Рассмотрим главные риски и способы их снизить.

Утечки конфиденциальных данных

Сотрудники регулярно загружают в открытые ИИ-сервисы рабочие документы: договоры, финансовые отчеты, планы запусков. Информация попадает в среду, которую компания не контролирует. Техника промпт-инъекций позволяет злоумышленникам извлекать из моделей чужие конфиденциальные данные: достаточно сформировать набор специальных запросов, и нейросеть с определенной вероятностью выдаст сведения, которые ранее по невнимательности загрузил другой пользователь.

Риск возрастает, когда компания бесконтрольно подключает ИИ-агента к бизнес-процессам и потокам корпоративных данных. В этом случае утечка может произойти через самого агента: он получает широкий доступ к внутренним системам, действия его при этом почти никто не отслеживает.

Советы без учета контекста

Нейросеть не знает внутренних процессов конкретной компании. Она опирается на обобщенные данные из открытых источников, поэтому ее рекомендации могут оказаться нерелевантными. Например, модель способна предложить исключить необходимый технологический процесс или подтолкнуть к неэффективным инвестициям, поскольку не погружена в нюансы устройства бизнеса.

Любой совет, стратегию или документ, сгенерированный ИИ, нужно верифицировать с учетом реальной ситуации в бизнесе. Модель выдает правдоподобный текст, однако полная ответственность за решение всегда остается на сотруднике.

Юридические и репутационные риски

Контент, созданный нейросетями, не имеет исчерпывающей правовой защиты и может нарушать авторские права третьих лиц. Помимо проверки качества контента, перед использованием таких материалов также необходимо проверять информацию на соответствие законодательству и уточнять ее юридический статус.

Отдельная зона риска связана с репутацией. ИИ может предлагать маркетинговые стратегии, которые нарушают этические нормы или опираются на стереотипы, неприменимые к целевой аудитории. Публикация подобных материалов оборачивается для бренда репутационными потерями. Валидировать информацию от ИИ должен человек, который понимает ценности компании и особенности ее клиентов.

Как снизить риски

Безопаснее всего использовать ИИ-инструменты, размещенные в контуре компании или у доверенного сервис-провайдера: бизнес либо самостоятельно управляет моделью, либо контролируемо делегирует ИИ-функции третьей стороне с защищенной обработкой данных.

Снизить угрозы помогает набор базовых правил:
- определить, какие данные запрещено загружать в публичные ИИ-сервисы, и закрепить это в регламенте;
- использовать корпоративные ИИ-решения с защищенной обработкой данных без их сохранения и использования для обучения моделей;
- ограничить доступ ИИ-агентов к внутренним системам и логировать их действия;
- верифицировать сгенерированный контент: проверять факты, юридический статус и соответствие ценностям бренда;
- обучать сотрудников правилам работы с нейросетями и разбирать реальные инциденты.

Искусственный интеллект стоит воспринимать как мощный инструмент, требующий тех же правил гигиены, что и любая корпоративная система. При работе с ней необходимо выстроить иерархию доступов, регламенты работы с данными, обучение сотрудников. Тогда технология будет приносить пользу без скрытых издержек.

Леонид Плетнев, бизнес-партнер по информационной безопасности “1С-Битрикс”

Из-за шумихи вокруг ИИ может сложиться впечатление, что он переписал правила корпоративной трансформации. Но это не так. Он лишь ускорил ее, подкрепил новым жаргоном и (на короткое время) убедил некоторых руководителей в том, что фундаментальные принципы больше не работают.

Автономные агенты могут выполнять работу со скоростью машины, вынуждая CIO управлять ценностью, рисками и согласованностью действий в режиме, близком к реальному времени. Это, конечно, важно, но по сути это старая схема, на которую оказывается давление, и ничего принципиально нового в ней нет.

Критически важные составляющие успешной трансформации остаются прежними

Стратегия по-прежнему на первом месте, просто теперь плохая стратегия приводит к провалу быстрее. Измеримые результаты по-прежнему определяют доверие к компании, только теперь ожидается, что они будут достигаться быстрее. Оценка возможностей по-прежнему важна, но теперь компании включают в свой набор инструментов генеративный ИИ и сопутствующие технологии. Короче говоря, изменился язык. Но суть осталась прежней.

Семь основных шагов программы корпоративной трансформации:

    Шаг 1. Бизнес-стратегия. Прежде всего ИИ — это мощный инструмент, но не стратегия. Называть его стратегией — значит путать корпоративные амбиции с промышленной политикой на государственном уровне. Правительства могут стремиться к победе в сфере ИИ. Компании же должны решить, в чем их конкурентное преимущество. Это могут быть цена, скорость, опыт или что-то, что сложнее скопировать.

    Шаг 2. Результаты. Любая стратегия должна иметь измеримое определение успеха. Пока желаемые результаты не определены четко, стратегия остается скорее стремлением, а не операционным инструментом. Если вы не сможете измерить стратегически значимые результаты и отчитаться о них, поддержка трансформации сойдет на нет. По мере того как с развитием ИИ растет число возможных инициатив, сценариев использования и технологических решений, четко определенные результаты обеспечивают стратегическую направленность, которая позволяет отличить реальную ценность для бизнеса от экспериментов и имитации инноваций.

    Шаг 3. Ресурсы. Корпорациям по-прежнему необходимо оценить и собрать воедино ресурсы, которые помогут им реализовать выбранную стратегию и достичь поставленных целей. ИИ пополняет арсенал инструментов облачными технологиями, данными и автоматизацией. Но он не заменяет собой весь арсенал. ИИ может сократить разрыв между принятием решения и его реализацией, но это не отменяет необходимости доказывать ценность. Скорее наоборот, он поднимает планку.

    Шаг 4. Операционная модель. Операционные модели переживают период переосмысления. Идея использования смешанной человеко-машинной рабочей силы звучит радикально. Это не так. Работа всегда перераспределялась с появлением новых инструментов. Разница в том, что на этот раз перераспределение носит когнитивный характер. Рутинное принятие решений автоматизируется, остальные решения становятся более ценными. Однако кто-то все равно должен нести ответственность за решения. На данный момент управление ИИ не может быть обеспечено технически, оно остается за операционной моделью.

    Шаг 5. Дорожные карты. ИИ меняет скорость трансформации, а не основы. И он, конечно же, не делает возможными масштабные преобразования. Чем больше технологий, тем больше возможности выбора и взаимозависимости усложняют, а не упрощают реализацию. Поэтапные, ориентированные на конечный результат дорожные карты становятся еще более ценными как средство снижения сложности и управления рисками. Цикл ускоряется, и неудачи становятся все более частыми. Решение заключается не в ослаблении дисциплины, а в том, чтобы усилить ее.

    Шаг 6. Управление изменениями и рассказывание историй. И, несмотря на все этим аспекты, остается в силе одна истина. Технологии меняются быстро. Люди движутся медленно. Организации почти не меняются. До тех пор, пока люди остаются вовлеченными (подсказка: так и будет), трансформация остается делом, ориентированным в первую очередь на людей. Необходимо менять навыки, адаптировать методы работы, согласовывать стимулы и преодолевать сопротивление. Ни одна модель, какой бы совершенной она ни была, не сделает это за вас.

    Шаг 7. Управление реализацией. И наконец, неприятная правда о производительности. Системные интеграторы, с которыми мы общались, сообщают о росте производительности благодаря ИИ примерно на 20% даже в более контролируемых средах, таких как модернизация технологий. Полезно? Безусловно. Преобразующе? Нет. На данный момент ИИ не стал той панацеей, на которую надеялись те, кто отставал в цифровой трансформации.

Что же тогда является новым?

- Доверие. Или его отсутствие. Каждая проблема, связанная с ИИ, — это проблема с данными? Безусловно. Но не в первую очередь. Прежде всего, это проблема доверия. Согласно результатам опроса Forrester «2026 State of AI Survey», в качестве препятствий на пути внедрения ИИ респонденты чаще всего называли безопасность, риски и недоверии к автономным системам. Основная задача компаний — выстроить в рамках своих операционных моделей структуры принятия решений и подотчётности таким образом, чтобы решить проблему доверия, которая является одним из главных препятствий на пути внедрения ИИ.

- Темп. И ожидания, связанные с темпом. ИИ заставляет принимать решения, воплощать их в жизнь и оценивать их эффективность в более тесной связке. Он повышает цену неопределённости и снижает терпимость к неэффективному управлению. ИИ позволит организациям выйти на беспрецедентный уровень наблюдаемости и непрерывной обратной связи при выполнении задач, а также обеспечит практически автономную ребалансировку портфеля. Вместо того чтобы упростить трансформацию, ИИ делает ее более требовательной.

Каким бы многообещающим ни был генеративный ИИ, правила успешной трансформации остаются прежними: определитесь с направлением, сформулируйте цели, оцените свои возможности, продумайте процесс принятия решений в рамках операционной модели, внедряйте изменения постепенно и вовлекайте в процесс всю организацию.

Успеха добьются те, кто будет делать обычные вещи на высочайшем уровне. Только быстрее и без лишних оговорок.

 

Исследование, опубликованное в журнале «Менеджер здравоохранения», проводилось в 2024-2025 годах методом анонимного анкетирования. В нем приняли участие 500 человек, разделенных на две равные группы: пациенты государственных и частных медицинских организаций. Социально-демографический анализ показал, что среди пациентов госклиник преобладают люди старше 50 лет (46%), тогда как среди посетителей частных медцентров возрастное распределение оказалось более равномерным. Полис ОМС имели 94,8% пациентов государственных и 99,2% пациентов частных клиник. Статистически значимых различий по возрасту и уровню доходов между группами исследователи не выявили. 

Согласно результатам анкетирования, отношение к оказанию платных услуг в государственных медорганизациях среди пациентов частных клиник положительно оценивают 81,2%, тогда как среди пациентов госучреждений – 57,2%. При этом 37,6% посетителей государственных клиник высказались против такой практики, а 32,4% считают, что в государственных медорганизациях должна оказываться исключительно бесплатная медпомощь. Еще 16,4% опасаются, что развитие платных услуг ограничивает право граждан на получение бесплатной помощи. 

Предпочтения относительно места оказания платных услуг также различаются. Среди пациентов государственных клиник 36% считают, что платные услуги должны предоставляться исключительно в частном секторе, тогда как пациенты частных клиник чаще выступают за смешанную модель, при которой такая практика возможна как в государственных, так и в частных медицинских организациях (41,6%). 

Основным местом получения амбулаторной помощи для обеих групп остается государственная поликлиника – ее назвали 90,8% пациентов государственного и 91,6% пациентов частного сектора. Вместе с тем платными медуслугами пользуются 56,4% посетителей госмедорганизаций и 87,6% пациентов частных клиник. 

Пациенты государственных клиник чаще оплачивают услуги только в государственных учреждениях (24,4%), тогда как выбравшие частные клиники преимущественно комбинируют обращение в государственный и частный сектор (56,4%). Наиболее распространенной формой оплаты в обеих группах остается расчет через кассу организации.  

Опрос также показал, что большинство респондентов поддерживают развитие частной системы здравоохранения, однако уровень поддержки существенно различается: среди пациентов частных клиник он составляет 81,2%, среди пациентов государственных учреждений – 48,4%. Пациенты государственного сектора чаще рассматривают частную медицину как способ компенсировать ограниченные возможности государственного здравоохранения, тогда как пациенты частных клиник связывают ее развитие прежде всего с более высоким качеством медпомощи и уровнем сервиса. 

Авторы исследования отмечают, что государственный сектор сохраняет высокий уровень доверия пациентов, однако уступает частным клиникам по уровню сервиса, доступности специалистов и отсутствию очередей. По мнению исследователей, государственным медорганизациям необходимо совершенствовать организацию оказания медпомощи, а при развитии платных услуг – обеспечить прозрачное разделение потоков пациентов, чтобы исключить ущемление прав граждан на бесплатную помощь. 

В конце 2025 года президент РФ Владимир Путина утвердил поправки в КоАП, предполагающие значительное увеличение штрафов за навязывание платных товаров и услуг, в том числе медицинских. Теперь сумма взыскания для юрлиц составляет от 200 до 500 тысяч рублей (ранее от 20 до 40 тысяч рублей). Разработчики документа уточняли, что инициатива была необходима из-за большого количества выявляемых нарушений, связанных с навязыванием дополнительных услуг. 

30 июня рабочая группа по развитию отраслевых институтов Общественного совета при Росреестре презентовала аналитический отчет “Проблемы и перспективы отраслевых институтов”. По результатам проведенного анализа видно, что в числе ключевых проблем, общих для саморегулирования стоит отметить игнорирование инициатив СРО при принятии законодательных актов – 36%; отсутствие единой государственной концепции развития саморегулирования – 31%; Отсутствие механизма признания результатов контроля СРО – 31%; уклонение ФОИВ от делегирования полномочий и блокировка передачи государственных функций – 25%; разобщенность профессионального сообщества – 22%; Концептуальное устаревание ФЗ № 315ФЗ – 22%; Финансовая дискриминация добровольных СРО – 19%; внешние экономические факторы – 19%; коррупционные риски в контрольно-надзорной деятельности – 19%; отсутствие статуса национальных объединений СРО – 17%.
 
Первая проблема состоит в том, что регуляторы не приглашают к обсуждению саморегулируемые организации, которые зачастую получают формальные ответы. Законы принимаются без учёта мнения сообщества. Отраслевые институты отмечают, что законопроекты, предлагаемые ими, не поддерживаются регулятором.
 
Отсутствие единой государственной концепции развития саморегулирования отмечается как одна из ключевых проблем, поскольку положения предыдущих концепций не реализованы в полной мере, а в настоящее время утрачен вектор развития. Стратегические документы не упоминают саморегулирование.
 
По результатам обследования третье место в рейтинге проблем занимает отсутствие механизма признания результатов контроля СРО. Проблема состоит в том, что заявленные в концепции соглашения о признании деятельности саморегулируемых организаций не заключены. Стандарты СРО либо не разработаны, либо разработанные не принимаются государственными органами и госзаказчиками.
 
По данным опроса государство не готово воспринимать СРО как полноценного партнера, происходит уклонение ФОИВ от делегирования полномочий и блокировка передачи государственных функций. Чиновники предпочитают создавать подведомственные учреждения, а не передавать функции СРО.
 
В результате в профессиональном сообществе происходит недопонимание миссии, целей и задач, стоящих перед саморегулированием. Происходит разобщенность профессионального сообщества, отсутствие единых стандартов и консолидированной позиции, внутренние расколы.
 
Назрела и необходимость вносить предложения и поправки ФЗ от 1 декабря 2007 года N 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях», к ФЗ № 248 от 31 июля 2020 года N 248-ФЗ «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации».
 
Отдельно отмечается проблема восприятия СРО наравне с некоммерческой организацией, что не соответствует предназначению саморегулирования.
 
 Внешние экономические факторы препятствуют развитию отраслевых институтов. В частности, снижается инвестиционная привлекательность отраслей. Не удалось избежать и проблему коррупционных рисков в контрольно-надзорной деятельности. Существуют примеры отсутствия объективных оснований для проверок, имеют место «серые» схемы освоения бюджетных средств.
 
Отсутствие статуса национальных объединений СРО приводит к тому, что нет единого представителя перед регулятором, что создает хаос во взаимодействии и мешает выработке общих стандартов.
 
С момента возникновения института саморегулирования в России участники рынка (36 %) не смогли преодолеть систематическое игнорирование инициатив СРО при принятии законов. Отсутствие механизма признания результатов контроля СРО все еще на повестке дня. Как и 10 лет назад отклоняются законотворческие инициативы СРО, образуется правовой вакуум и нет налаженного механизма, при котором интересы СРО представлены в полном объеме перед регулятором.
 
Нереализованная Концепция совершенствования механизмов саморегулирования - проблема, не решенная с момента принятия ключевого документа.
 
Складывается ситуация, когда с уверенностью можно сказать: наступило время перезагрузки. Саморегулирование способно быть полноценным партнером государству. А это значит, что пришло время разработки новой концепции саморегулирования.

Российское саморегулирование уже более десяти лет находится в парадоксальном положении. Государство признаёт его преимущества, профессиональные сообщества разрабатывают стандарты и создают механизмы внутреннего контроля, но результаты этой работы далеко не всегда признаются регуляторами. Концепция совершенствования механизмов саморегулирования, утверждённая Правительством России в 2015 году, достаточно точно описала многие системные проблемы. Однако она не ответила на главный вопрос: каким образом превратить правильные идеи в обязательную для исполнения государственную политику.

Цифровая интеграция осталась за рамками документа
 
В 2015 году цифровизация СРО ещё не воспринималась как центральное направление реформы. Сегодня без неё невозможно обеспечить полноценное взаимодействие с государством.
 
Необходимо, чтобы сведения о членстве, результатах проверок, квалификациях, жалобах, применённых мерах и страховании могли передаваться в государственные информационные системы.
 
Аналитический отчёт предлагает интегрировать СРО с отраслевыми государственными системами для автоматизации контроля и учёта.
 
Такая интеграция позволила бы перейти от формального обмена письмами к риск-ориентированной модели. Регулятор мог бы учитывать качество внутреннего контроля СРО при планировании надзорных мероприятий, а добросовестные участники рынка получили бы реальное снижение административной нагрузки.

Что Концепция всё-таки не упустила
 
При всей критике важно сохранить объективность. Концепция 2015 года заложила многие положения, которые остаются актуальными и сегодня:
Во-первых, она правильно определила саморегулирование не как замену одного разрешительного документа другим, а как самостоятельную систему стандартов, контроля и ответственности.
 
Во-вторых, документ предупреждал об опасности превращения обязательной СРО в дополнительный административный барьер.
 
В-третьих, Концепция поставила вопрос о национальных объединениях, единых отраслевых стандартах и представительстве профессионального сообщества.
 
В-четвёртых, она указала на необходимость разграничить государственный надзор и внутренний контроль СРО.
 
В-пятых, в документе была сформулирована перспективная идея публичного признания эффективных добровольных СРО и последующей передачи им отдельных общественно значимых функций.
 
В-шестых, Концепция достаточно строго подошла к введению обязательного членства, указав, что оно допустимо не во всех отраслях и не должно использоваться как механическая замена лицензированию. Следовательно, проблема заключается не в необходимости полностью отказаться от положений Концепции, а в том, чтобы переработать их с учётом накопленного опыта и новых условий.
 
Следовательно, проблема заключается не в необходимости полностью отказаться от положений Концепции, а в том, чтобы переработать их с учётом накопленного опыта и новых условий.

Какой должна стать новая Концепция
 
Участники рабочей группы предлагают разработать обновлённую государственную Концепцию развития саморегулирования. В меморандуме обозначен горизонт до 2035 года и предложено создать Координационный совет, объединяющий СРО, отраслевые союзы, работодателей, профсоюзы, экспертное и научное сообщество.
 
Однако новый документ не должен повторить судьбу своего предшественника. Поэтому вместе с идеологией необходимы практические механизмы.
 
Новая Концепция должна включать:
· конкретный план изменения Федерального закона № 315-ФЗ и отраслевого законодательства;
· сроки и ответственных исполнителей;
· критерии зрелости добровольных СРО;
· порядок признания результатов внутреннего контроля;
· механизмы передачи отдельных функций;
· меры экономического стимулирования;
· статус национальных и межотраслевых объединений;
· участие СРО в формировании классификаторов и профессиональных квалификаций;
· институт деловой репутации;
· цифровую интеграцию с государственными системами;
· регулярную оценку фактических результатов;
· процедуру обязательного пересмотра Концепции с учётом изменений рынка.
 
Главный критерий эффективности новой модели прост: государство должно не только требовать от отрасли самоорганизации, но и быть готовым признавать результаты этой самоорганизации.

От концепции — к общественному договору
 
Саморегулирование не может развиваться исключительно административным решением. Нельзя обязать рынок стать зрелым только внесением записи в государственный реестр. Но государство может создавать условия, при которых профессиональная ответственность становится экономически и репутационно выгодной.
 
Для этого необходим новый общественный договор.
 
Бизнес берёт на себя стандарты, контроль, квалификацию кадров и ответственность перед потребителем. СРО обеспечивает прозрачность, дисциплину и разрешение споров. Государство признаёт результаты этой работы, учитывает их при контроле и закупках, передаёт часть функций и обеспечивает участие профессионального сообщества в подготовке решений.
 
Именно такого взаимного движения пока не хватает российскому саморегулированию.
 
Концепция 2015 года смогла описать, какой должна быть система. Но она не обеспечила переход к этой системе. Задача новой Концепции — перестать быть декларацией о преимуществах саморегулирования и стать исполнимой программой действий.
 
Потому что саморегулирование без признанных полномочий, экономических стимулов и ответственности государства за взаимодействие с профессиональным сообществом остаётся лишь самоорганизацией бизнеса. Полноценным институтом общественно-государственного регулирования оно становится только тогда, когда его результаты имеют реальные правовые последствия.

Колумнист: Каленов Андрей

 

Только теперь это не фольклор и не бытовые разговоры на кухне, а вполне измеримая статистика. АНО «Диалог Регионы» опубликовало итоги мониторинга цифровой обратной связи граждан с органами власти за первое полугодие 2026 года.

Цифры показательные — и для пациентов, и для тех, кто защищает их права.

Почти 7 миллионов обращений: масштаб проблемы

За январь — июнь 2026 года россияне направили в адрес органов власти 6,95 миллиона обращений.

Для сравнения: за аналогичный период 2024 года таких обращений было 5,58 миллиона. Рост — без малого 25 процентов. И это без учёта данных по Москве и Московской области, которые не вошли в выборку из-за региональной специфики сбора информации. Представьте, какой была бы итоговая цифра с учётом столичного региона.

Особенно впечатляет динамика обращений через портал «Госуслуги. Решаем вместе»: их число за два года выросло почти вдвое — с 1,8 до 3,6 миллиона. Граждане всё увереннее пользуются официальными цифровыми каналами. И это принципиально важно: обращение через «Госуслуги» — это уже не крик в пустоту, а зафиксированный факт, с которым при необходимости можно работать юридически.

Медицина — абсолютный лидер по жалобам на «Госуслугах»

Вот что обращает на себя внимание практикующего медицинского юриста в первую очередь. На портале «Госуслуги. Решаем вместе» проблемы в сфере здравоохранения заняли первое место — 634 937 обращений. Это больше, чем жалобы на дороги, благоустройство, состояние дворов и ЖКХ.

Отдельной строкой идут жалобы на электронную запись к врачу — 425 тысяч обращений, третья позиция в общем рейтинге. Фактически это тоже проблема медицинской сферы. Если сложить эти два показателя, мы получаем более миллиона обращений, связанных с получением медицинской помощи, за полгода. Миллион. Через один только канал связи с государством.

Добавлю сюда и жалобы, связанные с обязательным медицинским страхованием, — они тоже попали в десятку. То есть фактически здравоохранение занимает три позиции из десяти в рейтинге самых проблемных тем.

Для тех, кто считает, что «люди просто любят жаловаться», приведу данные другого исследования, которые приводит РБК в том же материале. Согласно опросу ЦСП «Платформа» и компании «ОнИн», 66 процентов россиян не верят, что качество и доступность медицинской помощи по их месту жительства в ближайший год улучшатся. Две трети населения. Это не ворчание — это устойчивый общественный запрос, подкреплённый конкретным негативным опытом.

Дороги: классика жанра с цифровым подтверждением

Вторая «вечная тема» — автомобильные дороги — тоже уверенно держится в лидерах. В социальных сетях и мессенджерах жалобы на дороги заняли первое место — 879 511 сообщений. На «Госуслугах» — второе место с 434,9 тысячи обращений.

Суммарно тема дорожной инфраструктуры генерирует более 1,3 миллиона обращений за полугодие. Интересно, что именно в соцсетях граждане чаще пишут о дорогах, а на «Госуслугах» — о медицине. Логика здесь понятна: яму на дороге проще сфотографировать и выложить в паблик главы города, а вот проблему с записью к врачу или качеством лечения люди стремятся зафиксировать через официальный канал. И правильно делают.
Иллюстрация создана с использованием ИИ

Почему медицина и дороги — это не случайное совпадение

На первый взгляд, здравоохранение и дорожная отрасль — сферы, между которыми мало общего. Но если посмотреть на ситуацию глазами юриста, параллели очевидны.

Во-первых, обе сферы затрагивают каждого. Не каждый гражданин взаимодействует с системой образования или социальным обслуживанием, но дорогами пользуются все, и к врачу рано или поздно обращается каждый.

Во-вторых, в обеих сферах результат напрямую зависит от бюджетного финансирования и управленческих решений на уровне регионов. Недостаток кадров в поликлинике и разбитое дорожное покрытие — следствия одних и тех же системных проблем.

В-третьих, и это ключевое для моей практики, — и в медицине, и в дорожной сфере гражданин зачастую оказывается в ситуации, где его права нарушены, но он не знает, как их защитить. Жалоба через «Госуслуги» — это первый шаг. Но далеко не всегда достаточный.

Жалоба — это ещё не защита прав

Вот здесь хочу остановиться подробнее. Рост числа обращений — сигнал положительный в том смысле, что граждане не молчат. Но обращение в соцсети или через портал «Госуслуги» и юридическая защита нарушенного права — это разные вещи.

Среднее время первичного ответа на обращение, по данным «Диалога Регионов», составляет 3–4 часа. Быстро. Но «первичный ответ» — это, как правило, подтверждение получения и обещание разобраться. Время же полного решения вопроса зависит от его характера, и об этом составители исследования говорят обтекаемо.

На практике пациент, столкнувшийся с некачественной медицинской помощью, отказом в госпитализации или ошибкой при диагностике, не решит свою проблему через портал жалоб. Ему нужны конкретные правовые инструменты: обращение к страховой медицинской организации, жалоба в Росздравнадзор, в прокуратуру, проведение экспертизы качества медицинской помощи, а в ряде случаев — судебный иск.

На кого рассчитывают граждане

Ещё одна деталь из приведённого исследования, которую нельзя обойти вниманием. На вопрос о том, на кого россияне полагаются в сложной жизненной ситуации, только 4 процента назвали государство и социальные службы. Большинство — 53 процента — рассчитывают на семью, 20 процентов — исключительно на себя. Пять процентов заявили, что не могут рассчитывать ни на кого.

Эти четыре процента доверия к государственной системе поддержки — красноречивее любых рейтингов. Люди жалуются миллионами, но рассчитывают при этом только на себя. Значит, они не ожидают реального результата? Или всё-таки надеются, но опыт подсказывает иное?

Что из этого следует

Для пациентов и их родственников вывод простой. Жалоба — это хорошо. Обращение через «Госуслуги» — ещё лучше, потому что оно фиксируется и создаёт документальный след. Но если речь идёт о нарушении права на качественную медицинскую помощь, причинении вреда здоровью, необоснованном отказе в лечении — нужна юридическая стратегия, а не просто сообщение в паблик губернатора.

Миллион обращений по медицинской тематике за полгода — это не статистическая абстракция. За каждым из них стоит конкретный человек, который не смог записаться к врачу, не получил необходимое лечение или столкнулся с равнодушием системы. 

Триггером для масштабной отраслевой дискуссии послужили выводы исследования, опубликованные в вестнике Комитета «ЭХО медицины. Аналитика, регуляторика, практика».

Реакция законодателей оказалась предметной: руководитель Комитета Алексей Леонов озвучил пакет предложений по масштабной регуляторной реформе частного здравоохранения, состоящий из семи последовательных шагов.

Для практикующих медицинских юристов, организаторов здравоохранения и бенефициаров клиник эти инициативы означают потенциальную трансформацию правового поля. 

Рассмотрим ключевые предложения сквозь призму правоприменительной практики, судебных прецедентов и реальных рисков для бизнеса.

Экономика клиники против стандартов оказания медпомощи: граница правонарушения

В основе значительной доли претензий к частной медицине лежит бизнес-модель, при которой KPI (ключевые показатели эффективности) лечащего врача жестко привязаны к финансовым результатам. Когда менеджмент клиники устанавливает директивные планы продаж медицинских услуг, возникает прямой риск гипердиагностики — необоснованного назначения дорогостоящих исследований и смежных консультаций.

С точки зрения права здесь формируется колоссальная зона риска, вплоть до уголовно-правовой. Размывается граница между обоснованной клинической настороженностью и навязыванием платных услуг (нарушение ст. 16 Закона РФ «О защите прав потребителей»).

Кроме того, подобная практика прямо противоречит ст. 73 Федерального закона № 323-ФЗ, запрещающей медицинским работникам совершать действия, обусловленные конфликтом интересов. В ответ на эти системные дефекты законодатели предлагают перейти от риск-ориентированного надзора к жесткому директивному регулированию.

Уголовно-правовые риски при оказании экстренной помощи

Первый и наиболее резонансный шаг в пакете предложений — введение прямой уголовной ответственности за взимание платы за экстренную медицинскую помощь и реанимационные мероприятия. Инициатор предлагает квалифицировать подобные деяния по ст. 159 УК РФ (Мошенничество).

С юридической точки зрения императивная обязанность оказывать экстренную помощь бесплатно, вне зависимости от формы собственности медорганизации, уже закреплена в ч. 2 ст. 11 ФЗ № 323-ФЗ. Тем не менее, на практике некоторые частные клиники используют правовые лакуны: заключают с родственниками пациента рамочные договоры без конкретизации стоимости, маскируя оплату жизнеспасающих вмешательств под «сервисное обслуживание» или «пребывание в ПИТ».

Введение специального состава преступления или жестких разъяснений Пленума ВС РФ радикально изменит правоприменение. Угроза уголовного преследования топ-менеджмента клиник потребует ювелирной настройки внутренних регламентов. 

Медорганизациям придется математически точно, с опорой на критерии Минздрава, фиксировать в медицинской документации момент купирования угрозы жизни (завершение экстренного этапа) и переход к плановому лечению, на которое уже правомерно оформляется договор возмездного оказания услуг.

Институт Единого оператора: альтернативное разрешение споров

Второй фундаментальный шаг — создание централизованного Единого оператора и внедрение системы обязательного страхования профессиональной ответственности медицинских организаций (ОСПО). Данный орган должен аккумулировать страховые премии, проводить независимую экспертизу качества медпомощи по жалобам пациентов и осуществлять компенсационные выплаты в досудебном порядке.

Для рынка это революционная новелла. Сегодня классический «медицинский» суд — это длительный и дорогостоящий процесс, во многом зависящий от выводов комиссионной судебно-медицинской экспертизы (СМЭ). 

Если механизм Единого оператора будет реализован корректно, система получит эффективный инструмент медиации. Клиники столкнутся с новой финансовой нагрузкой (страховые взносы), однако в среднесрочной перспективе добросовестные игроки смогут оптимизировать судебные издержки и снизить непредсказуемые расходы на компенсацию морального вреда (размеры которого в судебной практике неуклонно растут).

Фискальное давление и стандартизация по критериям ОМС

Наибольший скепсис в экспертном сообществе вызывают инициативы по введению целевого 5% налога на прибыль для частных клиник (для финансирования муниципальных больниц) и распространению на платную медицину трехэтапной системы экспертизы качества, действующей в ОМС.

С позиции макроэкономики любой дополнительный фискальный сбор неизбежно транслируется в конечную стоимость услуг. 

Это приведет к инфляции на рынке частной медицины и снижению ее доступности, особенно в регионах, где маржинальность бизнеса минимальна.

Что касается экстраполяции стандартов контроля ОМС на коммерческий сектор — это избыточная мера. Система ОМС перегружена медико-экономическими стандартами и формальными санкциями за дефекты оформления документации, не влияющие на исход лечения.

Внедрение подобной бюрократической модели лишит частные клиники их главных конкурентных преимуществ: оперативности, гибкости маршрутизации и персонализированного сервиса. 

Контроль качества и безопасности медицинской деятельности (ККБМД) необходим, но он должен базироваться на клинических рекомендациях, а не на финансовых фильтрах страховщиков.

Сохранение интеграции: почему нельзя разрушать сложившуюся экосистему

В кулуарах обсуждаются и более радикальные идеи сторонних экспертов: полный запрет на участие частных клиник в системе ОМС и запрет государственным ЛПУ оказывать платные услуги. К счастью, автор реформы демонстрирует взвешенный подход и не включает эти меры в официальный пакет.

Искусственная сегрегация рынков нанесет ущерб всей системе здравоохранения. За последние годы частный сектор глубоко интегрировался в ОМС (ГЧП, концессии, маршрутизация), обеспечивая население высокотехнологичной помощью (ВМП, гемодиализ, ПЭТ-КТ). В свою очередь, внебюджетные доходы государственных клиник остаются важнейшим источником модернизации их фондов и удержания кадрового потенциала. Задача регулятора — не разрушать работающие экономические связи, а унифицировать правила контроля для медорганизаций всех форм собственности.

Практические выводы и комплаенс для руководителей медицинского бизнеса

Вектор законодательной политики очевиден: эпоха мягкого администрирования коммерческой медицины завершается. Адаптацию к новым регуляторным реалиям необходимо начинать превентивно.

Руководителям клиник рекомендуется уже сегодня провести внутренний правовой аудит по следующим направлениям:

Ревизия систем мотивации 

Исключить из трудовых договоров и положений об оплате труда врачей прямую привязку премий к объему назначенных дополнительных исследований (минимизация риска по ст. 73 323-ФЗ).

Аудит договорной базы 

Переработать формы договоров и ИДС с учетом четкого разграничения экстренной, неотложной и плановой медицинской помощи. 

Усиление ВКК

Модернизировать службу внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности, сделав упор на соответствие назначений утвержденным Минздравом клиническим рекомендациям.

Медицинский юрист Алексей Панов

Семинар проводит Д.А. Борисов, к.э.н., Председатель правления СРО НАМО, эксперт ФАС по развитию конкуренции в здравоохранении и образовании (см. подробнее), автор более 70 брошюр (см. перечень брошюр), в 2010-2015 годах являлся независимым экспертом Минюста (см. подробнее)

Семинар 10 декабря 2026 года

Требования к обработке персональных данных, размещению информации и рекламы на сайте медицинской организации

Регистрация участников с 10.00, начало в 11.00, окончание в 17.00

Программа семинара

1. Введение

Часть 1. Деятельность Роскомнадзора по защите прав субъектов персональных данных

2. Анализ жалоб граждан в Роскомнадзор

3. Примеры судебной практики, связанной с незаконным распространением персональных данных

4. Реформирование механизмов получения и обработки персональных данных

Часть 2. Использование защищенных каналов связи для обмена медицинскими документами

5. Разграничение сфер ответственности между пациентом и медицинской организацией

6. Направление пациенту гиперссылки на ресурс, содержащий медицинские документы, с использованием иностранных мессенджеров

7. Направление пациенту его медицинских документов на указанную им электронную почту

Часть 3. Размещение на сайте изображений граждан, включая пациентов и работников

8. Интеллектуальная собственность клиники на фото- видео- материалы и логотип

9. Согласие на обнародование и дальнейшее использование изображения гражданина

10. Согласие на обработку специальных категорий персональных данных

11. Согласие на разглашение сведений, составляющих врачебную тайну

12. Размещение на сайте клиники фотографий медицинских работников

13. Размещение на сайте копий документов об образовании медицинских работников

Часть 4. Размещение товарных знаков на сайте медицинской организации

14. Законодательство о конкуренции

15. Законодательство об авторском праве

16. Положение о конфиденциальности

17. Удаление размещенного товарного знака по требованию ФАС

Часть 5. Использование сайта для рекламы медицинских услуг в сети Интернет

18. Маркировка рекламы в сети Интернет

19. Информация на сайте медицинской организации, подлежащая маркировке

Участникам семинара 23.04.2026 предоставляются брошюры:

1) Соблюдение требований законодательства в области обработки персональных данных медицинской организацией, часть 7. Требования к обработке персональных данных на сайте медицинской организации / Под редакцией к-та экон. наук, Д.А. Борисова, М.: Центр стратегических инициатив "Частное здравоохранение", 2026. - 70 с.

Семинар 11 декабря 2026 года

Технические требования к обработке персональных данных на сайте

Регистрация участников с 09.30, начало в 10.00, окончание в 16.00

Программа семинара

1. Введение

Часть 1. Автоматизированная система мониторинга интернет-ресурсов Роскомнадзора

2. Автоматизированная система мониторинга прав субъектов персональных данных в сети Интернет

3. Технические особенности функционирования автоматизированной системы мониторинга

4. Сайты, проверяемые автоматизированной системой в приоритетном порядке

Часть 2. Приведение сайта медицинской организации в соответствие с требованиями Роскомнадзора

5. Наличие на сайте функционала получения согласия пользователей на обработку персональных данных

6. Меры по приведению обработки персональных данных на сайте в соответствие с требованиями Роскомнадзора

7. Форма согласия на обработку персональных данных посетителей сайта медицинской организации

Часть 3. Проверка сайта медицинской организации на соответствие законодательству РФ

8. Технический аудит сайта с помощью специальных программ

9. Подача на сайте Роскомнадзора уведомления об обработке персональных данных

10. Образец пользовательского соглашения для размещения на сайте

Часть 4. Обязательная информация на официальном сайте медицинской организации

11. Сравнительный анализ требований к информации о деятельности медицинских организаций, размещаемой на официальных сайтах в сети Интернет

12. Технические требования к официальному сайту медицинской организации

13. Доступность официального сайта медицинской организации для инвалидов по зрению

14. Оговорка о публичной оферте, указание срока действия акций и категории информационной продукции, предупреждение о приеме по предварительной записи, схема прохода

Часть 5. Защита сайта в качестве объекта критической информационной инфраструктуры

15. Внешнее воздействие на сервер с помощью специальных программ

Участникам семинара 24.04.2026 предоставляются брошюры:

1) Правовые основы применения информационных технологий в медицине, часть 6. Технические требования к обработке персональных данных на сайте медицинской организации / Под редакцией к-та экон. наук, Д.А. Борисова, М.: Центр стратегических инициатив "Частное здравоохранение", 2026. - 70 с.

Условия участия

Стоимость участия: НДС не облагается, не включает проживание в гостинице, включает обед и материалы, для одного слушателя составляет 10 500 рублей за один день или 18 800 рублей за оба дня.

Стоимость для одного слушателя, направленного членом Национальной Ассоциации медицинских организаций, составляет 8 500 рублей за один день или 16 500 рублей за оба дня.

Документы

Заявка в формате .odt, направьте на csi-pz@mail.ru

Договор-оферты в формате .odt

Вопросы

Если у Вас есть вопросы обращайтесь по тел. (499) 754-44-60, (495) 234-04-36 в будние дни с 9.00 до 17.00, e-mail: csi-pz@mail.ru.

Столько же, сколько существует способов рассмешить обычного человека. Но есть еще один, правда, немного рискованный – для решения любой проблемы посоветовать обратиться к главврачу. Доктор будет смеяться долго – если конечно не заедет вам по физиономии, сочтя ваш совет изысканным издевательством.

Почему? Да потому, что у главного врача – хоть в столичной поликлинике, хоть в провинциальной больничке на все жалобы ответ один:

«Не нравится – увольняйся».

Заплатили за месяц голый оклад, хотя обещали намного больше – увольняйся. Повесили все праздничные дежурства на тебя – увольняйся. Любимчику главврача дали жилищный сертификат, которого вы ждете пять лет – ну что ж… Не нравится – увольняйся.

Куда ж идти со своими проблемами?

"Слуга минздраву, отец врачам"

Пару лет назад в районной больнице где-то на Урале весь коллектив решил последовать «мудрому» совету руководителя и подал заявления на увольнения. ВЕСЬ коллектив. Натурально, возникла паника. Натурально, из области примчался «десант» из прокуратуры. А дальше начались, как бы это поделикатнее сказать, странности. Написавших заявления врачей стали по одному вызывать «на беседу». Что на этих беседах происходило, и что докторам наговорили прокурорские, нам с вами доподлинно не известно. Зато известен результат этих «бесед» - надо думать, задушевных.

Врачи – опять же, все как один – свои заявления отозвали. И… согласились продолжить работу на прежних условиях – тех самых, которые ранее посчитали невыносимыми. Что им на тех «беседах» наговорили – загадка. Главный врач, кстати, в больнице тоже остался прежний. Вот, как-то так.

Если хотите еще примеров – пожалуйста. В одном из ведущих медицинских центров ведущий же нейрохирург был пойман на взятке. Взятки брать в принципе нехорошо, но нейрохирург проработал в центре больше десятка лет, и вроде бы всех устраивал – и начальство, и пациентов. А тут…

Руководитель центра (между прочим, не последний человек в стране, орденоносец и что-то там еще) вывал нейрохирурга «на ковер» и что-то такое ему наговорил. А тот свел счеты с жизнью. Что можно сказать человеку и чем его испугать, чтобы он так поступил – не знаю. Но боялся он уже точно не за себя.

Если вы думаете, что хуже быть не может, вы ошибаетесь – может. Сразу после эпидемии КОВИДа, то ли на Урале, то ли за ним – в общем, в краю с суровым климатом и не менее суровыми нравами, фельдшер забыл на вызове к пациенту пульс-оксиметр. Очень нужный, но достаточно дешевый (можно заказать на Яндекс-маркете за 1000 рублей) прибор. И заведующая заставила этого фельдшера отправляться обратно, и этот пульс-оксиметр вернуть. За 27 километров. Зимой. Пешком. Фельдшер замерз по дороге насмерть.

Все перечисленные примеры в новостях были. Яндекс вам в помощь. Если не найдете, значит, просто плохо искали. Интернет помнит все.

Рецепт от Марио Пьюзо...

Знаете, мне иногда кажется, что медики бесправны, как мигранты. Только мигранты умеют сопротивляться своему бесправию. Самый известный пример – Вито Андолини, он же дон Корлеоне. Крестный отец. Если вы помните книгу, к дону Корлеоне обращались, когда нужно было решить ну очень серьезные вопросы, привлекая к их решению политиков. Пример, правда, Марио Пьюзо привел всего один – когда сосед попросил дона посодействовать жениху его дочери остаться в Америке – тот был пленным итальянцем, шансов почти не было, но дон Корлеоне через своих «карманных» (то есть коррумпированных) политиков проблему решил.

Может, и нам к политикам обращаться?

Они – есть, причем сразу в высшем законодательном органе страны. Целых десять человек. Девять из них из одной партии (партия у нас одна, помните?), десятого несколько раз прокатывали на выборах, но в итоге прошел и он.

Нынешний министр здравоохранения когда-то был неплохим акушером-гинекологом. Настолько неплохим, что жены сильных мира сего старались рожать именно под его присмотром. Безусловно, это оказало немалое влияние на его карьеру – люди, принимающие решения по крайней мере понимали, кто он такой. В свете этого я никак не берусь судить, почему двое из десяти наших коллег, пробившихся почти на самый верх оказались дерматовенерологами, а еще двое – колопроктологами. Даже предполагать не буду, почему.

Вот только стоит ли к ним обращаться? Давайте посмотрим.

...в переводе на российские реалии

Показатель работы политика – это выдвинутые им инициативы и принятые им же законы. С инициативами, честно говоря, не особенно. Большинство не выдвигало никаких, сидели тихо и, видимо, «работали с документами». А вот двое… Нет, фамилий называть нее буду – опять же, Яндекс вам в помощь, найдете сами. Двое в 2024 году выдвинули проект закона о запрещении импорта лекарственных препаратов из недружественных стран. Если что, я даже примерно не могу себе представить, сколько соотечественников до сих пор живы и трудоспособны благодаря препаратам из те самых недружественных стран. Слишком сложно собирать статистику. Но если с потолка сказать «миллионы», никакой ошибки не будет.

Когда я об этом проекте узнал, меня, честно говоря, взяла оторопь. Пожертвовать здоровьем и жизнями миллионов людей, которые ни в чем не виноваты и ни на что не подписывались, это… это… У меня нет определения. И в голове не укладывается, что это придумали люди, работавшие врачами.

Слава Богу, закон не приняли.

Со вторым законом, к которому приложили руку все десять, вышло еще более странно.

Закон о наставничестве помните?

Я нашел в Ютуб несколько роликов, где наши избранники критиковали закон, объясняли почему его принятие не приведет ни к чему хорошему и никак не решит той проблемы, из-за которой его приняли. Ну разве что позволит государству «отомстить» тем студентам, которые проучились на бюджете, а потом захотели пойти в частные клиники. («За длинным рублем захотели?! Не выйдет!»)

Но, когда пришло время голосовать за закон о наставничестве, случилось странное. 339 человек проголосовали «за» 69 воздержались, против не проголосовал ни один. Девять из десяти наших с вами коллег проголосовали «за», один – возможно – воздержался, потому что принадлежит к другой партии (Все как в песне Высоцкого – «но был один, который не стрелял»).

Все оказалось предсказуемо – партийная дисциплина vs профессиональная солидарность. Это они обрекли тысячи молодых врачей на низкие зарплаты, труд в экстремальных условиях и полное отсутствие перспектив. И сделали это, чтобы их нее выкинули из фракции. Чтобы в следующий раз занять те же нагретые уже места.

Цена вопроса? Оклад выше 400 000 рублей (посмотрел в Гугл последние данные о зарплатах), квартира в Москве, персональный автомобиль, право бесплатного проезда в любую точку страны и бесплатного пользования общественным транспортом.

Вот скажите мне, почему человек, получающий более 400 000 рублей в месяц, может проехать на метро или автобусе бесплатно, а медсестра, получающая в десять раз меньше, должна оплачивать из своего кармана полную стоимость проезда? Вам для нее привилегий жалко? Экономика рухнет? Страна обеднеет?

В общем, идти некуда. Надеяться можно только на себя.

Хорошая новость – если мы с вами хоть чего-то добьемся, обязаны этим будет тоже только сами себе. Цитату из «Интернационала» приводить нее буду - ее и так все знают.

P.S. «Коней на переправе не меняют» - это не русская национальная поговорка. Это слоган компании Авраама Линкольна, которым долгое время пользовались исключительно за океаном. Мы этот слоган узнали, когда 1980-м году режиссер Гавриил Елизаров снял фильм – ага, под тем самым названием «Коней на переправе не меняют». Название запомнилось, фильм, несмотря на звездный состав – нет. Зато потом, в 1990-е годы, название фильма быстро превратили в кодировочную формулу, как «да-да-нет-да».

Так что если вы это когда-нибудь услышите или прочитаете, не ведитесь. «Коней на переправе не меняют» - это просто название плохого фильма, и не более того.

ДИСКЛЕЙМЕР

Ботов и троллей я баню без разговоров. Средняя длительность видимости их комментариев составляет один час. У меня есть личный счет к всевозможному начальству, но какой именно, я писать не буду – не хочу быть уязвимым для тех же ботов. Тем более, что пишу я не о себе, а о коллегах. Им-то тяжело и обидно по-настоящему, но они все больше молчат. А я стараюсь это молчание прервать.

КАК ЖИВУТ МЕДИКИ В РОССИИ

Ну как? Народ говорит всякое. Так что давайте возьмем прямую речь - какая нам с вами доступна - и будем ориентироваться на нее.

«Оценивать нашу работу доплатой в 7000 рублей несправедливо и обидно. На наших плечах – колоссальная нагрузка и ответственность. Мы спасаем жизни людей…»

Из обращения сотрудников подстанции «Скорой помощи» одной из Поволжских республик.

Видеообращение сотрудников "Скорой". Такие записываются регулярно, но никогда ничем не заканчиваются

«Раньше такого не было, что вот ты пришел на работу, а у тебя пациент каждые пять минут. Ну нет такого, чтобы за пять минут ты бы опросил, осмотрел пациента, дал бы ему рекомендации и пригласил следующего. Ни один врач не может так работать физически. В результате такой «организации» пациенты сидят в поликлинике в очереди по четыре часа. Норма приема – 30 человек, по факту оказывается и 40, и 50, и 70. Если при 30 пациентах на приеме можно хотя бы найти время перекусить, то при сорока времени даже на бутерброд уже не остается.»

Екатерина, врач-терапевт. (Имя изменено, как и далее все другие имена в тексте)

«У нас уволился врач-инфекционист, так заведующая сказала: «Ну вы же все проходили инфекционные болезни в университете, вот и лечите. Инфекциониста не будет». Да, у нас ещё есть эндокринолог, офтальмолог, хирург, и пациенты требуют от терапевтов талонов к ним, а талонов нет, физически нет.»

Валерия, врач терапевт

Как это воспринимают пациенты, читайте ниже.

«Состояние медицины у нас катастрофическое. Нет ин одного врача-специалиста на 120-тысячный город. Нет педиатров, гематологов, ни одного нейрохирурга, аллерголога, ревматолога, нет детских неврологов. Попасть к остальным специалистам, которые еще остались, практически невозможно»

Обращение жителей одного из ЗАТО
«Если ты заболеваешь, у тебя высокая температура, вероятность того, что твоя заведующая даст тебе больничный лист, равняется нулю. Мне пришлось работать с температурой 38, под нурофеном каждые два часа. На приеме в тот день было 52 человека»

Наталья, врач-отоларинголог
«Заработная плата медицинской сестры после вычета НДФЛ составляет 19 000 рублей. Выжить на такую зарплату невозможно».

Из видеообращения коллектива ЦРБ в одном из Поволжских регионов.

Ну и в качестве финального штриха:

«Нагрузка такая, что вовремя никто не уходит. Мало того, все приходят в собственные выходные, чтобы доделать какие-то свои дела. Рабочий график – 5/2, но по факту годами работаешь 7/0»
Знаете, кто это? Это Виктор, патологоанатом.

КАК ЖИВЕТ САМЫЙ ГЛАВНЫЙ

Ужас, правда? А как тогда живет самый-самый главный врач России? Есть где жить? На хлебушек хватает? Деток в школу удалось пристроить?

Давайте узнаем, и Яндекс нам в помощь.

Справа - элитный ЖК, где очень любят селиться члены семей высших чиновников. Ну а справа - палата в детской больнице в российской провинции. Я подумал, что эти две фотографии лучше всего будут выглядеть вместе

Первое, что мы увидим, произведет весьма благоприятное впечатление. Грамотный специалист, с руками, с головой, с состраданием к пациентам. (Это, кстати, выгодно отличает его от предшественницы, которая имела среди коллег, скажем так, весьма неоднозначную репутацию). Была, правда в биографии ложка дегтя – какая-то некрасивая история с томографами в бытность региональным высоким чиновником в здравоохранении, но она ничем не кончилась. Счастлив в браке, двое сыновей, правда, уже не школьники. И даже не студенты.

В смысле оба уже получили высшее образование и оба работают - правда, вовсе не на топовых должностях. Впрочем, невысокая зарплата им не мешает. Младший владеет загородным домом в “валютной”, как говорили в советское время, зоне Подмосковья стоимостью примерно 20 000 000 рублей. Старший владеет квартирой стоимостью 155 000 000 рублей. Есть еще таунхаус, семейный автопарк, состоящий из Ауди, БМВ и мерседеса. А есть еще зарубежный отдых для членов семьи, есть стажировки для сыновей...

Честно - есть еще что перечислять, но не буду. Противно.

Сам самый-самый главный зарабатывает не то, чтобы мало – в 2020-м году его заработок составил 20,3 млн рублей, но на перечисленное великолепие даже этих денег не хватит. А чтобы выяснять, откуда взялась разница – у меня не та профессия. Однако в сети есть и другие авторы, которые знают гораздо больше моего.

Яндекс вам в помощь.

Для сравнения: стоимость открытия фельдшерско-акушерского пункта - 5,5 млн рублей; стоимость открытия роддома в сельской местности (сейчас среднее расстояние от роженицы до роддома в России составляет порядка 80 км) 11 млн рублей.

Кстати, семья самого-самого главного однажды оказались жертвой системы, которой столь успешно руководит глава семейства. В 2020 году от сердечного приступа скончалась теща одного из сыновей. Бригаде «Скорой» надо было бы сделать ей ЭКГ для постановки правильного диагноза, но как на грех, кардиограф оказался неисправен. Нет, я почти уверен, что и врач, и фельдшер бригады неоднократно докладывали, что кардиограф неплохо бы заменить или хотя бы починить, что он не работает, и почти уверен, что в тот роковой день они были попросту обрявканы и пинками отправлены на вызов. Ну а дальше получилось, как получилось. Разумеется, вся бригада была немедленно уволена по статье, и хорошо еще что не угодила под следствие.

Но это уже совсем другая история.

Эта история, некоторым образом, до сих пор продолжается. Я про то, что прошло уже шесть лет, а в подходе к работе руководства здравоохранением всех уровней так ничего и не поменялось. Если у бригады скорой сломается кардиограф на следующем вызове – к вам приедут со сломанным.

Большинство представителей частных клиник не считают QR-коды эффективным способом борьбы с нелегальной медициной. По данным опроса компании «МедРокет» среди 340 участников (есть в распоряжении «МВ»), 55% не поддерживают такую инициативу, а 64% уверены, что число «серых» медучреждений после ее внедрения не сократится. При этом 73% респондентов считают, что у пациентов уже достаточно инструментов для проверки легальности частной клиники.

Ранее Центр развития перспективных технологий (ЦРПТ) сообщил о планах запустить пилотный проект маркировки частных клиник в Москве. В рамках инициативы на входе в медорганизацию может появиться QR-код, по которому пациент увидит карточку клиники, сведения о лицензии и операции с лекарственными препаратами в системе «Честный знак». Благодаря такому механизму пациенты получают возможность «за пару секунд исключить риск обращения в «серую» клинику», говорил председатель Совета директоров ЦРПТ Михаил Дубин. 

По мнению участников опроса, через QR-код должны открываться не только сведения о лицензии медорганизации (35%), но и информация об образовании и квалификации врачей (25%), рейтинг клиники (15%) и отзывы пациентов (15%). Наименее значимыми они назвали данные об обороте лекарственных препаратов (7%). 

Более действенными мерами борьбы против нелегальной медицины респонденты назвали ужесточение ответственности за работу без лицензии (23%), создание единого открытого госреестра проверенных клиник (22%) и усиление контроля за незаконной деятельностью (20%). Часть опрошенных также поддержала публичную базу для проверки квалификации врачей и информирование пациентов о способах самостоятельной проверки медорганизаций.

Директор «МедРокет» Сергей Федосов считает, что сам по себе QR-код не снизит число «серых» учреждений, но инициативу можно сделать полезнее, если добавить в него сведения о врачах — их образовании и стаже, официально подтвержденные профильными ведомствами.

В 2025 году в Совете Федерации обсуждали предложение присваивать частным клиникам звезды в зависимости от качества и безопасности услуг — по принципу системы, которая используется для отелей. Объяснялось это тем, что в России растет число жалоб на негосударственные медорганизации, писал «МВ». Инициативу раскритиковал депутат Госдумы РФ, ректор Казанского медуниверситета Айрат Фаррахов. Он назвал идею «абсурдной, нереализуемой и несерьезной».

Проблема дефицита медицинских кадров в государственном секторе долгие годы остается одной из самых острых тем профессиональных дискуссий.

Регулярные отчеты Минздрава фиксируют нехватку специалистов: по последним официальным оценкам, дефицит врачей в стране превышает 23 000 человек, а среднего медицинского персонала — более 63 500 сотрудников. На этом фоне масштабные законодательные реформы, направленные на удержание молодых специалистов, вызывают живой отклик внутри самого врачебного сообщества.

Недавнее социологическое исследование Финансового университета при Правительстве РФ, опубликованное в профильном журнале «Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины», проливает свет на реальные карьерные ожидания тех, кому завтра предстоит заступить на дежурства.

Опрос студентов старших курсов лечебных факультетов ведущих медицинских вузов (РНИМУ им. Н.И. Пирогова, ПСПбГМУ им. акад. И.П. Павлова и КГМУ) показал, что профессиональные траектории молодежи оказываются гораздо сложнее, чем жесткие административные схемы.

Профессиональные ориентиры: статистика выбора и скрытая мотивация

Согласно опубликованным данным, голоса будущих коллег разделились практически поровну: 49,5% опрошенных планируют связать свое будущее с государственным здравоохранением, в то время как 46,2% ориентируются на коммерческий сектор. Оставшаяся незначительная доля респондентов либо пока не определилась (3,6%), либо планирует покинуть медицину вовсе (0,7%).

Для практикующих врачей, знающих государственную систему изнутри, эти цифры — серьезный повод для анализа. 

Государственная медицина все еще привлекает молодых специалистов, но характер этой привлекательности изменился. Сегодняшний выпускник прагматичен. Основными стимулами для выбора госсектора студенты называют:
- Желание наработать базовый клинический опыт и профессиональные навыки — 36%;
- Необходимость исполнения обязательств по целевому обучению — 33%;
- Понимание сложности прямого старта в авторитетных коммерческих клиниках без солидного резюме — 28%.

Медицинское сообщество видит в этом подтверждение устоявшейся годами тенденции: государственные больницы и поликлиники воспринимаются молодым поколением как мощная, но временная «стартовая площадка». Наработав имя, авторитет и освоив сложные клинические случаи, молодой врач зачастую начинает смотреть в сторону коммерческих центров или совмещения практик.

Государственная клиника как школа выживания и профессионального роста

Представители академической среды и руководители здравоохранения сходятся во мнении, что прохождение через государственное звено является критически важным этапом становления врача. Как справедливо отмечают эксперты Высшей школы госуправления РАНХиГС, специалист, не столкнувшийся со всем многообразием и тяжестью патологий в многопрофильных госклиниках, вряд ли сможет качественно вести самостоятельный интенсивный прием в коммерческом сегменте.

Интересно внутреннее региональное разделение настроений среди студентов:

- Выпускники курского вуза (КГМУ) чаще демонстрируют готовность получать «уникальный опыт в сложных условиях»;
- Представители московского «Второго меда» (РНИМУ) в большей степени мотивированы административной необходимостью закрытия целевых договоров;
- Петербургские студенты (ПСПбГМУ) честно признаются, что выбирают госструктуры из-за жестких барьеров входа на частный рынок и ради стабильных базовых социальных гарантий.

Для состоявшихся докторов эта статистика очевидна. Работа на передовой — в первичном звене, приемных покоях и скоропомощных стационарах — формирует клиническое мышление, которое невозможно получить в узкоспециализированной коммерческой среде.

Законодательный контекст: распределение в систему ОМС и жесткие рамки 

Ключевой вопрос, который сегодня волнует все профессиональное сообщество: как коррелируют данные опросов с новым вектором государственной политики? С 1 марта вступил в силу закон, регулирующий обязательную трехлетнюю отработку выпускников медицинских вузов под руководством опытных наставников.

Анализ показывает, что новые нормы законодательства юридически тоньше, чем привычные советские представления о «распределении». Закон обязывает молодого специалиста отработать три года не просто в «абсолютно государственной больнице», а в медицинских организациях, функционирующих в системе обязательного медицинского страхования.

Это открывает легальное поле для маневра, поскольку в системе ОМС сегодня работают не только государственные учреждения, но и многие крупные частные медицинские сети и ведомственные клиники. Таким образом, законодательство пытается соблюсти баланс: с одной стороны, закрыть пустующие участки в рамках бесплатной помощи населению, с другой — не зажимать выпускников в тиски безальтернативности.

Однако совпадение цифры в 49,5% желающих идти в госсектор с реальными потребностями государства выглядит тревожным сигналом. Фактически, каждый второй выпускник ментально готов уйти от государственной системы при первой же возможности. Законодательное принуждение через ОМС и целевые договоры способно удержать кадры на нормативный срок в 3 года, но оно не решает фундаментальную проблему долгосрочной лояльности специалиста.

Взгляд профсоюзов: барьерами кадровый голод не утолить

Профессиональные союзы медицинских работников смотрят на ситуацию реалистично. Ограничение мобильности врачей или попытки искусственно заблокировать их переход из государственного сектора в частный не дадут долгосрочного эффекта. Как подчеркивают в Профсоюзе работников здравоохранения РФ, мобильность кадров — это естественный рыночный процесс современной медицины.

Главная стратегическая задача — сделать саму государственную клинику конкурентоспособным и привлекательным работодателем. И речь здесь идет далеко не только о базовых окладах. Для удержания молодых врачей необходим комплекс мер, который профсоюзные организации сейчас пытаются внедрять через коллективные договоры на местах:

Решение жилищного вопроса

Реальное предоставление служебного жилья, полноценные программы компенсации аренды или льготная специализированная ипотека.

Профессиональная среда

Создание адекватных условий труда, оснащение рабочих мест современным диагностическим оборудованием, исключение избыточной бюрократической и бумажной нагрузки.

Реальный институт наставничества

Законодательное требование работы под руководством наставника должно быть подкреплено не формальными подписями в отчетах, а реальным временем, выделяемым опытным докторам на обучение молодежи, и достойной оплатой этого тяжелого труда.

Выпускники медицинских вузов демонстрируют высокую приверженность выбранной профессии — подавляющее большинство планирует работать по специальности.

Профессиональное сообщество готово принять новые кадры, однако административное удержание в рамках системы ОМС должно стать не инструментом принуждения, а периодом безопасного, финансово стабильного и престижного входа в сложнейшую профессию. В противном случае через три года обязательной отработки государственная медицина рискует столкнуться со второй волной еще более глубокого кадрового оттока.

Лидер партии «Справедливая Россия за правду» Сергей Миронов попросил Минздрав РФ провести анализ влияния проведенных мероприятий по оптимизации системы здравоохранения на доступность и качество медицинской помощи, включая объем административной нагрузки на медицинских работников. Письмо на имя министра здравоохранения РФ Михаила Мурашко он направил 15 июля (копия есть у «МВ»).

В нем говорится со ссылкой на данные Росстата, что на фоне масштабной оптимизации медорганизаций общий показатель заболеваемости населения на 1000 жителей вырос на 11,5% — с 1583 случаев в 2010 году до 1765 в 2024-м. Такая динамика требует анализа с точки зрения влияния организационных изменений в системе здравоохранения на доступность, своевременность и качество медицинской помощи, особенно на уровне первичного звена, полагает Сергей Миронов.

«С 2010 года в нашей стране проводится оптимизация здравоохранения. За прошедшие годы изменилась структура медорганизаций, произошло перераспределение коечного фонда и укрупнение отдельных медицинских подразделений, вводятся новые стандарты оказания первичной медпомощи. Затевалось все это для повышения эффективности использования ресурсов, совершенствования маршрутизации пациентов, обеспечения доступности медицинской помощи, а в итоге получились совсем другие результаты», – указал лидер «Справедливой России».

Отдельного внимания, по его словам, заслуживает рост административной нагрузки на медперсонал. Излишняя административная загруженность может сокращать время непосредственного взаимодействия медицинского работника с пациентом, снижать возможности для полноценного сбора анамнеза, оценки состояния, профилактической работы и своевременного выявления заболеваний.

«Представляется целесообразным провести дополнительную оценку действующей модели организации медицинской помощи с учетом не только финансово-экономических и управленческих показателей, но и ключевых показателей здоровья населения, включая динамику заболеваемости, доступность врачебного приема, время, фактически затрачиваемое врачом на пациента, а также объем административной нагрузки на медицинских работников», — говорится в письме.

С 2010 года коечный фонд в стране уменьшился на 150 тыс. единиц, сообщал ранее «МВ». Наиболее заметно сократилось число коек гинекологического, терапевтического и хирургического профилей. За десять лет больше стало коек только для онкологических больных. После начала специальной военной операции (СВО) часть гериатрических коек в России перепрофилировали для оказания помощи участникам СВО.

Эксперты Центрального НИИ организации и информатизации здравоохранения (ЦНИИОИЗ) Минздрава РФ заявляют о повышении эффективности использования коечного фонда в стране. В 2020—2024 годах средняя длительность госпитализации снизилась на 9,4%, а оборот одной койки увеличился на 19,1%. То есть снижение количества больничных коек во всех федеральных округах происходит одновременно с повышением эффективности их использования, утверждают проводившие анализ специалисты.

В начале июля глава Комитета Госдумы РФ по охране здоровья Сергей Леонов призвал депутатов и общественников не допустить новой волны оптимизации в виде необоснованного сокращения объектов социальной сферы и ограничений доступности медицинской помощи в регионах ради экономии. По его словам, нельзя лишать людей базовых для нормальной жизни условий без объяснений, а в идеале финансирование медицины нужно увеличивать до 5—7% ВВП.

Посмотрите любой независимый источник (официальную статистику все равно перестали публиковать) – и вы получите именно эти цифры. Но это – только первый слой, есть ещё второй, про который мало кто говорит. Называется он – скрытая безработица. Не угодно будет ознакомиться?

Термин происходит из 1990-х годов, когда люди хоть и числились на работе на заводах или в НИИ, но зарплаты там были столь мизерны, что на работу мало кто ходил - проездной стоил дороже.

ВАКАНСИИ БЫВАЮТ РАЗНЫЕ

Смотрите. Если зайти на Хедхантер и набрать в поисковой строке, скажем, «врач-педиатр», то на момент написания статьи система покажет 906 вакансий и… 4353 резюме. Согласитесь, на дефицит кадров это не очень похоже.

Правда, большинство открытых вакансий – бросовые, с предлагаемой заработной платой 30-40 тысяч рублей, причем о предоставлении, допустим, жилья, там не говорится ни слова (см. сайт «Работа в России» я сам лазил туда специально при написании статьи). Так что отказ большинства врачей работать в провинции – это не погоня за «длинным рублем», это поиск нормальной, нормально оплачиваемой работы.

Нет, есть врачи, которые зарабатывают очень даже неплохо, причем вовсе не в частных клиниках. Есть госучреждения, где руководство не жмется оплачивать врачу за проведение платных операций и консультаций. Моя коллега, работающая в таком вот госучреждении, ездит на работу на «Тесле» (данные из запрещённой социальной сети). Мой бывший однокурсник – на «мерседесе». Во время нашей случайной встречи он рассказал, что недавно купил сыну квартиру в элитном жилом комплексе на Ленинском проспекте. Ничего особенного – хирург-ортопед, заведующий отделением. Есть, наконец, места, где пациенты вообще не ходят в кабинеты врачей без заранее приготовленных конвертов. Не скажу, где это, но сам наблюдал неоднократно. Правда, доктора там отщипывают заведующим отделениями, те – главному врачу, но, в общем и целом, все живут неплохо.

МОЖНО МНЕ В ЭЛИТУ?

Если решиться на небольшой эксперимент, и разослать резюме в такие вот больницы, результат будет предсказуемым – или молчание, или вежливый отказ (да, тамошние эйчары иногда до такого снисходят – видимо, от скуки).

«Во время чтения вашего резюме на утренней конференции чтение неоднократно прерывалось аплодисментами, переходящими в овации. Но к сожалению, мы не можем предоставить вам работу, соответствующую вашей высочайшей квалификации, поэтому передали ваше резюме члену-корреспонденту РАМН, профессору В. Ж. Корзинкину»

Ну а у Корзинкина свои вакансии – тридцать тысяч в месяц, нагрузки за троих и полное отсутствие перспектив. Benvenuto!

Да, это вам не 90-е или 2000-е, когда на собеседовании с ходу объявляли, сколько нужно занести, чтобы получить работу…

Сейчас, чтобы вас пригласили на собеседование, нужен звонок (тут надо выпучить глаза и далее говорить с придыханием) знаете откуда? Ну и второй звонок, (оттуда же) чтобы по результатам было бы принято положительное решение. Лайфхак. Пользуйтесь.

В одной запрещённой соцсети как-то главный врач крупной больницы сообщил мне, что за назначение они «никому ничего не заносил» Господь с тобой, да разве надо что-то «заносить», если твой тесть – министр здравоохранения региона? Люби жену, воспитывай детей – это все, что от тебя требуется. Ну и воздастся потом – как же без этого?

В результате нормальные врачи ищут нормальную же работу подолгу. Моя однокурсница (я раньше про нее уже писал) после возвращения из эмиграции искала работу год. Над ней буквально издевались на собеседованиях. И за потерянный не очень молодым человеком год, и за издевательства никто не ответил. А ведь надо бы…

Промежуточным вариантом может оказаться обычная московская поликлиника – без перспектив, с нагрузками, нервами, зато с относительно приличной зарплатой (тут Хедхантер иногда не врет). Там даже СВОБОДНЫЕ ВАКАНСИИ (о как!) есть. Правда, есть и свои нюансы – с некоторых пор московские поликлиники стали неплохой стартовой площадкой, скажем так, для приехавших на заработки гостей столицы. Поэтому место будет вашим, если диаспора не против. Ну а если нет – не взыщите. Всегда можно устроиться проводить профосмотры в Томилино. Или еще где-нибудь, подальше от МКАД.

А ЭТО – ДЛЯ ВСЕХ!

Вот реально, что сейчас предлагают медикам там, где есть хронический недостаток специалистов?

Зарплату? Поищите в сети зарплатные квитки врачей – их регулярно выкладывают. Почему медики до сих пор за нее работают? Потому, что на «макарошки» ее все еще хватает. Чего они ждут, лично мне непонятно.

Карьеру? Это вам не 90-е, когда если ты единственный врач в больнице, то ты и главный. Сейчас главных – присылают, и очень внимательно смотрят, чтобы они были безупречны. Специализация в организации здравоохранения, стаж на аналогичной должности, нужные знакомства, партийная (на это тоже смотрят не в последнюю очередь) принадлежность. И даже если вы, как в 90-е, будете единственным врачом, над вами будет главный. Ибо – таков порядок. А уж он порядок наведет, будьте покойны. Ну, или будете.

Жилье? Я уже приводил цифры в одной из предыдущих статей – 10 жилищных сертификатов в год на 16 000 врачей. Без комментариев.

Опыт? А опыт в чем? В фиксировании алкашей для проведения осмотра? Я серьезно – все, что сложнее аппендэктомии, сейчас предписывают везти в область. Угу.

Может быть, хоть люди будут уважать? Знаете, я тут недавно услышал историю про молодую докторицу, педиатра, приехавшую работать куда-то в отдаленный район Рязанской области. Встретили ее в поликлинике с распростертыми объятиями, в четверг оформили в отделе кадров, в пятницу повесили на дверь кабинета табличку с ее фамилией и пригласили в понедельник выйти на работу. Она и вышла. Только ее сразу же вызвал «на ковер» главврач. Почему? Потому что в субботу, за двое суток до первого рабочего дня на нее написали жалобу. Реальная история. Своих примеров у читателей-медиков, тоже, думаю, будет достаточно.

ЭТО НУЖНО НЕ МЕДИКАМ

Нет. Я все понимаю. В провинции живут люди. Их время от времени надо лечить. Им действительно нужна медицинская помощь. Вам действительно нужно, чтобы к вам приезжали врачи. За мизерную зарплату, без предоставления жилья, в адские условия работы.

А что взамен?

Ну что? Просто подумайте.

Может быть, если в вашем городке нет, скажем, офтальмолога, нужно пойти к мэру и впрямую спросить – не выделит ли он квартиру доктору, который все же приедет к вам работать?

Может быть, стоит пойти к губернатору и спросить, раз врачи из области бегут, может быть, стоит подумать что-нибудь насчёт доплат? Ну например, если администрация области выгребет из карманов сдачу после ресторана, денег ведь как раз хватит.

Только напоминать об этом губернатору надо не врачам, а обычным людям, которым нужна нормальная и доступная медицинская помощь в том замечательном краю, где они как раз и процветают?

А может быть, стоит просто сходить на выборы - не электронно, а ногами, как в старые добрые времена, и проголосовать не как велит начальство, а (как бы это покорректнее выразиться) в воспитательных целях?

В комментариях к статьям некоторые из вас выразили беспокойные мысли о том, что опытные врачи помогут освоиться молодым коллегам, а вскоре окажутся за бортом рабочих кабинетов. Особенно тревога может нарастать сейчас, когда в медвузах завершились госэкзамены, отгремели выпускные. Вчерашние студенты стали врачами и готовы под чутким руководством старших коллег-наставников принимать пациентов.

Чтобы понять, существует ли в медицине проблема вытеснения опытных медиков молодыми, а также узнать, как вы относитесь к новоиспеченным коллегам, мы провели опрос. В нем приняли участие 467 врачей. Ваши ответы демонстрируют неоднозначную, но очень живую картину: в ней соседствуют и готовность делиться опытом, и скепсис по поводу формальных механизмов наставничества, и прямая критика кадровых решений руководителей медучреждений. В статье — подробные результаты опроса.

«Старую гвардию» вытесняют не молодые врачи 

Большинство из вас не считают, что «старую гвардию» массово заменяют молодыми врачами. Так ответило 248 респондентов, или 53,1%. В основе такой позиции — прагматичное понимание реальности: в условиях острого дефицита медкадров увольнение опытных медиков экономически и клинически невыгодно.

190 врачей, или 40,7%, напрямую или с оговорками подтвердили наличие проблемы возрастного неравенства в практическом здравоохранении. При этом важно, что вы разграничиваете два разных явления:

- конкуренцию между врачами — её многие отрицают, подчёркивая, что «работы на всех хватит» и «у каждого врача — свой пациент».
- кадровую политику руководства медучреждений — именно здесь, по вашему мнению, кроется корень проблемы. В комментариях неоднократно звучит мысль, что «вытесняют не молодые врачи, а администрация», а мотивы могут быть разными: от стремления к «более управляемым» кадрам до экономии на фонде оплаты труда.

Многие из вас поделились мнением по поводу конкуренции с молодыми коллегами. Вот наиболее интересные комментарии:

Работодатели (не только в медицине) иногда избавляются от опытных и более квалифицированных работников и нанимают молодых, менее опытных, но амбициозных за меньшие деньги.

В госполиклиниках возрастной ценз, старше 45 лет не принимали на работу даже 20 лет назад. Спрашивала, почему, отвечали: «Не выдержат нагрузку!» Кто работал ранее, тем доработать дают, новых берут «чем моложе, тем лучше».

Молодые врачи не работают так, как работают взрослые (взрослые остаются до последнего пациента, молодые — до конца рабочего дня).

Старшее поколение проигрывает в освоении цифровых платформ, на этом и сыграют, а не на клиническом опыте.

Врач-новичок: соперник или мотиватор для профессионального роста?

Больше половины из вас — 260 человек (55,6%) — считают конкурентами молодых врачей. При этом:
- 223 респондента видят достойную замену себе только в грамотных юных коллегах;
- 37 опрошенных относятся негативно к любому молодому врачу, приступившему к работе. 

Только 183 врача — 39,2% — уверены, что с новичками глупо соперничать за место под солнцем, ведь они «ничего не умеют и не знают»:
В молодых врачах я вижу будущее своей специальности.

Молодые практически ничего не знают и не могут. Но руководство понимает, что нам, "старперам", скоро на покой и "заигрывает" с молодыми.

У каждого врача — свой пациент.

Они и должны быть конкурентами. Они заставляют меня развиваться. И если я проиграю, — значит, застыла в развитии.

Разумеется, они конкуренты, так как лучше ориентируются в маркетинге и рекламе себя через соцсети и т. п.

Официальное наставничество vs. неформальное общение

Большинство из вас — 71,3% — взаимодействуют с новоиспеченными коллегами:
- 153 врача помогают вчерашним студентам просто так, не имея официального звания наставника;
- 180 респондентов с удовольствием общаются с юными коллегами и даже сами находят, чему у них поучиться.

45 из вас, или 9,6%, готовы помогать молодняку только на возмездной основе.
81 респондент — 17,3% — не хочет делиться опытом с молодыми коллегами и даже общаться с ними.
Наглядно увидеть вашу готовность взаимодействовать с молодыми медиками можно на диаграмме ниже.

Резюме по итогам опроса

1. Проблема «вытеснения» носит не профессиональный, а управленческий характер. Риски для опытных врачей связаны не с их недостаточной квалификацией, а с кадровой политикой ЛПУ, экономией и требованиями к цифровой грамотности.
2. Конкуренция воспринимается дифференцированно. Врачи готовы признавать ценность грамотной и мотивированной молодёжи, но скептически оценивают новичков без опыта. При этом молодые специалисты могут выигрывать за счёт навыков самопрезентации и адаптации к новым условиям.
3. Сотрудничество между поколениями существует на неформальной основе. Большинство врачей готовы делиться опытом, причем, даже безвозмездно, не в рамках программы наставничества.
4. Цифровизация становится новым фактором неравенства. Сложности с освоением ИТ-инструментов делают опытных врачей более уязвимыми, даже при высоком уровне клинических компетенций.

В медицинском сообществе сохраняется потенциал для продуктивного взаимодействия поколений, но для его реализации необходима системная поддержка со стороны администрации и продуманная кадровая политика, учитывающая интересы и возможности врачей всех возрастов.

Юрист для врача Ангелина Романовская

С 1 сентября 2026 года номенклатура специальностей меняется. Вышел новый приказ № 435н, который отменяет сразу пять документов: 176н, 199н, 700н, 771н и 996н. Часть специальностей появилась в номенклатуре впервые. Часть переименована. Три специальности — Детская онкология-гематология, Медицинская микробиология и Физическая и реабилитационная медицина — были введены ещё поправками 2019 года, но у многих клиник кадровые документы до сих пор не приведены в соответствие.

До 1 сентября нужно проверить штатное расписание, должностные инструкции, сайт и рекламные материалы.

Подготовила сравнительную таблицу чтобы вы не погружались в самостоятельный анализ: все 118 специальностей высшего образования и 37 среднего — с указанием статуса каждой и конкретным действием для клиники.

Делитесь с коллегами, изменения важные!

Сравнительная таблица (.pdf)

"Допустимо проведение магнитно-резонансных исследований без назначения лечащего врача (фельдшера, акушера (акушерки)", - говорится в документе министерства. Изменения касаются всего блока рентгенологических методов: флюорографии, маммографии, КТ, МРТ, остеоденситометрии и вмешательств под контролем рентгеноскопии, КТ или МРТ. При этом для остальных рентгенологических исследований сохраняется общий порядок — они по‑прежнему выполняются по направлению, записи в листе назначений или рекомендациям из выписки пациента.

Оплатит ли фонд ОМС МРТ без направления?

Новость о том, что Минздрав РФ допустил проведение МРТ без назначения лечащего врача или медработников, выполняющих его функции, сегодня, 22 июня 2026 года, обрела в федеральных СМИ вторую жизнь.

Такая оговорка появилась в мае в новой редакции правил проведения рентгенологических исследований: положение должно вступить в силу с 1 сентября.

Отбрасывая пафос, с которым подается новость, даже без разъяснений Минздрава (которые наверняка поступят) всем понятно: по ОМС МРТ без направлений (а тем более назначений) оплачивать точно не будут.

Вопрос скорее в проведении МРТ в рамках случая диспансеризации/профосмотра или за счет собственных средств граждан. Последнее предположение, впрочем, тоже выглядит нелогично, поскольку еще в 2023 году Верховный суд вместе с Минздравом, применив многоуровневые аргументы, закрепили обязательное направление на МРТ, особенно в частных клиниках, ради сохранения здоровья граждан.

Источник 1, 2, 3

Отпуск закончился — хочется уволиться? 
Желание уволиться появляется после отпуска у 40% работающих россиян. При этом 45% требуется время на адаптацию, чтобы полноценно включиться в рабочий процесс. У большинства (31%) этот период занимает всего 1-2 дня. А у 19% респондентов его вообще нет. 

«Ситуация, когда человек возвращается из отпуска разбитым, знакома большинству. В психологии это называют “постотпускным синдромом”, или “синдромом понедельника, растянутым на неделю”. У вас появляется ощущение, будто вы не отдыхали, а работали на износ, вам трудно сосредоточиться, появляется раздражение от любого рабочего вопроса, состояние апатии. Как следствие — нарушения сна, либо бессонница, либо желание спать по 12 часов. Стратегии восстановления в этой ситуации: возвращаться к рабочим вопросам за день до выхода на работу (день-“амортизатор”), чтобы без спешки переключиться в рабочий график. Первые два рабочих дня посвятите навигации: разберите почту, составьте список задач, расставьте приоритеты. При этом сохраняйте ощущения отпуска: смотрите фото с отдыха, слушайте музыку, которую открыли для себя в поездке, гуляйте на свежем воздухе вечерами или утром. Поможет и честный разговор с собой. Задайте вопрос: “Что именно меня истощает?” Может быть, проблема не в количестве работы, а в коллективе или в отсутствии развития. Тогда нужен не очередной отпуск, а серьезные жизненные изменения или работа с психологом», — отметила Ольга Уманова, клинический психолог Центра гармонии и здоровья "Будь Здоров - Нахабино"

Отпуск мечты: неделя — мало, месяц — идеально
По результатам исследования, 5% россиян после отдыха чувствуют, что не отдохнули. Один месяц — такая продолжительность отпуска названа большинством респондентов (29%) идеальной. А вот 12% хотели бы отдыхать 1-2 недели (второй по популярности результат). 
«С точки зрения психофизиологии, минимальный срок для перезагрузки нервной системы 7-10 дней. Первая неделя уходит на снижение уровня кортизола, вторая на восстановление когнитивных ресурсов и возвращение способности получать удовольствие, а уже начиная с 15 дня отдыха формируется устойчивый запас сил и иммунитет» — делится Надежда Байцурова, старший психолог «Виртуальной клиники» компании «Ингосстрах»

Три самых популярных месяца для отпуска — июль (11%), август (10%) и сентябрь (12%). Аутсайдером рейтинга стал декабрь: его назвали всего 1,2% респондентов.

«Если опираться на доказательную психологию, идеальный сезон для отдыха это тот, который обеспечивает максимальный контраст с повседневной рутиной. Тут значим не месяц, а смена контекста. Если говорить о сезонах, то летние месяцы дают обилие солнечного света, стимулирующего выработку серотонина, зимний отдых в теплых странах снимает психоэмоциональное напряжение от нехватки солнца и может быть критически важен для людей, страдающих сезонным аффективным расстройством. Межсезонье (весна и осень) это время отсутствия крайностей, нет изнуряющей жары или глубокой зимней темноты. Идеален для интровертов и позволяет психике минимизировать сенсорную нагрузку», — отмечает Надежда Байцурова.

Отпуск без рабочих чатов — бывает ли такое?
Четверть россиян (26%) признались, что во время отпуска тратят часть своего времени на продолжение работы. Однако столько же «просто отдыхают и наслаждаются жизнью». 22% опрошенных используют отпуск для решения накопившихся бытовых и личных задач — например, посещения врачей, ремонта, чтения или занятий хобби. 16,4% стараются выспаться впрок. 

9% респондентов, даже не работая в отпуске, регулярно проверяют рабочие чаты и электронную почту, а 6% отвечают на звонки и сообщения от коллег. 
«Привычка “быть на связи” кажется проявлением ответственности, но на деле это один из самых разрушительных паттернов. Если во время отдыха мы занимаемся рабочими вопросами, то в первую очередь страдает нервная система. Каждое уведомление из рабочего чата вызывает микро-стресс: мозг выбрасывает порцию кортизола, пульс учащается, мышцы напрягаются. Парасимпатическая нервная система, отвечающая за расслабление и восстановление, просто не включается. Организм остается в боевом режиме. Формируется нейронная связь: «отпуск=работа». В следующий раз мозг даже не сможет расслабиться, потому что рефлекс уже закреплен. Это прямой путь к тому, что человек больше никогда по-настоящему не отдохнет», — подчеркнула Ольга Уманова. 
Ольга отмечает, что такая рабочая активность во время отпуска обесценивает сам отдых. Исследования показывают: те, кто полностью отключается от рабочих коммуникаций в отпуске, сохраняют эффект восстановления на 2–3 месяца дольше. Те, кто «подсматривает» в чаты, выгорают повторно уже через 3–4 недели. Когда вы отвечаете на сообщения с пляжа, вы посылаете мозгу сигнал: «границ между работой и личной жизнью не существует». Это прямой путь к тому, что человек больше никогда по-настоящему не отдохнет.

«Отдых должен стать антиподом работы, например, если основная деятельность связана с умственным трудом, то в отпуске лучше отдавать предпочтение физическим активностям и наоборот.

Конечно, не стоит пытаться выспаться на несколько месяцев вперед, поскольку это физиологически невозможно и скорее только ухудшит состояние при выходе на работу, сбив биоритмы, гораздо лучше ложиться и вставать в одно и то же время», — советует Надежда Байцурова.
 

Кроме того, медучреждение обязали вернуть истцу более 1,5 млн рублей, потраченных им на лечение. Эта выплата стала одной из крупнейших компенсаций морального вреда по делам о врачебных ошибках в России. В ходе разбирательства сама «Ильинская больница», где умерла женщина, пыталась взыскать с предпринимателя около 25 млн рублей за оказанные услуги, однако суд отказал в удовлетворении этих требований. Как истцу удалось добиться решения о компенсации и сможет ли клиника оспорить размер выплаты — в материале «Известий».

За что присудили компенсацию

Кировский суд Санкт-Петербурга обязал подмосковную частную клинику «Ильинская больница» выплатить в качестве компенсации морального вреда 10 млн рублей Сергею Стихареву, сыну погибшей там пациентки, сказано в решении (аудиозапись заседания есть у «Известий»). Кроме того, больница обязана вернуть истцу более 1,5 млн рублей, которые он заплатил по договору об оказании услуг.

Сергей Стихарев подал иск о защите прав потребителей, настаивая, что его матери были некачественно оказаны медицинские услуги. В 2023 году женщина впала в кому после проведенной в клинике операции, а через год, не приходя в сознание, умерла.

В декабре 2025-го Красногорский городской суд первой инстанции признал врача-онколога Алексея Ильюхова, проводившего процедуру, виновным в причинении смерти по неосторожности и назначил ему два года ограничения свободы с запретом заниматься врачебной деятельностью сроком на один год. Также с онколога взыскали миллион рублей в пользу супруга погибшей. Но на стадии апелляции дело прекратили в связи с истечением срока давности.

Интересно, что «Ильинская больница» во время рассмотрения гражданского дела подала встречный иск, требуя взыскать с Сергея Стихарева 25 млн рублей. Как настаивала клиника, эта сумма была затрачена на лечение женщины, пока она находилась в коме. Однако суд отклонил иск в полном объеме.

Дело «Ильинской больницы»

В мае 2022 года Ирина Стихарева заключила договор с «Ильинской больницей». У 68-летней женщины было диагностировано онкологическое заболевание, и через полгода она легла в стационар в связи с дыхательной недостаточностью. На следующий день после госпитализации, 30 ноября 2023-го, лечащий врач провел операцию по эвакуации жидкости из плевральной полости (узкое пространство между легким и внутренней стенкой грудной клетки) — торакоцентез. После этого состояние Ирины Стихаревой резко ухудшилось, и она впала в кому — это следует из текста приговора онкологу (есть в распоряжении «Известий»). Спустя год нахождения в коме, 28 ноября 2024-го, пациентка умерла.

Экспертиза показала, что обвиняемый во время проведения операции повредил межреберную артерию пострадавшей. Это привело к острому массивному кровотечению в правую плевральную полость и необратимому аноксическому поражению головного мозга — повреждению его тканей вследствие недостатка кислорода.

Врач свою вину не признал. Он заявил, что Ирина Стихарева с 2004 года страдала метастатическим базальноклеточным раком (редкая форма рака кожи, при которой опухоль не только выросла в месте своего возникновения, но и распространилась в другие части организма). По его словам, после проведения торакоцентеза женщина находилась в стабильном состоянии. Однако в тот же день пожаловалась на боль, ее состояние ухудшилось, у нее остановилось сердце. После реанимационных мероприятий врачи провели еще одну операцию, во время которой установили, что у пациентки было кровотечение.

«[Врач] полагает, что кровотечение было вызвано переломом ребер во время проведения реанимационных мероприятий, кроме того, в месте перелома на ребре имеется метастаз. Ошибка, которая ему вменяется, а именно проведение торакоцентеза через доступ в десятое межреберье, исключена. Смерть Стихаревой И.В. наступила от имеющегося у нее хронического онкологического заболевания спустя год после проведенной процедуры и никак не связана с выполненной им манипуляцией», — сказано в материалах суда.

Однако супруг погибшей на заседании заявил, что после госпитализации был с женой на связи, и она чувствовала себя нормально — но именно после операции ей стало гораздо хуже, а врачи оставили женщину без наблюдения на полтора часа.

«Обнаружена за несколько минут до потери сознания и остановки сердца. Врачами была зафиксирована трехкратная остановка сердца. Она была доставлена в отделение реанимации, где сердечную и дыхательную деятельность удалось восстановить, но в результате острой кровопотери были повреждены головной мозг и почки», — описаны в приговоре показания супруга погибшей.

Редакция обратилась за комментарием к «Ильинской больнице», однако на момент публикации ответа не получила.

Компенсацию могут уменьшить

Взысканный размер компенсации стал одним из самых крупных в практике российских судов, рассказал «Известиям» адвокат и правовой советник истца, медицинский адвокат, кандидат медицинских наук Алексей Горяинов.

— Установленная прямая причинно-следственная связь между действиями врача и гибелью пациентки позволила возбудить уголовное дело и довести его до приговора. Та же связь <…> в полной мере определила размер присужденной компенсации, — отметил он. — Этот случай станет важным уроком для частных клиник. В медицине нет места бездушному зарабатыванию денег.

С размером компенсации согласна и Екатерина Батурина, адвокат, юрист по медицинским делам.

— Если суд назначил такую сумму, значит, в ходе рассмотрения дела выявили существенные нарушения закона, а также рекомендаций по лечению, что могло быть связано с необратимыми последствиями для пациентки, — отметила эксперт.

Однако чаще всего выплаты за моральный ущерб оказываются меньше. По словам адвоката в области медицинского права Ирины Гриценко, до 5 млн рублей.

— Сумма в 10 млн рублей определена судом первой инстанции. Но наверняка клиника подаст апелляцию. Скорее всего, сумма будет уменьшена, — считает юрист.

Ирина Гриценко отметила, что такие инциденты уже встречались. Так, несколько лет назад в Москве по делу о ненадлежащем оказании медицинской помощи пострадавшей стороне присудили компенсацию в размере 20 млн рублей, однако на апелляции сумму снизили до 3 млн.

— Если клиника не хочет разглашения информации о случившемся, то на досудебном этапе можно получить компенсацию больше, чем если идти в суд, — отметила адвокат.

Впрочем, не всегда апелляционные суды снижают сумму компенсации. Так, в 2014 году в Санкт-Петербурге суд постановил выплатить матери за гибель малолетнего ребенка 15 млн рублей. Как выяснилось, во время родов врачи допустили ошибку, которая затем привела к необратимому повреждению головного мозга младенца, и через два года он скончался. Клиника подала на апелляцию, но суд всё равно в полном объеме удовлетворил требования матери.

Несмотря на ежегодный прирост количества зачисленных в медицинские вузы и колледжи, десятки тысяч выпускников вузов после получения дипломов не приходят работать в отрасль и не продолжают образование. В 2025 году доля не дошедших до работы в медорганизациях среди окончивших медколледжи и специалитет в профильном вузе превышала треть от общего числа получивших дипломы. Эти молодые специалисты просто исчезают из системы здравоохранения, а некоторые даже на аккредитацию не приходят, сообщил директор Всероссийского учебно-научно-методического центра (ВУНМЦ) по непрерывному медицинскому и фармацевтическому образованию Минздрава РФ Александр Мирошниченко на конгрессе «Скорая медицинская помощь-2026», передает корреспондент «МВ».

По данным Александра Мирошниченко, в 2025 году из 46 587 окончивших программы высшего образования — специалитета не работают и не учатся 18 208 человек. Окончили ординатуру 31 816 человек, из них «пропали» после выпуска 4875 специалистов. Из 101 393 окончивших программы среднего профессионального образования (СПО) не трудоустроились и не продолжают учиться 30 434 человека.

Источник: презентация Александра Мирошниченко

По мнению директора ВУНМЦ, такие цифры могут говорить о недостаточном качестве профильного образования, в первую очередь, практической подготовки. То есть молодым специалистам не хватает практических навыков, и они боятся реальной работы с пациентами. Таким образом, несмотря на то, что последние годы систему здравоохранения «заливают цифрами», ожидаемого эффекта от этих мер нет.

«Почему человек не приходит на рабочее место? Обычно мы говорим о том, что не хочет связывать себя обязательствами, что плохая зарплата, недостаточная. Но это умозрительные заключения, к которым мы все привыкли. Разговоры с выпускниками показывают, что они не готовы к профессиональной деятельности, боятся выезжать на вызов, боятся подойти к пациенту. И в совокупности в силу такой дефектности подготовки боятся брать на себя ответственность профессиональную. Тем более что сейчас, как вы понимаете, альтернативные рынки труда предлагают достаточно широкие возможности», — отметил Александр Мирошниченко.

Он добавил, что история с введением «института наставничества» наделала много шуму, но цель этой меры — упростить адаптацию к реальной работе для молодых специалистов. Важно правильно доносить эту информацию до выпускников. Тем более, что спрос на медицинское образование растет, и «даже истории, связанные с демографическими ямами, не мешают этому интересу».

Закон о наставничестве для выпускников медвузов не отпугнул абитуриентов, заявил министр здравоохранения РФ Михаил Мурашко на Петербургском международном экономическом форуме. Нововведение поможет решить ситуацию с кадровым обеспечением отрасли и повысит доступность медпомощи в стране. По его словам, подобные практики существуют не только в России. Опрошенные «МВ» эксперты ранее говорили, что наставничество даст возможность молодым специалистам получить ценный практический опыт, но важно, чтобы клиники были готовы принимать этих выпускников и обеспечивать им безопасный вход в профессию.

Минздрав Башкирии одним из первых разработал региональное положение об организации наставничества. В документе исчерпывающе описаны условия работы и оплата труда врачей-наставников, права и обязанности прикрепляемых к ним специалистов, а также дистанционные форматы работы. Опытные врачи-наставники региона будут дополнительно получать за работу с выпускниками прибавку в размере 15% от должностного оклада, писал «МВ».