен на энергоносители, приводит либо к кризису отраслей, финансируемых из бюджета, либо требует увеличения налоговой нагрузки на зарплату.

— По многочисленным просьбам читателей, я все-таки решил затронуть одну из самых болезненных тем российской медицины: медицинское образование.

Что я хочу сказать

Данный пост выражает моё отношение к медицинскому образованию как к системе, а не к конкретным врачам и преподавателям медвузов. Мне в свое время очень повезло с преподавателями. Не со всеми, но с большинством. К сожалению, многие из них уже не работают.

Поскольку меня читают не только медики, нужно сделать несколько пояснений.

Медицинское образование — это совокупность знаний, умений и навыков, непосредственно необходимых для осуществления медицинской деятельности. Медицинское образование бывает средним-специальным, высшим и постдипломным.

В данном посте речь пойдет о высшем медицинском образовании по специальности лечебное дело и немного о постдипломном образовании врачей (бывает ещё педиатрия, стоматология, высшее сестринское образование, фармация, медико-профилактическое дело и др.).

Для того чтобы работать врачом в России необходимо учиться 6 лет в вузе, затем 1 год в интернатуре и/или 2 года ординатуре (сейчас данная система реформируется, но чем это обернётся, пока непонятно). Те, кто хочет продвинуться по карьерной лестнице, получают учёную степень (3-5 лет).

Таким образом врачи, в среднем, учатся 7-13 лет. Хорошие врачи учатся всю жизнь.

Обсуждать образовательную систему без сравнения ее с образовательными системами других стран крайне сложно, однако я попробую избежать прямых параллелей, чтобы уйти от обвинений в пропаганде «западного» образования, которое тоже не идеально. Все сравнения будут относится к совокупности цивилизованных стран, вне зависимости от их географического положения и роли на международной арене.

Итак. Писать про образование сплошной текст мне кажется совершенно бесполезным занятием, поэтому я попробую провести структурный анализ по отдельным пунктам, которые кажутся наиболее важными.

Подзаг

Начнем с позитива, поскольку его существенно меньше.

Во-первых, вопреки расхожему (особенно среди врачей) мнению, в России есть медицинское образование.

Фундаментальные дисциплины преподаются хоть и на устаревшем, но вполне среднем уровне, а где-то даже глубже, чем необходимо.

Российские врачи, зачастую, гораздо лучше своих иностранных коллег знакомы с биохимией и биофизикой, нормальной анатомией и нормальной физиологией, микробиологией и неклинической фармакологией.

Во-вторых, среди преподавателей пока сохраняются энтузиасты, которые, не смотря ни на что, каленным железом прививают студентам основные медицинские принципы, без которых существование врача невозможно.

На этом позитив заканчивается и начинаются проблемы.

Фундамент этих проблем заложен ещё в средней школе. Для врача огромное значение имеет кругозор и способность к сопоставлению фактов, а за последние годы, а скорее десятилетия, совершенно катастрофически снизился уровень среднего образования, особенно в категории «общие знания», чему немало поспособствовало введение ЕГЭ.

Студенты с каждым годом всё хуже ориентируются в географии и истории, литературе и искусстве. Снижение общеобразовательного уровня отражается на их способности к усвоению новых знаний.

С другой стороны, те врачи, которые получили образование 20-30 лет назад, в большинстве своём перестали учиться, довольствуясь теми знаниями, которые были необходимы для получения сертификата.

На мой взгляд проблемы современного российского образования можно разделить на несколько основных пунктов:

9 основных проблем

1. Система медицинского образования в России безнадёжно устарела. Обучение ведётся в лучшем случае по учебникам начала 2000-х годов, которые чаще всего являются переизданиями ещё более ранних учебных пособий.

Огромное количество часов тратится на никому не нужные дисциплины, в то время как реально востребованные предметы изучаются по остаточному принципу. Теория превалирует над практикой, что частично обесценивает эту самую теорию, поскольку она не подкрепляется навыками.

Врачи клинических отделений, к которым прикреплены студенты старших курсов, воспринимают их в лучшем случае как бесплатную рабочую силу для измерения АД и написания дневников, а в худшем просто сажают в холле и просят вести себя потише и не мешать работать. Написание историй болезни чаще всего сводится к распечатыванию из интернета с исправлением фамилии пациента.

2. Низкая мотивация профессорско-преподавательского состава приводит удивительным образовательным перекосам, когда студенты настолько привыкают к безразличным к педагогическому процессу преподавателям, что встречая энтузиастов, качественно выполняющих свою работу, неспособны адекватно воспринимать информацию и соответствовать предъявляемым требованиям, что, в свою очередь, приводит к выгоранию последних качественных преподавателей.

Большинство преподавателей никогда не повышают свою квалификацию. Низкая оплата труда вынуждает их в первую очередь думать о повышении собственного благосостояния и лишь во вторую, а может и третью о каких-то там студентах, которых надо чему-то там учить.

3. Противопоставление клинического мышления и клинического опыта «доказательной медицине» — это чисто российская фишка. Только в России и некоторых странах СНГ «доказательная медицина» — это одна из дисциплин изучаемая в рамках предмета «Социальная медицина», а не основополагающий подход к медицинской науке и практике.

Непринятие, а в некоторых случаях прямое отрицание «доказательной медицины» приводит российское медицинское образование к совершенно ужасающим последствиям.

У нас в основе медицинской науки и практики лежат «научные школы»! Вы можете себе представить Кливлендскую терапевтическую школу или Бостонскую эндокринологическую школу? Я нет. А вот Московскую или Казанскую — сколько угодно. Я даже могу представить школы 1 и 2 меда.

Ещё интересней, что, например, подходы к диагностике и лечению некоторых болезней на двух кафедрах терапии одного вуза могут существенно различаются. Такой подход приводит к невозможности стандартизации медицинской помощи, а также сильно усложняет процесс создания единых клинических рекомендаций, что в свою очередь делает невозможным создание единого образовательного стандарта для врачей.

4. Будущих врачей практически не учат современной медицинской статистике. Для большинства врачей такие понятия как корреляция, вероятность, вариабельность, рандомизация, достоверность — пустой звук. Я уж не говорю о стратификации и коэффициентах риска. В итоге способность к критической оценке научно-медицинских материалов, как отечественных, так и зарубежных практически отсутствует, что позволяет не очень чистоплотным фармкомпаниям и псевдоученым манипулировать мнением врачей в своих корыстных интересах.

5. Только 10-12% врачей владеют английским языком на уровне, достаточном для чтения и, главное, понимания современной научно-медицинской литературы. К сожалению, 99% научно-медицинской литературы пишется на английском языке. На русский переводится в лучшем случае 2-3% в виде устаревших на 3-5 лет клинических рекомендаций и единичных крупных международных исследований, что в совокупности с низким знанием статистики делает современные и регулярно обновляемые медицинские данные практически недоступными для врачей.

6. Совершенно неприемлемый уровень контроля знаний на всех этапах. Я реально плохо себе представляю, что нужно сделать, чтобы вылететь из медицинского вуза, если посещать 70% занятий и не кидаться стульями в преподавателей.

3-4 пересдачи по каждому предмету; «натягивание» троек даже самым тупым; тесты, которые не меняются годами с ответами, которые выложены в интернете.

Все это заранее обесценивает любые изменения, которые потенциально возможны в самой программе обучения.

7. Невероятно низкий уровень научной и практической значимости медицинских диссертаций. Только ленивый в последние годы не писал о фальшивых диссертациях, но тут дело не в этом. Медицинские диссертации чаще всего вполне настоящие, а вот кому и зачем они нужны, особенно в таком количестве совершенно непонятно. 99% современных медицинских диссертаций в нашей стране — это переливание из пустого в порожнее. Они пишутся исключительно ради научной степени и личных амбиций, а не ради передовых открытий и развития науки и практики.

Скворцова: трехэтапная аттестация позволит не сомневаться в подготовке выпускников медвузов

Трехэтапная первичная аккредитация выпускников медицинских вузов по стоматологической направленности в рамках стоматологического научно-образовательного медицинского кластера позволит избежать подтасовок в результатах аттестации, заявила глава Минздрава РФ Вероника Скворцова на открытии нового кластера Минздрава РФ.

Министр подчеркнула, что при подготовке трехэтапного экзамена были учтены более 10 лет опыта проведения итоговой аттестации школьников - ЕГЭ. «Весь опыт ЕГЭ мы уже переняли: аудитории с контролем, невозможность пронести мобильное устройство, специально созданные компьютерные программы по формированию персонифицированных вариантов для ответов на вопросы», - приводит ТАСС слова министра.

На прошлой неделе на сайте Минздрава были опубликованы тесты, на основе которых будут в 2016 сформированы индивидуальные наборы заданий для прохождения первичной аккредитации выпускниками медицинских вузов по специальностям «Стоматология» и «Фармация».

Стоматологический научно-образовательный кластер был создан на базе всех стоматологических факультетов подведомственных вузов. Кластер организован для унификации образовательных программ по специальности «Стоматология». По словам министра здравоохранения, он позволит создать в РФ единое образовательное пространство и внедрить перекрестные образовательные технологии.