Пациентка поступила в больницу РЖД с острым аппендицитом на 17-й неделе беременности. Спустя 9 дней после проведенного хирургического вмешательства ее выписали с сильной болью в животе. По информации «IvanovoNews», из больницы она поехала в женскую консультацию, где ей диагностировали «воспаление придатка» (точная локализация не уточняется), назначено консервативное лечение. 

Спустя два дня пациентку доставили сначала в ОБУЗ «Городская клиническая больница № 4», а затем в Ивановский научно-исследовательский институт Материнства и Детства им. В. Н. Городкова — туда женщину госпитализировали с перитонитом, абсцессом и некрозом. Беременность сохранить не удалось, пациентке удалили матку, маточные трубы и один яичник.

После лечения пациентка подала в суд, обвиняя врачей больницы РЖД в некачественном оказании медицинской помощи. Было возбуждено уголовное дело, но затем расследование прекратили. Тогда пострадавшая подала гражданский иск с требованием взыскать с медучреждения 15 млн рублей в качестве моральной компенсации. 

Суд первой инстанции встал на сторону пострадавшей. Такое же решение принял и Кассационный суд. Больница деньги не перечисляла. Тогда к делу привлекли приставов, которые наложили на медучреждение исполнительный сбор на миллион и добились перечисления 15 миллионов на счет пациентки.

Вот такой интересный для граждан вывод был сделан в итоге спора клиники с недовольной ее работой гражданкой. Дама высказала претензии к качеству лечения и потребовала у клиники вернуть ей 50 000 рублей. Клиника же, понимая, что конфликт с пациентом может перерасти в судебное разбирательство, заключила с юридической компанией договор на оказание услуг по защите своих интересов. Сотруднику юрфирмы вручили текст досудебной претензии пациентки, но без доступа к ее медицинской документации.

Юрист подготовил соглашение о досудебном урегулировании спора. И оно устроило обе стороны. Пациентка его подписала, но сразу же пожаловалась на медорганизацию в Роскомнадзор. В жалобе она утверждала, что врачи без ее согласия передали юрфирме ее персональные данные, указанные в претензии. В том числе имя, отчество, фамилию.

Суды отвергли довод клиники, что знакомство юриста с претензией клиентки - это исключение из правила

Роскомнадзор жалобу пациентки изучил и сделал вывод, что клиника действительно допустила незаконное распространение без согласия субъекта его персональных данных. И сделала это "в отсутствие законных оснований". Более того, это были не только простые персональные данные гражданки, но и информация специальной категории - о случаях обращения за медицинской помощью. Поэтому надзорный орган направил клинике требование о недопущении нарушений и прекращении обработки персональных данных пациента юрфирмой. Клиника пошла в суд, где пыталась оспорить требование Роскомнадзора. Но у нее ничего не вышло. Спор заметил информационно-правовой портал "Гарант.РУ".

Напомним, что закон о персональных данных гласит, что сбор, обработка, передача, распространение персональных данных возможны только с согласия субъекта персональных данных. И это согласие должно быть конкретным.

Под персональными данными понимается любая информация, относящаяся прямо или косвенно "к определенному или определяемому физическому лицу".

Суды установили, что клиентка клиники не давала своего согласия юрфирме на обработку своих персональных данных. И не давала согласия клинике на передачу персональных данных юрфирме.

Защита и ограниченное использование персональных данных предполагает, что операторы и другие лица, получившие доступ к персональным данным, т.е. любой информации, относящейся прямо или косвенно к определенному или определяемому человеку, обязаны не раскрывать третьим лицам и не распространять персональные данные без его согласия.

Еще важный момент - гражданка не была стороной по договору, заключенному между клиникой и юрфирмой. Этот договор не связан с реализацией оператором своих полномочий по обработке персональных данных при оказании медуслуг. Сама клиника в жалобе привела довод о том, что в этом случае при досудебном урегулировании спора ей была необходима квалифицированная юридическая помощь, поэтому сотрудника юрфирмы и ознакомили с претензией клиентки.

По мнению клиники, такое ознакомление юриста с претензией клиентки следует считать исключением из общего правила о письменном согласии человека. Медики сослались в суде на статью 10 закона о персональных данных - "Обработка персональных данных необходима для установления или осуществления прав субъекта персональных данных или третьих лиц, а равно и в связи с осуществлением правосудия".

Но все суды этот довод отклонили, заявив, что он основан на "ошибочном понимании нормы права". В конкретно этом случае ознакомление с претензией клиентки, в которой были сведения о ее состоянии здоровья, было предоставлено клиникой. А это требовало получения согласия субъекта персональных данных.

Постановление Арбитражного суда Центрального округа N Ф10-6795/23.

При этом пациенты начали получать через суд крупные компенсации от больниц даже при отсутствии прямой причинно-следственной связи между действиями медиков и нанесенным вредом здоровью.

Рекордные выплаты по искам от пациентов в России превышают уже 10 млн руб., а абсолютный рекорд компенсации в 16 млн руб. был взыскан в 2022 году с новосибирского госмедучреждения. При этом сумма компенсации зависит от региона и наличия прямой причинно-следственной связи между медицинской услугой и вредом для пациента, рассказал руководитель проекта по оказанию юридической помощи пострадавшим пациентам от врачебных ошибок «Юраптека» Булат Мухамеджанов на конференции по юридической безопасности в медицинском бизнесе.

В 2022 году суд в Новосибирской области взыскал 16 млн руб. с Барабинской ЦРБ, где инвалидом стал новорожденный ребенок, получивший необратимое повреждение ЦНС. Местные СМИ со ссылкой на близких к семье источников сообщали о неправильном ведении беременности и принятии родов. ЦРБ пыталась обжаловать решение как в апелляции, так и в кассации, но ее жалоба была отклонена.

До этого рекордное решение относительно выплат больниц пострадавшим пациентам было принято в 2014 году, когда Санкт-Петербургский городской суд утвердил сумму компенсации в 15 млн руб. Ее взыскали в пользу женщины, чей ребенок стал инвалидом и умер через два года после рождения. В 2015 году больница выплатила взыскание в полном объеме.

В практике «Юраптеки» крупнейшая сумма была взыскана судом в пользу супругов Куликовых в 2022 году. Их 21-летняя дочь умерла при родах, и суд оценил их моральный ущерб в 8 млн руб.: по 4 млн каждому. «Было еще несколько подобных решений, когда истцы получали по 4 млн руб. Пока эта сумма остается максимумом по компенсации морального вреда при исках к медучреждениям», — отметил Мухамеджанов.

При косвенной, а не прямой причинно-следственной связи между действиями врачей и вредом для пациента рекорд выплаты составил 2 млн руб. Их получила семья мальчика в Волгограде. По версии родителей, врачи проигнорировали информацию о наличии у ребенка наследственного заболевания кровеносной системы, что привело к обширному тромбозу вен. Около 50 дней мальчик провел в реанимации, продолжил лечение в Москве, а позднее его признали инвалидом — левая нога навсегда останется больше в объемах, чем правая. По оценке Мухамеджанова, этот случай наглядно показал, что больница может получить иск и проиграть дело даже при отсутствии прямой причинно-следственной связи между действиями медработников и получением вреда для пациента.

Последствия от конфликтов с пациентами выходят не только в плоскость крупных выплат, но и в уголовные преследования. Недавно «МВ» обнаружил, что следователи начали возбуждать уголовные дела на медработников по каждой второй жалобе, а количество возбужденных в отношении российских врачей уголовных дел достигло рекорда в 2023 году. Особенно резко выросла статистика преследований по тяжкой статье УК РФ об оказании некачественных услуг, повлекших смерть пациента. Эксперты называют цифры серьезным «звоночком». Подробнее об этом вы можете прочитать здесь.

Что произошло?

ФГБУ ФНКЦ ФМБА России в судебном порядке оспаривало ЭКМП страховой компании и ре-ЭКМП ТФОМС (проведены в 2023 году) по медицинской помощи застрахованным лицам, оказанной в 2022 году (к учреждению здравоохранения применены штрафные санкции).

Среди прочего приводило доводы, что клинические рекомендации «Хронический вирусный гепатит С» (2021 года) носят рекомендательных характер, а их применение обязательно с 01.01.2023.

Позиция суда об рекомендательном характере клинических рекомендаций

Судом рассмотрены и отклонены доводы заявителя относительно того, что Клинические рекомендации «Хронический вирусный гепатит С» носят рекомендательных характер, а их применение обязательно с 01.01.2023.

Так, в решении Верховного Суда Российской Федерации от 16.12.2019 №АКПИ19 790 и апелляционном определении апелляционной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 19.03.2020 №АПЛ20-25 содержится вывод о том, что Федеральный закон об основах охраны здоровья граждан, регулируя вопросы организации медицинской помощи, в пункте 4 части 1 и части 14 статьи 37 предусматривает организацию и оказание медицинской помощи с учетом стандартов медицинской помощи, разработанных на основе клинических рекомендаций.

Также, вопреки доводам заявителя о необязательности клинических рекомендаций, Верховным Судом Российской Федерации в определении от 21.08.2023 по делу №16 КГ23-23-К4 сделан вывод, что клинические рекомендации являются одной из основ формирования критериев оценки качества медицинской помощи в силу части 2 статьи 64, в связи с чем утверждение о необязательности клинических рекомендаций противоречит закону.

Клинические рекомендации – обязательный документ, и медицинские организации обязаны их соблюдать. Несоблюдение клинических рекомендаций – это нарушение критериев оценки качества медицинской помощи по Приказу №203н.

В удовлетворении заявленных требований отказано.

Комментарии эксперта

1. Обязательность клинических рекомендаций

Судебное решение подтверждает, что клинические рекомендации, несмотря на их «рекомендательный характер» ( мнение МЗ РФ), играют ключевую роль в организации и оказании медицинской помощи. Это означает, что медицинские организации не могут игнорировать их при принятии решений о лечении пациентов, особенно в отношении таких серьезных заболеваний, как хронический вирусный гепатит C.

2. Правовое обоснование

Суд апеллирует к нескольким важным нормативным актам и судебным решениям, подчеркивая, что клинические рекомендации имеют правовую силу и служат основой для оценки качества медицинской помощи. Это создает прецедент для будущих дел, демонстрируя, что игнорирование рекомендаций может повлечь за собой правовые последствия для медицинских работников и учреждений.

3. Необходимость соблюдения стандартов

Указание на обязательность соблюдения клинических рекомендаций в решении суда подчеркивает важность стандартов медицинской помощи. Это служит напоминанием для медицинских работников о необходимости быть в курсе актуальных рекомендаций и следовать им в своей практике, чтобы обеспечить качественное лечение и избежать юридических проблем.

4. Риск юридических последствий

Решение суда демонстрирует, что несоблюдение клинических рекомендаций расценивается как нарушение критериев оценки качества медицинской помощи. Это, в свою очередь, может привести к последствиям для медицинских организаций (гражданский иск) и врачей (уголовная ответственность).

Поэтому соблюдение рекомендаций становится не только вопросом профессиональной этики, но и важным юридическим обязательством медицинской деятельности.

5. Перспективы обжалования

Важным аспектом для медицинских организаций является возможность пересмотра судебных решений в случае иска. Однако, учитывая обозначенные позиции Верховного Суда, обжаловать подобное решение будет крайне сложно.

Виной тому отсутствие единой методологии оценки, когда «на откуп» внутреннему убеждению судьи, рассматривающему дело, отдается оценка данной нематериальной ценности для каждого человека. Следует также признать, что зачастую и представители сторон почти не работают с моральным вредом как отдельной категорией исковых требований, заявляя его по большей части формально, для увеличения стоимости иска.

В вопросе компенсации морального вреда по «медицинским» спорам потенциально существуют несколько критериев: сугубо медицинские – степень тяжести состояния пациента, срок реабилитации, трудности, с которыми он столкнулся в период восстановительного лечения, в том числе в части бремени приобретения медикаментов. Однако зачастую этих очевидных медицинских параметров в судебном деле вовсе нет (например, если речь идет о наличии дефекта в документах, никак не повлиявшего на процесс и результат медицинской составляющей). Кроме того, существуют параметры психологические, социальные. Все это суду надлежит учитывать при вынесении решения по конкретному спору.

Вопрос взыскания компенсации морального вреда, как и ее оспаривания, требует скрупулезной подготовки доказательной базы – не меньшей, чем по стандартным материальным требованиям.

Компенсация морального вреда по так называемым «медицинским» делам, к которым чаще всего относятся иски пациентов к медицинским учреждениям и организациям, выступает отнюдь не сопутствующим требованием, а зачастую является предметом иска. Безусловно, этому есть объективное обоснование – на кону жизнь и здоровье человека.

Стоит отметить, что судебная практика в части взыскания компенсации морального вреда по искам пациентов в 2022 г. в корне изменилась. О новых вызовах и проблемах судебной работы по таким искам пойдет речь в этой статье.

Кратное увеличение сумм взыскания

Привычным для российской судебной практики в 2022 г. стало взыскание десятков миллионов рублей в качестве компенсации морального вреда: если до 2022 г. максимальная сумма, взысканная с клиники, составляла 15 млн руб., то в настоящее время верхний порог достигает 50 млн руб.

Прецедент по такому взысканию создало дело родственников режиссера Арцыбашева к частной клинике «Медицина 24/7». Впрочем, изначально опасной для медорганизаций тенденции не прослеживалось. Между тем аналогичная сумма компенсации морального вреда была взыскана и в Петропавловске-Камчатском в связи со смертью роженицы¹.

Что это дает адвокатам и юристам, практикующим в области медицинского права? В первую очередь, такие тенденции приводят к необходимости более тщательной работы по оспариванию сумм взыскания, выстраиванию логики исковых требований (возражений на иск). Стандартных шаблонов типа «заявленная сумма не соразмерна последствиям» уже недостаточно – нужно искать новые пути в работе с данной категорией дел.

Впрочем, Верховный Суд РФ в Постановлении Пленума от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума ВС № 33) указал подробный путь по нормативной и правовой базе. Отмечу, что для взыскания компенсации морального вреда суды не принимают во внимание виды оказываемой медпомощи как самостоятельный критерий определения стоимостного выражения: были ли это платные услуги, медицинская помощь в рамках ОМС, неотложная и плановая помощь.

На мой взгляд, единый подход (а именно – установление соответствия оказываемой медпомощи клиническим рекомендациям, стандартам и порядкам, что регламентировано ст. 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации) приводит к единообразию судебной практики и позволяет уйти от позиции дискриминации по отношению к медицинским учреждениям и организациям той или иной формы собственности.

Новая нормативная база

Нормы взыскания морального вреда, обозначенные в ст. 151 ГК РФ, известны адвокатам и юристам еще с институтской скамьи, но для объективности картины – и, как следствие, обоснования сумм взыскания – не хватало единообразного подхода.

Например, в европейских странах существует специальная методика определения суммы компенсации с учетом конкретных телесных повреждений – т.е. на основе медицинского критерия – того, что объективно можно установить.

О необходимости стандартизации российского подхода юристы говорят еще с 2019 г. Аналогичный подход существует в страховом деле, но для гражданского процесса этого объективно недостаточно².

Постановлением Пленума ВС № 33 некоторые трудности в «медицинских» делах все же были разрешены, а также обозначен более «осязаемый» подход к установлению размера компенсации, в том числе посредством медицинских критериев.

Наряду с конкретными составляющими медпомощи и их оценкой ВС включил довольно сложные для оценки категории, снова делегируя оценку по конкретному делу конкретному судье, что, полагаю, далеко от единого подхода. Так, на размер компенсации могут также влиять:

- тяжелое имущественное положение ответчика-гражданина;

- незначительность размера компенсации в сравнении с общим уровнем доходов гражданина (исключение, когда такой размер компенсации указан истцом). 

Сумма компенсации не зависит от степени удовлетворения имущественных требований, а также цены товара (работы, услуги) и размера неустойки. При этом, на мой взгляд, сохраняется проблема взысканий со стороны так называемых «пациентов-экстремистов», специализирующихся на исках к медорганизациям, когда, к примеру, за оказание услуги стоимостью 3500 руб. при отсутствии тяжких последствий (например, при бумажном дефекте медицинской документации) присуждается компенсация морального вреда в сотни раз выше, что ставит под угрозу работоспособность медицинской организации.

Для всестороннего рассмотрения дел по искам пациентов о взыскании компенсации морального вреда судам предстоит устанавливать строго регламентированные п. 48 и 49 Постановления Пленума ВС № 33 обстоятельства, а именно:

- были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза;

- соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам и стандартам оказания медпомощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения);

- повлияли ли выявленные дефекты оказания медпомощи на правильность проведения диагностики и назначения лечения;

- повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. 

Поскольку специальными познаниями в области медицины для установления данных обстоятельств суд не обладает, эти вопросы потенциально будут дополнительно выноситься на судебно-медицинскую экспертизу. Это означает дополнительное финансовое бремя для медицинских организаций при производстве по делу. Даже если суд примет решение в пользу медорганизации, реально взыскать такие колоссальные судебные издержки с пациента будет практически невозможно: наличие судебного акта о взыскании сумм далеко не означает фактическое поступление этих денежных средств на расчетный счет клиники.

Проблема установления косвенных связей и компенсации морального вреда

 В 2022 г. судебная практика по «медицинским» делам активно разворачивалась в сторону взыскания даже при наличии косвенных причинно-следственных связей.

Ранее подход был более консервативным: констатирован факт установления прямой причинно-следственной связи между действиями врача и наступившими неблагоприятными последствиями для пациента – взыскания компенсации морального вреда не избежать.

«Тренд» на такое взыскание задало Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС от 14 марта 2022 г. № 18-КГ21-165-К4.

Во главу взыскания компенсации морального вреда по «медицинским» делам все чаще ставятся вопросы о том, «могли ли дефекты (недостатки) медицинской помощи способствовать ухудшению состояния здоровья пациентки и привести к неблагоприятному для нее исходу, т.е. к смерти». Верховный Суд указал, что «ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов ее оказания (постановка неправильного диагноза и, как следствие, неправильное лечение пациента, непроведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.), причиняет страдания, т.е. наносит вред как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации морального вреда».

Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС от 16 мая 2022 г. № 18-КГПР22-28-К4 закрепило данную позицию.

Дело касалось проведения оперативного вмешательства, повлекшего удаление репродуктивных органов пациентки. В определении ВС указал: «возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. В данном случае юридическое значение может иметь и косвенная причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания Клиническим онкологическим диспансером № 1 медицинской помощи <…> могли способствовать ухудшению состояния ее здоровья и привести к неблагоприятным для нее последствиям».

Примечательно, что суд признал имеющими значение следующие косвенные обстоятельства: пациентка является инвалидом по зрению и якобы с трудом подписывала информированное добровольное согласие на медвмешательство, а форма данного согласия уже включала согласие на удаление репродуктивного органа, хотя объективная необходимость выяснилась только во время операции.

Как логичное следствие судебных актов ВС в практике стали появляться идентичные решения нижестоящих судов³.

Проблема оценки сумм потенциального взыскания

Если абстрагироваться от многомилионных взысканий, которые хотя и становятся тенденцией, но пока еще не так часты, следует отметить проблему оценки потенциально возможных рисков взыскания для медицинской организации – ведь объективно каждой клинике важно понимать, насколько целесообразно инициировать судебную тяжбу, оценить «предпринимательские риски».

К сожалению, отдельная статистика по «медицинским» делам Судебным департаментом при Верховном Суде не ведется. Ситуация усложняется тем, что большая часть решений обезличивается, и до юристов доходит без указания взысканных сумм. Приведу средние показатели из судебной практики за 2022 г.:

- 500 тыс. руб. (смерть мамы, косвенная связь с действиями врачей)⁴;

- 150 тыс. руб. (смерть двух бабушек в инфекционной больнице)⁵;

- 300 тыс. руб. с одной клиники и 50 тыс. руб. с другой (смерть мамы, косвенная связь, допущены дефекты, выразившиеся в неверном сборе информации о состоянии пациента, неправильной и несвоевременной постановке диагноза, непроведении необходимых диагностических и лечебных процедур)⁶. 

Безусловно, наряду с указанными проблемами судебной практики взыскания компенсации морального вреда по медицинским спорам возникают новые вопросы:

- как быть, если пациент намеренно на порядок завышает размер компенсации морального вреда, увеличивая тем самым судебные издержки клиники? Нематериальное требование с большими «аппетитами» фактически создает почву для «пациентов-экстремистов» и конкурентов, чтобы «застопорить» работоспособность медорганизации;

- что делать в отсутствие какой-либо формы ответственности, когда необоснованные иски, порождающие издержки медорганизаций, фактически не влекут правовых последствий для пациента, с которого и взыскать судебные расходы невозможно?

- не приведет ли подход к взысканию компенсации морального вреда в плане достаточности установления косвенной причинно-следственной связи к росту количества «врачебных» исков? 

Однозначного ответа на эти вопросы в судебной практике пока нет.

¹ См. дело № 2-86/2022 (2-3662/2021) Петропавловск-Камчатского городского суда Камчатского края.

² См. Правила расчета суммы страхового возмещения при причинении вреда здоровью потерпевшего, утвержденные Постановлением Правительства РФ от 15 ноября 2012 г. № 1164 (ред. от 21 февраля 2015 г.).

³ См, например, определение Первого КСОЮ от 11 октября 2022 г. № 88-25858/2022.

⁴ Определение Четвертого КСОЮ от 30 ноября 2022 г. по делу № 88-37897/2022.

⁵ Определение Восьмого КСОЮ от 1 декабря 2022 г. № 88-19387/2022.

⁶ Определение Судебной коллегии по гражданским делам ВС от 19 сентября 2022 г. № 14-КГ22-3-К1.

Пленум ВС принял постановление «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (проект документа «МВ» описывал здесь), которое заменяет собой действующие правила, утвержденные еще в 1994 году. О решении Пленума сообщает ТАСС.

В частности, ВС разъяснил, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники напрямую несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни или здоровью гражданина, а потому обязаны компенсировать моральный вред, причиненный некачественным оказанием медпомощи. Разбирая подобные иски, суду надлежит установить, были ли приняты медиками при оказании помощи пациенту «все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза» и «соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения)». Суд должен выяснить, повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения и как следствие — на течение заболевания пациента.

Именно медицинские организации или медработники, выступая в качестве ответчиков, должны будут доказать отсутствие своей вины в оказании медицинской помощи и отсутствие возможности избежать неблагоприятного исхода. «На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда», — отметил Пленум ВС.

Верховный суд также заявил о праве семьи на компенсации за смерть близкого по вине врачей. Моральный вред в таких случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медработников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза. Также, разъяснил ВС РФ, моральный вред может выражаться в переживаниях, обусловленных наблюдением за страданиями родственника или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

В конце 2019 года Верховный суд запретил судам произвольно снижать сумму компенсаций морального вреда без объяснения мотивов. Медицинские юристы сообщали «МВ», что такое решение может привести к росту издержек медорганизаций на выплаты пациентам вследствие нанесенного вреда здоровью.

«В июне 2017 года состоялось совещание, но их было много на самом деле. Нам совсем непрозрачно намекнули на то, что подрядчиком будет «Центр 100 Ростов-на-Дону». Мне не нравилась цена, по которой предлагалась услуга утилизации медицинских отходов этой компанией. Позже Станислав Григорьевич [Беседовский] не один раз вызывал меня к себе, торопил заключать договор именно с этой организацией», – заявила свидетельница.

Также по словам Натальи Домашенко, договор с «Центр 100 Ростов-на-Дону» после проведения электронных торгов подписывал ее заместитель Сергей Бова, о чем ей якобы сообщили постфактум. После этого из-за сложившихся разногласий с руководством Минздрава экс-главврач уволилась по собственному желанию. Никаких документальных подтверждений своих слов Домашенко не предоставила.

По сведениям ФАС, Минздрав Ростовской области, а также Больница скорой медицинской помощи Новочеркасска, Городская больница №20 Ростова-на-Дону, ОКБ №2 и Дом ребенка №4 заключили антиконкурентное соглашение для ограничения конкуренции на торгах по оказанию услуг по обращению с медотходами класса «Б». «Соглашение предполагало последующее заключение контрактов с заранее определенным областным Минздравом поставщиком – ООО «Центр 100 Ростов-на-Дону». При этом компания не соответствовала требованиям закупочной документации», – сообщали в ФАС.

В конце ноября 2019 года сотрудники Следственного управления ФСБ по региону задержали министра здравоохранения Ростовской области Татьяну Быковскую по подозрению в превышении должностных полномочий (ч. 1 ст. 286 УК РФ). По версии следствия, до 2017 года Быковская в сговоре с Беседовским взаимодействовала с руководителем швейцарской AFD Group SA Александром Данченко. Его компания «Центр 100 Ростов-на-Дону» организовала в регионе предприятие по утилизации медицинских отходов.

Техническую документацию для участия в торгах, согласно материалам дела, готовил генеральный директор компании «Центр 100 Ростов-на-Дону» Виктор Сагаль. Сагаль и Беседовский, полагает следствие, знали, что поставщик не сможет полностью выполнить условия контракта. Однако региональные медучреждения заключили с компанией контракты на общую сумму 45,2 млн рублей, а ущерб от действий фигурантов превысил 10,9 млн рублей. Действия Сагаля квалифицированы по ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество, совершенное организованной группой либо в особо крупном размере). Фигурант, по информации «Коммерсанта», находится за пределами России (предположительно в Эстонии) и объявлен в международный розыск, расследование дела в отношении него приостановлено. Беседовский и Быковская вину не признают.

После задержания в ноябре 2019 года Станислава Беседовского отправили в СИЗО. Там он пробыл до конца 2020 года и затем был переведен под домашний арест.

Татьяна Быковская сначала была помещена под домашний арест, но в январе 2020 года суд решил не продлевать эту меру пресечения. До 27 октября 2020 года Быковская, находясь в статусе обвиняемой, руководила Минздравом Ростовской области. Она ушла в отставку «по собственному желанию» и «в связи с выходом на пенсию». Помимо связанного с компанией «Центр 100 Ростов-на-Дону» уголовного дела, в регионе в октябре 2020 года произошел скандал, на фоне которого Быковская покинула пост – в ГБ №20 Ростова умерли 13 пациентов, находившихся на аппаратах ИВЛ. В правительстве региона увольнение чиновницы с обоими инцидентами не связывали.

Рассмотрение уголовного дело в отношении Татьяны Быковской и ее заместителя Станислава Беседовского началось в Кущевском районном суде Краснодарского края 7 июля 2022 года. За несколько дней до начала суда Быковскую назначили главой областной врачебной палаты (филиал НМП). Девятый арбитражный апелляционный суд в середине июля 2022 года признал наличие антиконкурентного сговора между несколькими медучреждениями Ростовской области и региональным Минздравом.

Иск ООО «Кристалл» рассматривался в трех инстанциях – все сослались на правомерность требования Роспотребнадзора и право пациента получать результаты исследований в том виде, в котором тот пожелает, бесплатно. Верховный суд, получив иск компании о пересмотре решений, не нашел для этого законных оснований.

Клиент клиники прошел МРТ в 2020 году по страховке ДМС компании «Согаз», но в медорганизации отказались выдать результаты в электронном виде бесплатно, ограничившись предоставлением пленки. Последовавшие за тем жалобы пациента Роспотребнадзор удовлетворил и подтвердил нарушение прав потребителя на получение информации о своем здоровье.

Однако по мнению представителей медорганизации, предписание надзорного органа незаконно, а выгрузка результатов МРТ на USB-носитель «создает угрозу повреждения дорогостоящего сертифицированного оборудования, безопасности хранения персональных данных и сведений, составляющих врачебную тайну». Также в ООО посчитали, что клиент попросил выгрузить данные устно, а значит, его требование нелегитимно.

Арбитражный, апелляционный и кассационный суды отметили, что по п. 1 ст. 22 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья» каждый имеет право получить «в доступной для него форме» информацию о состоянии своего здоровья, в том числе результаты медицинского обследования. Ни письменного заявления, ни дополнительных финансовых затрат эта процедура не требует.

Федеральное законодательство предполагает широкие возможности получения пациентом данных о своем здоровье от медорганизаций, в том числе с помощью региональных порталов электронных услуг в сфере здравоохранения, портала госуслуг, электронных медкарт и прямых запросов в ведомства (например, в территориальные фонды ОМС).

В июне 2021 года контингент, который могут допустить к личным медданным пациента, расширили. Теперь помимо семьи сведения могут получить «иные лица», если те внесены пациентом в круг доверенных.

Индекс конфликтности деловой среды в России в первом квартале 2022 года вырос до показателя 2,23, достигнув рекордного значения за всю историю его расчета, а именно с 2017 года. Об этом говорится в поступившем в РБК докладе инвестиционной компании А1 и Московской школы управления «Сколково».

«Индекс конфликтности никогда еще не был столь высок, хотя скорость его роста существенно замедлилась», — говорится в тексте доклада.

Согласно данным «Индекса А1», предыдущий рекорд был зафиксирован во втором квартале 2021 года — тогда индекс был 2,2. При этом в четвертом квартале 2021 года этот показатель снизился до 2,15.

Как считали

Индекс рассчитывается по формуле, включающей информацию о количестве компаний, представляющих интерес для корпоративного спора, количестве судебных исков по корпоративным статьям в российских судах и количестве упоминаний корпоративных конфликтов в СМИ. В расчет индекса не включаются данные по уголовным делам против предпринимателей.

Эксперты считают, что такой рост индекса конфликтности связан с «трендом на повышение деловой активности» в связи с началом процесса завершения пандемии COVID-19.

«Российская экономика окончательно отыграла постпандемийный эффект роста с низкой базы, и к началу 2022 года экономика пришла в относительное равновесие — чтобы снова пуститься в грандиозный передел после 24 февраля», — отмечается в докладе.

В ходе встречи владельцы объектов отдыха передали Уполномоченному коллективное обращение с просьбой вступить в дело, рассматриваемое Гагаринским районным судом (в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований) и дать экспертное заключение по конфликту.

Суть разбирательства, которое уже успело получить широкий резонанс в прессе, заключается в попытках Генеральной прокуратуры изъять несколько десятков санаторно-курортных объектов на территории Кавказских Минеральных Вод у их нынешних собственников. Все эти объекты были заложены в советское время, принадлежали ВЦСПС, а затем перешли в собственность Федерации независимых профсоюзов России (ФНПР). Переход собственности был зафиксирован в Постановлении Правительства РФ от 18.02.2002 № 112 и заключенном в соответствии с ним Соглашении № 01-160 от 11.03.2002 между Российской Федерацией и ФНПР.

В 2019 году Генеральная прокуратура предприняла попытку переоценить правомерность того Соглашения. Прокуроры Пятигорска, Железноводска, Ессентуков, Кисловодска обратились к ФНПР, Федерации профсоюзов Ставропольского края, к ООО «Курортное управление (Холдинг) г. Кисловодск» (обществу, учрежденному ФНПР для управления имуществом), а также к десяткам юридических лиц и индивидуальных предпринимателей с исками об оспаривании сделок с объектами недвижимости.

Судебные разбирательства длились более двух лет. По их итогам суды общей юрисдикции и арбитражные суды разных уровней отклонили требования прокуратуры, подтвердив законность приобретения имущества их текущими собственниками. В судах было подтверждено и право собственности ФНПР на спорные объекты, равно как и ее право свободное распоряжаться ими (то есть продавать).

Однако в феврале 2022 года в Гагаринский районный суд Москвы поступил иск того же содержания, на этот раз уже за подписью заместителя Генерального прокурора РФ Игоря Ткачева. Новый иск об изъятии санаториев в пользу Российской Федерации обосновывается тем, что данное имущество не было приобретено на законные доходы. Сами владельцы указывают, что ни один из ответчиков не является государственным или муниципальным служащим, то есть не относится к категории специальных субъектов, имущество которых может быть обращено в доход государства по основаниям, установленным подпунктом 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ.

«Мы постараемся принять участие в этом судебном процессе, – заявил Титов. – Будем надеяться, что судья даст нам такую возможность уже на первом заседании, которое состоится 4 мая.

Высказывать юридические оценки еще рано, этим займутся эксперты центра общественных процедур «Бизнес против коррупции», однако уже сейчас обращает на себя внимание то обстоятельство, что претензии ко всем собственникам (а их больше ста) объединены в один иск. На наш взгляд, это не соответствует духу закона. Никаких конкретных обвинений в коррупционности там нет, да и быть не может. Многие собственники вообще не покупали недвижимость у федерации профсоюзов, они покупали ее и у муниципальных властей, и у предыдущих частных собственников, в некоторых случаях успело смениться по 3-4 хозяина. Поэтому не может быть, что все попадают под одну гребенку. Если истец считает, что были нарушения законности, то с каждым объектом надо разбираться в индивидуальном порядке».

«Спорное имущество в любом случае находилось в частных руках почти двадцать лет, – продолжил Титов. – 22 крупнейших санатория, множество других организаций, которые вместе со смежниками обеспечивают почти 10 тысяч рабочих мест. Это более трети всей санаторно-курортной отрасли Кавказских Минеральных Вод.

И здесь не видно никакого разворовывания и уничтожения. Практически все приватизированные объекты работают по прежнему профилю. В старые советские объекты вложено в сумме почти 30 миллиардов рублей, в результате многие из них сегодня представляют собой образцы хорошего мирового уровня.

Не думаю, что в период, когда внутренний туризм представляет для общества такую значимость, стоило бы устраивать одному из самых важных курортных регионов страны такую «встряску» как раз накануне сезона. Надеюсь, что права добросовестных инвесторов будут защищены».

Как понять, стоит ли судиться с пациентом?

Бесспорно, часто мы весьма субъективно относимся к грамотной оценке таких перспектив, преувеличивая свою позицию и приуменьшая грамотность и возможности пациента.

Часто в таком расчете мы не учитываем судебную систему в РФ в целом (а надо бы начинать именно с этого).

Лично я предлагаю начинать с оценки безусловных факторов: время и деньги, поскольку финансовое бремя суда ложится именно на плечи медицинской организации.

Во-первых, оцените, нужна ли вам юридическая помощь.

С точки зрения целесообразности скажу так: вы не идете лечить сердце к стоматологу, а глаза к урологу. А потому и помощь специалиста здесь крайне важна.

Но ситуации у всех бывают разные, поэтому вы можете выбрать для себя разную степень участия юриста / адвоката в конкретном деле. Чаще всего выбирают полную консультацию, либо подготовку конкретного документа (возражений на иск), либо полное представительство в суде.

Помощь такого внешнего представителя обойдется вам в зависимости от региона и сложности вашего дела от 60 до 150 тысяч рублей (иногда больше).

Если у вас есть юрист в штате, полагаю, будет разумным посчитать также, во сколько вам обойдется его участие в суде.

Думаете, он и так на зарплате, поэтому считать нечего?

А сколько оплаченного вами времени он потратит на суд: подготовка документов, их изучение, участие в заседаниях, «простой» в коридорах суда. Сколько конкретных функций он не сможет выполнить (или отодвинет) за время судебных баталий.

При самом минимальном критерии, участие в деле юриста в штате обойдется вам в 20-40 тысяч рублей.

Во-вторых, стоит сразу же понять, сколько будет стоить судебная медицинская экспертиза.

И здесь в определении цены тоже есть сложности. Ее цена может разнится от 50 до 200 тысяч рублей, впрочем, в практике мне встречались гораздо более дорогие экспертизы.

Как понять, сколько придется заплатить в вашем случае? Прикиньте, комплексный ли вопрос подлежит исследованию (нужны и несколько разных специалистов, например, гинеколог и онколог), либо достаточно врача-эксперта общей практики.

Исходя из этого, уточните цены в местном Бюро СМЭ и в одной из частных экспертных организаций в регионе.

В-третьих, посчитайте стоимость надзорных обжалований.

В подавляющем большинстве случаев иск пациента идет рука об руку с проверкой Росздравнадзора, Роспотребнадзора, СМО, ТФФОМС.

Кто-то из них может найти нарушения. А это признак некачественной медпомощи.

Поэтому проверка без штрафа, не подтвердившая, что медпомощь оказана качественно, также должна оспариваться, иначе даже при хорошей экспертизе в основу проигранного клиникой решения будет положена имена эта проверка.

В оспаривании результатов проверок главный фактор – время. И юрист в вашем штате всегда может оперативно среагировать на текущие процессы, без привязки к иску пациента.

Мной представлена схема-вопросник, позволяющий посчитать примерный разлет цен на суд.

Но ведь есть еще и нематериальные показатели, такие как репутация медорганизации, ответы на выпады конкурентов и защита прав медицинского сообщества в целом.

По-настоящему сэкономить время и договориться сторонам помогут мирные переговоры, но зачастую их проведение усложняется тем, что стороны просто не умеют правильно общаться друг с другом, а навыки коммуникации при наличии взаимной обиды и претензий часто просто улетучиваются.

В таких ситуациях самым действенным способом разрешения существующего спора является процедура медиации.

Медиация – это процедура урегулирования конфликта, с участием независимого профессионального посредника (медиатора), содействующего сторонам в достижении ими взаимовыгодного соглашения.

В России такая процедура регулируется Федеральным законом "Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)" от 27.07.2010 N 193-ФЗ, однако до сих пор медиация остается явлением достаточно новым в российской правовой системе. Тогда как по всему миру проведение медиации является основным условием для соблюдения досудебного порядка, без которой дело в суд просто не пойдет, и слушаться не будет.

Проведение процедуры медиации возможно на любой стадии спора с пациентов (даже после состоявшегося судебного решения), но лучше, когда она предшествует судебным разбирательствам, либо приостанавливает их для проведения переговоров.

Преимущества медиации по сравнению с другими процедурами:

- Экономит время: позволяет разрешить конфликт относительно быстро (от нескольких часов до 2 месяцев), суд же займет от полугода до нескольких лет;

- Сохраняет контакт «врач-пациент»: после вы даже можете продолжить лечение и остаться приоритетной медицинской организацией для пациента

- Эффективно: происходит согласование приемлемого для всех способа разрешения конфликта

- Исполнимо: поскольку решение принято по согласию обеих сторон в ключе «выигрыш-выигрыш», оно исполняется добровольно, но также может быть заверено нотариально и стать альтернативой исполнительному листу

- Сохранит медицинскую тайну и деловую репутацию: вас не будет в общедоступной базе судебных решений, которую так часто проверяют контрагенты, минимизируется риск внеплановых проверок по жалобам пациента

- Удовлетворит истинные потребности пациента

- Минимизирует судебные расходы на экспертизу и услуги представителей

Основное отличие процедуры медиации от мирных переговоров пациента заключается в том, что профессиональный медиатор выступает здесь в качестве нейтральной стороны, которая следит за ходом переговоров.

Во время процедуры медиатор организовывает сами переговоры, а также помогает сторонам поддержать диалог, услышать друг друга, направить его в мирное и эффективное русло (а не обмениваться колкими замечаниями).

Также медиатор помогает и врачу, и пациенту понять, в чем же их истинные мотивы и цели, контролирует, чтобы предлагаемые способы разрешения конфликта были реальными, соответствовали действующему законодательству, были исполнимыми.

Медиатор – это не адвокат, эксперт, или свидетель ваших переговоров. Он не занимает ничью сторону, но может исправить информационное неравенство участников процедуры (если одна сторона скрывает от другой какие-либо документы).

С мая 2020 года Клопова Ирина Александровна (адвокат, член правления Национальной ассоциации медицинских организаций) имеет соответствующую переподготовку по специализации «Медиация», как медиатор является действительным членом Национальной ассоциации профессиональных медиаторов «ПАРИТЕТ» и готова предложить свои услуги в сфере мирного разрешения конфликтов с пациентами, iaklopova@gmail.com

И дело даже не в том, что медицинские услуги оказываются некачественно или ненадлежащего уровня, а, скорее, в дотошности пациентов, сформировавшейся из-за доступа к многочисленным Интернет-ресурсам  юридического характера, возможности получения бесплатной (увы, не всегда грамотной и квалифицированной) юридической помощью, а также возросшими аппетитами:  и медицинскую помощь получить, и отдохнуть, желательно, где-нибудь на зарубежном курорте, за счет медицинской организации.

При рассмотрении споров с пациентами можно наметить ряд возможных проблем, которые возникнут на любой стадии: и в рамках претензии, и на стадии судебного разбирательства.

Во-первых, к такой проблеме следует отнести распределение бремени доказывания.

В силу Закона о защите прав потребителей, в случае возникновения спора с пациентом, медицинская организация вынуждена самостоятельно доказывать свою невиновность и качество оказания медицинской помощи.

На практике эта проблема усугубляется нежеланием пациента идти на какой-либо контакт, трудностью в получении судебных запросов для истребования доказательств по делу, а также спецификой проведения судебной медицинской экспертизы.

Ко второй проблеме при рассмотрения споров с пациентами следует отнести человеческий фактор. Как бы нам не хотелось, но пациент обязательно будет давить на психику всех присутствующих в судебном заседании лиц, особенно на судью. А если со стороны пациента ставится вопрос о вреде здоровью, да еще, не дай бог, демонстрируются поврежденные, либо неверно залеченные органы, а то и несовершеннолетние дети, то довольно сложно удержать ход процесса именно в правовом русле, не опускаясь на личности.

К третьей проблеме, полагаю, следует отнести командную работу со стороны пациента. Если речь идет о причинении вреда здоровью, то  в судебном процессе обязательно участвует прокурор и, как показывает практика, в большей степени вероятности занимает сторону Истца (ну только если вами не было представлено множество неоспоримых и бесспорных доказательств). Кроме того, пациенту доступна юридическая помощь со стороны многочисленных Обществ по защите прав потребителей, которые имеют довольно узкую специализацию, набитую судебной практикой руку, а также знают ряд тонкостей ведения подобного процесса, о которых даже профессиональный адвокат, не ведущий медицинские иски, может просто не знать, равно как и юрист медицинской организации.

Если к вышеобозначенным проблемам еще добавить общую по стране — судебную волокиту, нарушение сроков рассмотрения судебного дела, некорректность экспертных заключений, пренебрежение на запросы судов в учреждениях и организациях, то картина вырисовывается, прямо скажем, не радужная.

А потому предлагаю обозначить способы разрешения конфликта с пациентами, а также минимальный алгоритм действий в случае поступления искового заявления от недовольного пациента в суд.

Способы разрешения конфликта с пациентами.

1. Исправление ситуации до поступление претензии

Здесь речь идет о том, что вы самостоятельно обнаружили ошибку в лечении, видоизменили план лечения и исправили ситуацию. Весь ход этого процесса советую максимально подробно излагать в медицинской карте

2. Мировое соглашение

Заключение мирового соглашения возможно на любом этапе развития конфликта — от поступления претензии до момента возбуждения исполнительного производства по делу.

В этих случаях я всегда рекомендую  предварительно выяснить намерения пациента, оценить грамотность направленной претензии, адекватно взвесить все возможные «за» и «против» развития конфликта до судебной тяжбы, а также возможные перспективы доказывания как с вашей стороны, так и со стороны пациента.

Предлагая мирное урегулирование спора вы можете не только выплатить пациенту некую компенсацию, но также  предложить оплату санаторно-курортного лечения, дополнительные процедуры и даже курс лечения, совсем не связанный с первоначальным.

Главное, чтобы пациент был согласен пойти на ваши условия.

Думаю, нелишним будет напомнить, что все договорённости по мирному урегулированию конфликта с пациентом мы оформляем в письменном виде, да еще и таким образом, чтобы у пациента не было бы возможности все-таки подать в отношении вашей организации какой-либо дополнительный иск, установив ряд обстоятельств текстом вашего же мирового соглашения.

К примеру, иск о компенсации морального вреда.

Если речь идет о стадии судебного разбирательства, либо даже об исполнительном производстве, то мировое соглашение  утверждается судом. И для вас определение суда об утверждении мирового соглашения будет являться гарантией его надлежащего исполнения.

От вас только будет зависеть текст такого документа, однозначность трактовок его содержимого. А также общая согласованность по мирному урегулированию спора непосредственно с самим пациентом.

3. Судебный акт.

Несмотря на то, что вынесение судебного решения по иску пациента к медицинской организации относится к финальной стадии исчерпания возникшего конфликта, в ряде случаев это является единственным выходом.

Речь прежде всего идет о потребительском экстремизме, нацеленности представителя пациента — Общества по защите прав потребителей - на взыскание крупного штрафа в свою пользу, а также элементарной принципиальности и упертости, причем не только со стороны пациента. Бывают и такие иски, когда принципиальность медицинской организации в споре с минимальной заявленной ко взысканию суммой образовывало позитивный судебных прецедент.

Что касается судебного разрешение спора с пациентом, то для того, чтобы выиграть дело, необходимо, как минимум, разумно и осмотрительно действовать в самом процессе на стадии судебного следствия и грамотно представлять доказательства для осуществления судебной защиты.

Практический алгоритм судебного разрешения спора с пациентами.

1. Ознакомьтесь с текстом искового заявления и приложенными в обоснование иска документами;

2. Оцените временные рамки для реагирования на поданный иск

Если судебное заседание завтра, а то и сегодня, то времени на сбор доказательств, подготовку копий медицинских документов, истребование доказательств у вас не имеется. Ваша задача — выиграть время, отложить дату слушания для ознакомления с материалами, поиска квалифицированного защитника, истребования доказательств в сторонних учреждениях и организациях.

Если времени достаточно, то приступайте к следующему пункту.

3. Поднимите все документы пациента

Если речь идет обо всех документах, то это означает, что вам необходимо поднять медицинскую карту, договор на оказание платной медицинской помощи, информированное согласие, документы, подтверждающие оплату, претензию, ваш ответ на претензию пациента, протокол заседания врачебной комиссии по факту поданной пациентом претензии (если, конечно, она проводилась).

4. Оцените (если сможете это сделать сами) судебные перспективы спора.

Речь идет прежде всего о том, имело ли место нарушение прав пациента, некорректное лечение или нет, а также чем вы это можете доказать документально.

5. Если оценка перспектив судебного спора вызывает у вас затруднения, то обратитесь за квалифицированной юридической помощью.

6. Подумайте, какие доказательства вы сможете истребовать в судебном порядке, что они вам дадут, какие обстоятельства докажут.

Речь идет о том, что вы не сможете добыть самостоятельно. Ст. 57 ГПК РФ предусматривает возможность судебного запроса всех необходимых для разрешения  спора документов. Только вы должны будете пояснить, где такие документы находятся и что доказывают. В спорах с пациентами к таким документам можно отнести копии медицинских карт в сторонник медицинских учреждениях и организациях, результаты лабораторно-диагностических исследований.

7. Подготовьте свою доказательную базу

Кроме уже имеющихся у вас документов, подготовьте дополнительные доказательства по делу: аудио, видеозаписи, копии материалов служебных проверок, постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, акты проверок Росздравнадзора и Роспотребнадзора по ситуации.

8. Подготовьте письменные возражения на иск, мотивировав их имеющимися в материалах дела документах, а также документами, имеющимися у вас на руках;

9. Подготовьтесь к проведению судебной медицинской экспертизы.

Составьте вопросы, найдите компетентные экспертные учреждения, получите от них письменное подтверждение о готовности провести экспертизу в вашей области медицины.

10. В случае неудачных результатов экспертизы сделайте все возможное для ее дискредитации и назначения повторной (дополнительной) судебной медицинской экспертизы.

11. Обжалуйте не устроившее вас решение.

Лично я полагаю, что если вы уже пережили все перепитеи судебного разбирательства, то вам просто необходимо дойти до конца, все стадии обжалования. Иначе не было бы смысла ввязываться в конфликтную ситуацию. Не поленитесь довести дело до конца, нередко кассационная инстанция решения по таким  делам отменяет. Но сделать это возможно только при правильной подаче доказательств и обоснованности первоначальной позиции.

С учетом использования вышеуказанного алгоритма действий, вы сможете самостоятельно подготовить базу для того, чтобы получить положительное для себя судебное решение.

Даже если в последующем вы планируете обратиться за помощью к квалифицированному юристу или адвокату, вами уже не будет наделано множество ошибок, не придется менять позицию по ходу судебного следствия.

Остается только добавить, что все документы вы подаете в суд в письменном виде, с копиями по числу лиц, участвующих в деле (то есть не одно ходатайство, а три — суду, пациенту и себе, если в деле больше никто не участвует), все копии документов должны быть заверены подписью и печатью руководителем медицинской организации, в идеале прошиты и пронумерованы.

В пунктах 4 и 5 «Положения о лицензировании медицинской деятельности ...», утвержденном постановлением Правительства Российской Федерации от 16.04.2012 № 291 (далее – Положение о лицензировании) установлены лицензионные требования к соискателям и лицензиатам при осуществлении медицинской деятельности.

Согласно пункту 3 Положения о лицензировании, требования к организации и выполнению конкретных работ (услуг), составляющих медицинскую деятельность, устанавливаются Минздравом.

Минздрав приказом от 11.03.2013 № 121н утвердил «Требования к организации и выполнению работ (услуг) ... в медицинских целях» (далее – приказ №121н).

ФАС возбудила дело против Минздрава, полагая, что в нарушение пункта 3 Положения о лицензировании данный приказ не содержит детализацию требований, предусмотренных пунктами 4 и 5 применительно к организации и выполнению конкретных работ (услуг).

Минздрав не согласился с позицией ФАС, проигнорировал предписание, указывая на то, что такие требования приказом №121н установлены. При этом под требованиями Минздрав, судя по официальным письмам, понимает включение в лицензию видов помощи и обязательное лицензирование дополнительных работ (услуг) в зависимости от условий оказания – видов медицинской помощи.

Так, при ответе на вопрос о необходимости лицензирования работ (услуг) по «дезинфектологии» Минздрав в письме от 14 октября 2014 г. № 241/3060814-2592 указал следующее:

«Вместе с тем, Требования к организации и выполнению работ (услуг)…, утвержденные приказом Минздрава России от 11.03.2013 № 121н (далее - Требования), устанавливаются в зависимости от условий оказания медицинской помощи и применяются в целях лицензирования медицинской деятельности.

Однако работы (услуги) по дезинфектологии включены не во все виды медицинской помощи, предусмотренные Требованиями, что создает неоднозначно понимаемые ситуации, когда в одной медицинской организации в пределах одного фактического адреса, но в зависимости от вида оказываемой медицинской помощи, работы (услуги) по дезинфектологии либо будут являться лицензируемым видом деятельности, либо нет.

Все вышеизложенное определяет необходимость внесения изменений и дополнений в Требования, с целью устранения противоречий при установлении необходимости лицензирования работ (услуг) по дезинфектологии».

Так, подразделом 1 раздела 3 приказа №121н при оказании специализированной медицинской помощи в условиях дневного стационара предусмотрено выполнение работ (услуг) по «дезинфектологии». Таким образом, исходя из позиции Минздрава, если организация выполняет работы (услуги), например, по «акушерству и гинекологии (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)», предусмотренной тем же разделом 3.1, и в процессе оказания данного вида медицинской помощи осуществляет стерилизацию медицинских изделий, что  составляет работы (услуги) по «дезинфектологии», то необходимо переоформить лицензию, включив туда работы (услуги) по «дезинфектологии».

Если же стерилизация осуществляется, но данным видом помощи, согласно приказу №121н лицензирование «дезинфектологии» не предусмотрено, то переоформлять лицензию не следует. Например, в разделе 3.3 при оказании высокотехнологичной медицинской помощи в условиях дневного стационара выполнение работ (услуг) по «дезинфектологии» не предусмотрено, следовательно, при оказании работ (услуг) по «акушерству и гинекологии (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)», предусмотренных тем же разделом 3.3, переоформлять лицензию не следует, несмотря на осуществление стерилизации.

Данная позиция подтверждается письмами Росздравнадзора от 24 мая 2013 г. № 16и-521/13 и Минздрава от 9 июня 2016 года N 14-5/993.

Таким образом, Минздрав полагает, что приказ №121н обязывает соискателей и лицензиатов заявлять при лицензировании кроме работ (услуг), которые лицензиат намерен осуществлять, виды помощи, а также дополнительные работы (услуги), предусмотренные данными видами помощи и которые лицензиат фактически будет осуществлятьпри оказании данных видов медицинской помощи.

Как следствие позиции Минздрава, сформировалась судебная практика не в пользу лицензиатов:

1. В решение от 24 ноября 2016 г. по делу № А76-23959/2016 Арбитражный суд Челябинской области установил: в ходе проверки главным врачом ООО «СТОМАКС» <...> представлен сертификат специалиста по специальности «Организация здравоохранения и общественное здоровье». Административным органом выявлено, что ООО «СТОМАКС» осуществляет медицинскую деятельность без специального разрешения (лицензии) по следующему виду работ (услуг): «Организация здравоохранения и общественное здоровье». Суд пришел к выводу о наличии в действиях заинтересованного лица состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 14.1 КоАП РФ.

2. В решение от 27 октября 2016 г. по делу № А32-33446/2016 Арбитражный суд Краснодарского края установил: лицензиатом осуществляется медицинская деятельность по работе (услуге), не разрешенной действующей лицензией № ЛО-23-01-006721 от 27.12.2013 по «организации здравоохранения и общественному здоровью», что подтверждается должностной инструкцией <...>, принятой на должность заместителя генерального директора по лечебной части, документов о профессиональной подготовке по «организации здравоохранения и общественного здоровья», положения о внутреннем контроле качества и безопасности медицинской деятельно48 сти, утвержденные генеральным директором ОАО «Пансионат «Урал», аналитическими записками по результатам проверки качества, проведенными <...>. Суд пришел к выводу, что общество осуществляло лицензируемую деятельность без лицензии, в действиях общества усматривается состав административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 14.1 КоАП. Общество, осуществляющее деятельность на основании полученной лицензии, имело возможность и должно было принять меры для предупреждения административного правонарушения.

3. В решение от 8 августа 2016 г. по делу № А73-9555/2016 Арбитражный суд Хабаровского края установил: в рамках выполнения работ (услуг) по «дезинфектологии» ООО «Дантист» проводятся дезинфекционные и стерилизационные мероприятия, в том числе дезинфекция, предстерилизационная очисткаи стерилизация изделий медицинского назначения. Дезинфекция использованных медицинских изделий многократного назначения осуществляется в стоматологических кабинетах после их использования. Предстерилизационная очистка и стерилизация осуществляются в специально выделенных помещениях, оснащенных стерилизующим оборудованием (паровыми стерилизаторами, установками для ультразвуковой очистки инструментов).

Также проверкой установлено и следует из материалов дела, что выполнение работ, оказание услуг по «Организации здравоохранения и общественному здоровью» в ООО «Дантист» осуществляется генеральным директором <...>, который имеет сертификат по специальности «Организация здравоохранения и общественное здоровье».

Факт осуществления вышеуказанным должностным лицом медицинской деятельности по организации здравоохранения и общественному здоровью в ООО «Дантист» подтверждается записями в медицинской документации.

Таким образом, по результатам плановой выездной проверки административным органом установлен факт осуществления ООО «Дантист» медицинской деятельности по виду работ (услуг) «организация здравоохранения и общественное здоровье» и «дезинфектология», не указанных в приложении к лицензии от 26.09.2012г. № ЛО-27-01-000884, что свидетельствует о наличии в действиях юридического лица признаков объективной стороны административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 14.1 КоАП РФ.

Вместе с тем, Верховный суд Российской Федерации в постановлении от 12 февраля 2016 г. № 303-АД15-15624, рассматривая дело о лицензировании работ (услуг) по «дезинфектологии», не согласился с позицией о необходимости лицензирования данных работ во всех случаях, указав, что «работы (услуги) по дезинфектологии подлежат лицензированию как 49 вид медицинской деятельности лишь в тех случаях, когда они оказываются третьим лицам как самостоятельные работы, услуги в рамках медицинской помощи.

Как следует из материалов дела и не оспаривается сторонами, осуществляя на основании лицензии от 17.11.2014 № 79-01-000305 медицинскую деятельность, в частности по оказанию услуг по стоматологии, стоматологии общей практики, общество проводитдезинфекционные стерилизационные мероприятия, включающие дезинфекцию, предстерилизационную очистку и стерилизацию изделий медицинского назначения, которые принадлежат обществу на законном основании.

При этом общество не оказывает медицинских услуг по дезинфектологии, выраженных в медицинском вмешательстве и имеющих самостоятельное законченное значение, не предоставляет услуг по медицинской помощи в области дезинфектологии для третьих лиц.

Проведение обществом дезинфекционных мероприятий по дезинфекции, предстерилизационной очистке и стерилизации принадлежащих ему изделий медицинского назначения, используемых в работе общества, является необходимым условием осуществления медицинской деятельности – обязанностью общества, установленной требованиями СанПин 2.1.3.2630-10.»

Очевидно, что Верховный суд исходил из основ гражданского законодательства, согласно которым выполнение определенных работ для собственных нужд, когда это является обязанностью организации в силу законов и других нормативных актов, не связанных с лицензированием, не требует оформления лицензии.

Так, подпунктом «е» пункта 4 Положения о лицензировании предусмотрено наличие заключивших с соискателем лицензии трудовые договоры работников, осуществляющих техническое обслуживание медицинских изделий, либо наличие договора с организацией, имеющей лицензию на осуществление соответствующей деятельности.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 3 июня 2013 г. № 469 утверждено «Положение о лицензировании деятельности по производству и техническому обслуживанию (за исключением случая, если техническое обслуживание осуществляется для обеспечения собственных нужд юридического лица или индивидуального предпринимателя) медицинской техники». Таким образом, данная деятельность для собственных нужд не лицензируется.

Как следует из позиции Минздрава и судов, за исключением Верховного суда, иначе обстоят дела с работами (услугами) по «Организации здравоохранения и общественному здоровью», «Дезинфектологии» и некоторыми другими.

В случае с «Дезинфектологией» суды ссылаются на приказ№121н и санитарные правила, при том, что соблюдение санитарных правил не входит в состав лицензионных требований. Если «Дезинфектология» является медицинской работой (услугой), то требования к ней должны быть установлены Минздравом. Ссылка Минздрава на тот факт, что собственно требования установлены в порядках и стандартах в данном случае несостоятельна, поскольку отсутствуют порядки и стандарты по «дезинфектологии», «организации здравоохранения и общественному здоровью», «сестринскому делу» и некоторым другим.

Факт осуществления данных работ для собственных нужд расценивается судами как деятельность без лицензии, несмотря на то, что наличие сертификата по «Организации здравоохранения и общественному здоровью» является обязательным для всех медицинских организаций, а наличие данных работ в лицензии, как правило, отсутствует. С другой стороны, непосредственно стерилизацию медицинских изделий осуществляет медицинская сестра, что является основанием требовать наличия в лицензии, кроме работ (услуг) по «дезинфектологии», также работ (услуг) по «сестринскому делу».

Данную позицию можно довести до абсурда: например, каждая организация осуществляет сбор и хранение медицинских отходов, для чего может потребоваться оформление лицензии на сбор и хранение мусора.

Несмотря на позицию Верховного суда, как было указано ранее, сформировалась судебная практика не в пользу лицензиатов.

Анализ отдельных работ (услуг) и связанных с ними видов медицинской помощи, указанных в приказе №121н, позволяет сделать следующие выводы.

Приказом №121н вообще не предусмотрены требования при оказании медицинской помощи третьим лицам, то есть вне медицинской организации по:

• дезинфектологии;

• медицинской статистике;

• организации здравоохранения и общественному здоровью;

• организации сестринского дела;

• управлению сестринской деятельностью.

В приказе №121н виды медицинской помощи указаны в разделах по номерам (в скобках указано количество подразделов – видов медицинской помощи): 2 (5), 3 (4), 4 (5), 5 (2), 6 (1) – итого пять разделов, включающих 17 видов медицинской помощи.

Виды медицинских осмотров, освидетельствований и экспертиз указаны в разделе 7, содержащем 3 подраздела. 

Обращение, включая заготовку и хранение донорской крови и (или) ее компонентов, предусмотрено в разделе 8.

Частота, с которой в разделах приказа №121н встречаются работы (услуги) по:

- акушерскому делу (4, из них 3 раза в одном виде помощи с работами по «акушерству и гинекологии (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)», таким образом, следуя позиции Минздрава, лицензиату, выполняющему работы и услуги по «акушерству и гинекологии (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)» и заключившему трудовой договор с акушеркой, также необходимо лицензировать работы (услуги) по «акушерскому делу»);

- дезинфектологии (7, отсутствует в том числе в разделах 3.3 и 3.4 – высокотехнологичная помощь в условиях дневного стационара и стационарных условиях, 4.1 - 4.4 (скорая помощь), при наличии в данных видах помощи работ по инфекционным болезням (разделы 4.2 и 4.4 – в амбулаторных условиях); таким образом, следуя позиции Минздрава, в видах помощи, в которых присутствуют работы (услуги) по «дезинфектологии», все лицензиаты, осуществляющие стерилизацию, должны их лицензировать, а видах помощи, в которых отсутствуют данные работы (услуги), включать их в лицензию не следует, несмотря на осуществление стерилизации и других мероприятий);

- медицинской статистике (10, отсутствует, в том числе, в разделах 2.2 и 2.3 – первичной врачебной медико-санитарной помощи в амбулаторных условиях и в условиях дневного стационара, 3.3 и 3.4 – высокотехнологичная помощь в условиях дневного стационара и стационарных условиях, 4.2, 4.4, 4.5 (скорая помощь), 7 и 8; таким образом, следуя позиции Минздрава, в видах помощи, в которых присутствуют работы (услуги) по «медицинской статистике», все лицензиаты должны их лицензировать, а видах помощи, в которых отсутствуют данные работы (услуги), включать их в лицензию не следует, несмотря на ведение статистического учета;

- организации здравоохранения и общественному здоровью (14, отсутствует в разделах 2.1 – первичной доврачебной медико-санитарной помощи в амбулаторных условиях, 3.3 и 3.4 – высокотехнологичная помощь в условиях дневного стационара и стационарных условиях, 7 и 8; такимобразом, следуя позиции Минздрава, в видах помощи, в которых присутствуют работы (услуги) по «организации здравоохранения и общественному здоровью», все лицензиаты должны их лицензировать, а видах помощи, в которых отсутствуют данные работы (услуги), включать их в лицензию не следует, несмотря на: их осуществление, наличие специалиста с сертификатом по данной специальности, осуществление внутреннего контроля качества и т.п.; также не требуется лицензировать данные работы (услуги) 52 при проведении осмотров, экспертиз и освидетельствований – раздел 7 и обращении крови – раздел 8.

• организации сестринского дела (3);

• сестринскому делу (7);

• управлению сестринской деятельностью (14, отсутствует в разделах 2.1

– первичной доврачебной медико-санитарной помощи в амбулаторных условиях, 3.3 и 3.4 – высокотехнологичная помощь в условиях дневного стационара и стационарных условиях.

Как следствие позиции Минздрава, органы лицензирования на основании приказа №121н, кроме работ (услуг), дополнительно указывают в приложении к лицензии виды медицинской помощи.

Данная практика противоречит постановлению Правительства РФ от 6 октября 2011 г. № 826 «Об утверждении типовой формы лицензии», которым предписано, что в лицензии виды работ (услуг), выполняемые (оказываемые) в составе лицензируемого вида деятельности, указываются в соответствии с перечнем работ (услуг) установленным положением о лицензировании соответствующего вида деятельности.

Сформировалась судебная практика не в пользу лицензиатов:

1. В решении от 26 ноября 2014 г. по делу № А55-19400/2014 Арбитражный суд Самарской области пришел к выводу, что приказом № 121н дополнен перечень работ, услуг.

2. Решением Арбитражного суда Астраханской области от 25 октября 2016 г. по делу № А06-6641/2016 в пользу ТФОМС со страховой компании в системе ОМС взыскан штраф вразмере 300 000 рублей за оплату высокотехнологичной помощи ЛПУ на том основании, что ЛПУ выдана лицензия на осуществление медицинской деятельности по видам работ (услуг): при оказании специализированной медицинской помощи в стационарных условиях по профилю «Сердечно-сосудистая хирургия». Суд пришел к выводу, что конкретный перечень работ (услуг), выполняемых при осуществлении различных видов медицинской деятельности, в том числе, высокотехнологичной медицинской помощи в стационарных условиях по сердечно-сосудистой хирургии, предусмотрен в приказе № 121н. Таким образом, для выполнения работ (услуг) при осуществлении высокотехнологичной медицинской помощи в стационарных условиях по сердечно-сосудистой хирургии требуется обязательное лицензирование данного вида медицинской деятельности.

3. Решением от 22 декабря 2016 г. по делу № А05-8613/2016 Арбитражный суд Архангельской области поддержал позицию ЛПУ, не согласившись с доводами Территориального фонда и Министерства, указывавшими на то, что часть этапов процедуры ЭКО подлежит проведению в условиях дневного стационара, тогда как в соответствии с лицензией от 13.08.2015 № ЛО29-01-001852 Центр вправе был оказывать первичную специализированную медико-санитарную помощь в амбулаторных условиях по акушерству и гинекологии (использованию вспомогательных репродуктивных технологий); в условиях дневного стационара Центр вправе был оказывать процедуру ЭКО только с 03.08.2016 на основании выданной Центру лицензии от 03.08.2016 № ЛО-29-01-002084; поскольку в спорный период Центр не вправе был оказывать услуги ЭКО в условиях дневного стационара, Территориальный фонд отказал в их оплате.

Суд пришел к выводу, что ссылка Территориального фонда и Министерства в данном случае на приказ Минздрава России от 11.03.2013 № 121н правового значения не имеет. Из содержания пункта 8 Приложения № 1 к Приказу № 107н следует, что дневной стационар является лишь рекомендуемой структурой Центра (лаборатории, отделения) вспомогательных репродуктивных технологий. Вопрос об этом решается исключительно руководителем Центра (отделения, лаборатории) вспомогательных репродуктивных технологий.

Поскольку лицензия от 13.08.2015 № ЛО-29-01-001852 выдана на вид деятельности: «акушерство и гинекология (использование вспомогательных репродуктивных технологий)», при которой проводится процедура ЭКО, а сама лицензия не ограничена одним этапом (или частью этапов) данной процедуры, следовательно, Центр вправе был на основании выданной лицензии проводить процедуры ЭКО в соответствии с выданными пациентам направлениями и назначеннымпациентам лечением.

Соответствие указанным требованиям подтверждено лицензией № ЛО-29-01- 002084 от 03.08.2016, которая впоследствии была выдана Центру на основании его заявления о переоформлении лицензии на осуществление медицинской деятельности. В данном случае суд соглашается с мнением Центра о том, что сам лицензируемый вид деятельности, а именно акушерство и гинекология (использование вспомогательных репродуктивных технологий) не изменялся.

4. Решением от 21 сентября 2016 г. по делу № А11-12768/2015 Арбитражный суд Владимирской области отказал ЛПУ в удовлетворении иска на том основании, что лицензией № ЛО-33-01-001734 от 12.12.2014 предоставлено право на осуществление деятельности по оказанию, в том числе, специализированной медико-санитарной помощи по акушерству и гинекологии (использованию вспомогательных репродуктивных технологий) в амбулаторных условиях. До получения лицензии от 14.08.2015 ООО «Центр Эко» не вправе было осуществлять деятельность по оказанию первичной специализированной медико-санитарной помощи по акушерству и гинекологии (использованию вспомогательных репродуктивных технологий) в условиях дневного стационара. Ссылка Истца на разъяснения, содержащиеся в Письме Минздрава России от 23.07.2013 № 12-3/10/2-5338, не нашла поддержки в суде.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что Минздрав России приказом № 121н возлагает на медицинские организации требования, не предусмотренные законом: приказ № 121н обязывает соискателей и лицензиатов заявлять при лицензировании кроме работ (услуг), которые лицензиат намерен осуществлять, виды помощи, а также дополнительные работы (услуги), предусмотренные данными видами помощи и которые лицензиат фактически будет осуществлять при оказании данных видов медицинской помощи.

Кроме того, данный приказ предъявляет к организациям различные требования в части лицензирования дополнительных работ (услуг) в зависимости от видов помощи, несмотря на осуществление одинаковых работ (услуг). Так, в соответствии с подпунктом 1 пункта 3 работы (услуги) при оказании специализированной медицинской помощи в условиях дневного стационара по «дезинфектологии» подлежат лицензированию, а при оказании высокотехнологичноймедицинской помощи в условиях дневного стационара (подпункт 3 пункта 3) – нет.

17 января 2012 года бывший тогда президентом Дмитрий Медведев провел заседание, посвященное защите прав потребителей. Медведев обратил внимание присутствующих на то, что законодательство по защите прав потребителей – в частности, Постановления пленума Верховного суда РФ - должно обновляться. Представители Фемиды это пожелание учли и спустя полгода, при нынешнем уже президенте, издали Постановление Пленума Верховного Суда РФ №17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" (от 28 июня 2012 года).

Рассказывает руководитель Центра медицинского права Алексей Панов:

- В соответствии с новым Постановлением, правоотношения, вытекающие из ОМС и ДМС, отныне регулируются Законом РФ «О защите прав потребителей». Это означает, что все бюджетные и частные клиники, на которые недовольные пациенты подали иски, будут отвечать в суде по «потребительскому» закону. В Постановлении много полезного для пациентов. Так, Верховный суд РФ подробно разъясняет понятие существенного недостатка услуги – это поможет в отстаивании прав пациента. А вот освободиться от ответственности за нарушение прав больного или ненадлежащее оказание услуги медучреждению будет очень сложно. Придется доказать, что имели место обстоятельства непреодолимой силы или же сам пациент нарушил правила пользования медуслугой.

Кроме того, судами будет применяться пункт о взыскании неустойки в соответствие с ценой услуги. То есть, если клиника по требованию пациента своевременно не устранила недостаток – к примеру, не заменила некачественный протез стоимостью 200 тыс.рублей, неустойка составит эти самые 200 тысяч. Раньше, в соответствии с Гражданским кодексом РФ, можно было уменьшить размер неустойки, чем суды зачастую и занимались. Могли снизить с 200 до 8 тысяч. Теперь же такое снижение возможно лишь в исключительных случаях.

Если клиника не установит срок службы своей услуги, то пациент имеет право предъявить претензию в течение 10 лет. А если нет письменного договора между клиникой и пациентом, то пациент может сослаться на условия договора со слов свидетелей. Клиника же – не сможет.

Ну и разъяснен порядок взыскания морального вреда. Как только установлено, что оказана услуга ненадлежащего качества, автоматически возникает обязанность мед.организации и страховой компании возместить этот вред, без суда. Суммы в таком случае ниже, чем при судебных разбирательствах, зато и нервотрепки поменьше.

Еще один пункт, который раньше использовался не во всех медицинских судебных спорах, станет теперь обязательным. Если клиника в добровольном порядке не удовлетворит требования пациента, с нее может быть взыскан штраф в размере 50% от суммы, присужденной судом пациенту. Это очень существенная «добавка» к выплате – так что судиться клиникам будет невыгодно.

Теперь истец вправе обратиться в суд с заявлением о компенсации, если его дело искусственно затягивается более чем на 3 года. Компенсацию можно требовать в том случае, если суд никак не отреагировал на письменную просьбу гражданина ускорить процесс. Размер компенсации в законе не указан, его определит Арбитражный суд или суд общей юрисдикции (в зависимости от того, на каком уровне забуксовало дело). Расходы на возмещение ущерба от волокиты в этом случае понесет федеральный бюджет.

Требовать неустойку станет возможно и с чиновников, не исполнивших решение суда в течение 3 месяцев. В этом случае компенсация будет выплачиваться из бюджета того уровня, на котором «сидит» чиновник: федерального, регионального или местного.

Нововведение было принято по инициативе президента. Связано это с тем, что Европейский суд по правам человека буквально завален жалобами от граждан России, уставших ждать правды и своевременного исполнения решений от отечественного правосудия. А вот заставит ли новый закон более ответственно работать российских судей и чиновников, пока не ясно. Ведь штрафы за волокиту будет выплачивать государство, а не сами бюрократы.

Федеральный закон «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» вступает в силу с сегодняшнего дня.

 
ВОПРОС ДНЯ

А вы с волокитой сталкивались?

Павел КРАШЕНИННИКОВ, депутат Госдумы:

- В прошлой, додепутатской, жизни постоянно сталкивался с волокитой во время судебных процессов. Вообще сегодня будет сенсацией, если вы найдете хотя бы одного человека старше 16 лет, который бы не столкнулся с этой проблемой. Мы, депутаты, тоже, кстати, от этого страдаем: заключения на законопроекты из правительства идут иногда по полгода.

Михаил ВЕЛЛЕР, писатель:

- Когда недавно мне понадобилось в совладельцы собственной квартиры записать собственную жену, это стоило мне нескольких месяцев, тысяч рублей и двух десятков поездок. Забюрократизированность нашего сегодняшнего государства уже грозит его коллапсом.

Георгий ГРЕЧКО, космонавт, дважды Герой Советского Союза:

- Помню, папа мой несколько лет стоял в очереди на машину. Волокита - это несправедливость. Так вот, сейчас и того и другого намного больше, чем в советское время. Судьи и чиновники понимают, что они безнаказанны. И это их развращает. Если новый закон действительно будет работать, это большое дело.

Артем МИХАЛКОВ, актер, режиссер:

- Волокита - это еще что! Со мной совсем недавно произошел дичайший случай. Я купил билет в Вену. Но меня не пустили в самолет! Потому что авиакомпания продала на 20 билетов больше. После этого мы и писали, и звонили, но в ответ тишина - глухая и бессовестная.

Виктор ЕРОФЕЕВ, писатель:

- Да вся наша жизнь - волокита. Что ни делай, все буксует. Мне кажется, что в России только люди известные еще как-то могут решать свои проблемы - и это огорчает. Ну вот, например, зашел я в Сбербанк, а мне в очереди говорят: «Что же вы стоите, проходите». Люди настолько привыкли к рабству, что не осознают, что их человеческое достоинство ничуть не меньше моего.     

Владимир МОГИЛИН, ветеран Великой Отечественной войны, Казань:

- В январе подал заявку на постановку на учет по обеспечению жильем ветеранов. Документы приняли и сказали ждать. Но до сих пор не известен даже номер очереди. А в районной администрации только кормят обещаниями.

Валерий ШУСТОВ, глава ярославского отделения общественной организации «Лига пациентов»:

- В медицинских учреждениях волокита на каждом шагу: не сразу ставят диагноз, как следствие - не вовремя начинают лечить. В результате нередко человек умирает, а вполне мог бы еще жить и жить.

Антон СТАМПЛЕВСКИЙ, председатель Тверского фонда поддержки малого предпринимательства:

- С чиновничьей волокитой сталкиваюсь каждый день. По закону на запросы должны отвечать в течение 30 дней, а я знаю примеры, когда ответ не приходил и после 140.

Мини-олигарх, читатель сайта KP.RU:

- А я не знаю, что это такое. Чиновники - милейшие люди. Дал денег - и никакой волокиты.

Андрей Львов

Анализ выявил две тенденции. Во-первых, петербуржцы за последние три года стали обращаться с исковыми заявлениями в суды в связи с некачественным оказанием медицинской помощи в 10 раз чаще, чем раньше. По словам Сергея Балутина, юриста центра, причиной такого количества исков стал рост правовой грамотности пациентов. И эта тенденция во многом связана с формированием рынка платных медицинских услуг. Именно коммерческие клиники привили пациентам понимание того, что у больных есть права, реализация которых -- нормальная ситуация.

С другой стороны, согласно данным центра, исковых претензий у пациентов к коммерческой медицине значительно меньше, чем к государственной. Только в 30% случаев иски предъявлялись к частным клиникам, тогда как к государственным медицинским организациям -- в большинстве -- 54%.
Результаты удивительны хотя бы потому, что к частной медицине пациенты относятся более взыскательно: оплачивая услуги, они ожидают получить не только качественное лечение, но и высокий уровень сервиса. Другое дело, что частная медицина и сама относится более требовательно к своей работе: за качество услуг клиника отвечает своим именем и репутацией.

Пациент в частной клинике сегодня находится в более выигрышном положении с точки зрения соблюдения его прав и лучше юридически защищен. Так, сегодня практически все частные компании застраховывают свою профессиональную ответственность, а с каждым пациентом обязательно заключается договор на оказание услуг, в котором все права больного подробно отражены. Этот документ -- гарантия того, что на основании этого договора пациент в случае возникновения претензий сможет отстоять свои права.

В государственной больнице пациент вынужден решать множество проблем самостоятельно, вплоть до покупки шприцев и капельниц, и при этом не имеет никаких гарантий.
Чаще всего сегодня пациенты жалуются на низкое качество лечения. Ожидания пациента оказываются значительно выше, чем результат.

Но далеко не всегда суд согласен с этими ожиданиями: согласно статистике в период с 2001 года по настоящее время после судебного разбирательства суды отказывали в удовлетворении исковых требований 25% дел. Еще в 9% случаев иски были отозваны самими заявителями после проведения судебно-медицинской экспертизы, свидетельствовавшей о необоснованности позиции пациента.
В целом только 63% дел заканчиваются вынесением определения о взыскании с ответчика денежной компенсации в пользу пациента. И если восемь лет назад выиграть 10 тысяч рублей было огромным успехом, то сегодня средние выплаты по решению суда составляют 60 500 рублей. Размеры компенсации морального вреда по решению суда составили в среднем 41 500 рублей. Самая большая выплата пациенту составила 270 тысяч рублей.

Но до сих пор не существует никаких официальных методик расчета морального вреда. Все зависит от настроения судьи. Практика показывает, что более успешными оказываются иски, исходные требования которых не высоки. Отказы получают самые дорогие иски -- например, на 2 миллиона рублей.
Что касается исков к коммерческим клиникам, почти 54% дел были возбуждены против частных стоматологических клиник. Причина такого "лидерства" в том, что сегмент платных стоматологических услуг сформировался раньше остальных, и клиники этого профиля первыми ощутили на себе результаты роста правовой грамотности пациентов.

В любом случае, сегодня врач любой клиники должен быть готов к тому, что к нему приходит не проситель, а заказчик услуги, который готов реализовывать свои права в полной мере. Тем субъектам здравоохранения, которые не готовы работать в новых условиях, придется научиться уважительному и добросовестному отношению к пациенту в суде.

Комментарии

Ольга Соколова, PR-менеджер клиники "ОНА":
-- За последние 2 -- 3 года действительно увеличилось число исков, поступивших в суды на медицинские учреждения города. Это связано, с одной стороны, с юридической грамотностью самих пациентов, а с другой стороны -- некоторые медицинские государственные учреждения недостаточно информируют граждан о лечении и возможных осложнениях.
В государственных медицинских учреждениях чаще всего жалуются на факты принуждения граждан совершать оплату медицинской помощи из собственных средств. В частных же клиниках это жалобы на недостаток сервисных услуг.

Самое разумное в случае конфликта -- пациенты как в системе ОМС, так и ДМС должны обращаться в свои страховые компании, где работают грамотные врачи-эксперты, имеется хорошая юридическая, правовая поддержка. А в частных клиниках администрация своевременно реагирует на возникающие жалобы. Пожелания и замечания пациентов поступают в книгу жалоб и предложений, находящуюся в свободном доступе.

Надежда Алексеева, генеральный директор ЗАО "КардиоКлиника":
-- У пациентов больше претензий к государственной медицине потому, что сегодня качество услуг в частных клиниках, в которых существует внутренняя система контроля качества, находится на более высоком уровне.

Кроме того, серьезная причина большого количества исков к государственной медицине -- технологическая отсталость оборудования, которая закономерно влечет ошибочную диагностику.
В нашей клинике очень серьезно относятся к жалобам пациентов. По собственной статистике, за последние пять лет мы фиксируем всего по 2,2 жалобы в год. И как раз один из примеров жалобы -- расхождение нашего диагноза с поставленным до этого в госучреждении одного из районных центров Северо-Запада.

Там пациенту диагностировали порок сердца, который не подтвердился при нашем обследовании. Ошибка произошла из-за того, что исследование проводилось на старом ультразвуковом аппарате.
В госклиниках с пациентом подчас не заключается договор об оказании услуг и не предоставляется прейскурант цен. Пациент оказывается в зависимом положении, вынужденный слепо доверять врачу. Он выступает в роли просителя, а не потребителя услуг.

Николай Нестеренко, заведующий стоматологическим отделением ЗАО "Поликлинический комплекс":
-- Такой высокий процент жалоб на стоматологический клиники -- во многом результат недостоверной рекламы, обещающей сегодня пациентам буквально чудеса.

Часто пациенты приходят с очень запущенными случаями и хотят вернуть идеальную улыбку. Особенно сложные случаи протезирования могут обойтись в 60 -- 100 тысяч рублей. И пациенты после завершения работ часто просто ищут причины, чтобы не платить. Между тем хороший врач всегда готов найти компромисс между желаемым и возможным. Перед лечением, а не после.
Спорные случаи всегда будут. Нужно быть честными и ответственными перед пациентами. Именно так мы работаем -- как результат -- за последние 4 года в нашей клинике не было ни одной жалобы на стоматологов.

Любовь Суслова, Журнал «Город» №38  от 23-10-2006