Врач, пациент и модернизация

Мы достойны той медицины, которую имеем. Медицина - индикатор общества. Самый болезненный, самый ранимый индикатор

Пациент, как член общества предстаёт перед медициной в самом интимном и ранимом своём состоянии. Открывает душу врачу, открывает своё самое сокровенное, надеясь на излечение как телесных, так и душевных ран.

А в ответ зачастую получает плевок.

А что он может получить от врача, который сам сидит оплёванный, забитый, заброшенный государством на задворки Империи?

Сколько экспериментов проводят над этими несчастными врачами. То образование не то, то лицензия не та, то санитарное состояние не то. И всё у врача не то.

Требования органов власти к практикующим врачам меняются постоянно. Никто этих требований толком не знает. Количество контролёров скоро будет больше, чем практикующих врачей.

От бесконечных экспериментов, проводимых в медицине, никто не знает, что нужно и как нужно. Скоро вся страна будет поделена на пилотные проекты. По принципу – давайте попробуем, вдруг получится. Не получилось – другой пилотный проект начнём.

Отсутствуют профессионалы во власти. Отсутствуют просто государственные люди, душой радеющие за государство, а не за собственный карман.

За два десятилетия капитализма мы так и не научились уважать частную собственность. Представляете, если бы каждый день к вам в квартиру приходили какие-то люди, рылись у вас в шкафах, указывали бы как нужно мыть посуду, стирать бельё, мыть полы, да ещё требовали бы при этом всё записывать в журнал, чтобы они могли в следующий раз проверить, как вы выполняли их указания? С их точки зрения и гостей мы не так принимаем, и детей не так воспитываем, и в постели спим не на том боку, да ещё и комнату не проветриваем перед сном.

Маразм? Это понятно. Но почему тогда нельзя понять, что частная собственность предпринимателя равноценна частной собственности на квартиру? Почему к частнику ходят все, кому не лень? Почему СЭС считает, что именно в лечебной организации сосредоточено всё эпидемиологическое зло? Почему контролирующие органы заранее знают, что я уже что-то нарушаю, и с этим чувством приходят ко мне? Почему меня вообще контролируют?

Контролировать можно собственность, а за чужим надзирают. Но кто сказал, что надзор – это именно проверки. А может это просто сведения, которые я должен предоставлять раз в год по определённой схеме. Что может сказать умное мне контролёр, если мои знания и образование на ранг выше это напыщенного, расфуфыренного контролёра? Кто решил, что я обязательно глупый, а контролёр обязательно умный? На практике всё в точности наоборот.

Так зачем мне глупый проверяющий, которому приходится что-то доказывать. И почему я должен доказывать? Почему я должен оправдываться? Перед кем? Перед властью или перед глупым проверяющим? Власть дала мне разрешение на работу, так дайте ещё и возможность работать по этому разрешению.

Это касается не только частных организаций. В государственных учреждениях ещё хуже. Количество проверяемых вопросов и проверяющих там во много раз больше. Контроль, не приносящий эффект в силу непрофессионализма проверяющих, бич современной медицины. Контроль ради наказания, а не ради пользы.

Самое главное, что в ходе сегодняшнего контроля никто не проверяем вопросы оказания непосредственно медицинской помощи. Никто не спрашивает - а как мы лечим пациентов? Никто не спрашивает самих пациентов - а как вас лечили? Вообще слово лечение не звучит в лексиконе современного контроля. Лексикон современного контроля ограничен одним – как соблюдается то или другое.

Кто из контролёров спросил самого врача – что вам нужно, чтобы хорошо оказывать помощь пациенту? В министерстве знают всё лучше, чем врач, который непосредственно каждый день общается с больным членом общества. Перестраивается всё сверху. Пока перестройка идёт сверху вниз до врача с пациентом, всё затухает, и внизу всё остаётся по-прежнему. Новая волна перестройки сверху, и опять всё затухает, пока докатится до врача.

Эксперименты, пилотные проекты, национальные программы – всё это, наверное, хорошо. Вот только врачу и пациенту ни холодно, ни жарко. Вокруг них всё бурлит, шевелится, клокочет. А они вдвоём в кабинете ничего не видят, не слышат и главное, не чувствуют. Денег много и денег нет.

Для кого работает министерство? Макроэкономические показатели, масштабные проекты, глобальные перемены, забота о всей нации – это хорошо. Но где во всей этой работе место врачу? Ведь вся работы должна быть направлена на двоих в этом обществе – врач и пациент. Но о них нигде ничего не говорится. А если и говорится что-то, то только о пациенте. Но ведь член общества становится пациентом только встретившись с врачом. А где место врача в проектах министерства?

Кто-нибудь верит, что станет лучше для пациента и врача с выходом нового Закона о лекарственных средствам? Везде звучит одно – станет лучше отечественному производителю. Какое мне дело до производителя? Какое дело до страны врачу и пациенту, если врач не может выписать нужное лекарство, а пациент не может приобрести нужное лекарство? И хотя кричат, что лекарство станет доступнее, мне нужна не доступность, а эффективность. В 90-е наелись гуманитарной индийской лекарственной помощи до аллергии и хронических заболеваний. Тоже кто-то потратил деньги. Слова дешёвое и эффективное вовсе не являются синонимами.

Печать и телевидение трубят о модернизации (слово модное) скорой помощи. Нужно сделать как на Западе, как в известном сериале. А кто-нибудь из модернистов при этом подумал, что страна у нас совсем другая, и чтобы сделать скорую помощь по западному образцу, нужно вначале страну перевести на западный образец? Систему здравоохранения вначале нужно сделать по западному образцу, а потом уже и скорую помощь переделывать. Совковая больница со всеми причендалами и стремительная западная скорая помощь – что делать-то будем? Приезжает такая скорая в больницу, все носятся вокруг пациента, а МРТ уже не работает, смена закончилась, наркотики на предыдущих скоропомощных больных израсходовали. Много было пациентов, а наркотики под счёт – требования такие. В Перми после трагедии на всякий случай увеличили количество наркотиков в больнице (вдруг ещё пожар), так их сразу наказали. Неззяяя.

Чтобы понять современное состояние здравоохранения, поясню примером на практике.
Позавчера звонит знакомая. Головные боли, при вставании головокружение, мир видит только в горизонтальном положении, вертикаль ушла из жизни. Местный невролог из поликлиники придти оказался, сказал, чтобы сама шла в поликлинику. Платный невролог долго вертел, стучал и поставил диагноз – субарахноидальное кровоизлияние. Диагноз убийственный, но более убийственные были действия врача. Диагноз поставил смертельный, лечение назначил – «не вставать» и свалил к следующему пациенту.

Звонит мне «умирающая» знакомая. Организационные вопросы пропускаю, но везут её опять же на платной «скорой» в больницу. Сердобольные врачи в «скорой» советуют ей ехать не в больницу, а сразу в нейрохирургию (институт Бурденко) на операцию. Она ещё больше психологически загружается. Привозят уже «полутруп». В больнице в течение получаса делаем МРТ, ничего не находим, всё в порядке, кладём в терапию искать вертебро-базилярку и человек с улыбкой засыпает. И голове легче стало. И её и моей.

Всё просто? Отнюдь. Никто и нигде не будет делать ей МРТ в первые полчаса, если бы она просто так поступала бы в больницу. Врач уже дома. На МРТ очередь. Ждите следующего дня, да и не факт, что дождётся.

Остаётся теперь разобраться – какая роль в этом случае нашей системы здравоохранения? Никакая. Вся система оказалась бессильна помочь больному человеку. Система отторгает больного. Его болезнь – это его личное дело, а не дело системы. А как же остальные пациенты, которые не могут вот так позвонить знакомому врачу? Им, наверное, поможет пилотный проект по модернизации скорой. В рамках пилотного проекта с ними будут так же носиться, как и в рамках проекта моего мобильного телефона? И даже, если, пациента спасут в приёмном, то на следующий день могут угробить в нашем совковом отделении. Ведь работу отделений ещё не модернизировали, и они работают по старинке.

Наверное, следующий пилотный проект будет – модернизация патологоанатомической службы. На сегодняшний день это, пожалуй, тоже актуально. По крайней мере обосновать можно.

Пока здравоохранение не возглавит организатор с медицинским образованием, так и будем шарахаться из стороны в сторону. Медицину нужно знать для того, чтобы понимать, что нужно именно медицине, а не эфемерному понятию «здравоохранение». Когда больницей руководят из кабинета главного бухгалтера, пациенту не будет лучше, да и на зарплате врачей бухгалтер всегда будет экономить.

Медицина – это не только деньги. Это врач и пациент. Об этом все забыли. Когда мы это поймём, тогда и ругать власть перестанем. А пока каждый выживает в существующей системе здравоохранения как может.

Сергей Лазарев